Твои сожженные крылья

Крики заполняют тишину подвала. В этот раз ублюдок умоляет отпустить, не мучить. Олег смотрит на это с плохо скрываемым раздражением. И почему эта тварь не думала отпустить Сережу? С какой стати урод считает, что сейчас заслуживает сочувствия? Олегу противно от того, что нужно находиться с ничтожеством в одном помещении. Будь его воля, то он бы близко не подпустил Сережу к нему. Но он знает, что тому это необходимо. — Я не хотел, никогда не хотел причинить тебе боль, — стонет пленник, смотрит на Сережу, но тот лишь усмехается. В этой усмешке нет страха или боли, только нескрываемое наслаждение от происходящего. Олег видит, что Сережа меняется, с каждым днем все меньше вздрагивает, а кошмары практически перестают мучить. Во взгляде появляется прежняя уверенность. Олег сравнивает это с преображением в детском доме, когда из забитого мальчишки появился уверенный в себе, готовый дать сдачи парень. Олег начинает видеть прежнего Сережу, но вместе с тем в глазах появляется сталь, безжалостность, готовность закопать любого, кто приблизится к нему. Сережа меняется, но Олега это нисколько не пугает. — Но причинял, — отвечает Сережа и скальпель разрезает щеку. — Они заставляли меня. Сережа лишь смеется холодно, безжалостно, а следом выплевывает прямо в лицо: — А я снова заставлю тебя кричать. Крики и правда заполняют подвал, когда скрепка из степлера проходит сквозь веко и прокалывает глазное яблоко. Олегу нравится смотреть на кровавые слезы, стекающие из-под опущенных ресниц. Странно, что пленник верил, что так может спастись. Словно какое-то веко способно защитить его от ненависти и гнева Сережи. От этого никому нет спасения. — Пожалуйста, — шепчет мужчина, но в голосе нет надежды, только мольба. Отчаянная. — Просто убей меня. — Это будет слишком просто, — отвечает Сережа. — Умоляю. — А если бы я просил, ты бы остановился? — Я не мог, — тихо шепчет пленник. Олег знает, что тот не врет. Он просто боялся оказаться на месте Сережи. В тюрьме законы жестокие. Она перемалывает и ломает — либо сдаешься, либо выживаешь. Олег видит, что стало с Сережей, но сейчас понимает, что надежда есть. Надежда, что Сережа все-таки оправится, станет собой. И Олегу наплевать, кто и какую цену за это заплатит. — Вот и я не могу. — Сережа лишь снова усмехается. И Олег точно знает, что тот не сможет остановиться, пока каждый не получит по заслугам. Сережа намеревается собрать со всех долги. За свою боль он заберет чужую. Он заставит шрамы исчезнуть, только когда создаст другие на чужом теле. Сережа калечит, чтобы восстать самому. И Олег не собирается ему мешать. Крик опять заполняет подвал, но для Олега он звучит подобно музыке. Ему совершенно не жаль человека, подвешенного в подвале. Он сразу знал, какая участь ему подготовлена. Смертную казнь отменили, но у них с Сережей свои правила. Запах паленого кружит в воздухе, крики становятся тише, потому что смерть раскрывает объятия, готовая принять очередную жертву. Олег читал о неудачных казнях на электрическом стуле, когда забывали о воде. Он догадывается, что зрелище не особо приятное, но как же оно сейчас греет душу. — Идем? — Сережа подходит и касается щеки Олега. — Мусор можно выкинуть и завтра. Олег лишь согласно кивает, берет ладонь Сережи в свою и целует. Сережа только что безжалостно и хладнокровно убил этими самыми руками, но Олега это нисколько не пугает. Сережа заслужил свою жатву, а Олег сделает все, чтобы он насладился ей сполна. Это их общая месть и кровь.