Под нейтральным флагом

— Почему вы не остановились? — спросила Джуди отстранённо — перед её глазами всё ещё мелькали сверкавшие в пороховом дыму орудийные вспышки, всё ещё стояла тёмная тропическая ночь, прерываемая постукиванием вёсел в уключинах, а покосившиеся мачты «Немезиды» всё ещё возвышались над масляно-чёрной водой. Да, она была впечатлена, хоть и не могла, по крайней мере, сразу, просто принять всю историю Николаса как истину — слишком уж чужероден был образ отважных каперов всему тому, что она слышала ранее, всем этим историям матросов с возивших сахар судов и их капитанов. Нет, конечно, она много раз, подсаживаясь к братьям, слушала и рассказы про отважного адмирала Бенбоу, оставшегося командовать на квартердеке своего флагмана с раздробленной книппелем ногой, и историю геройской гибели «Ревенджа». Но одно — доблестные адмиралы и капитаны Королевского флота, чьи статные фигуры Джуди видела лишь на сомнительного качества гравюрах, а другое — негодяй и преступник, находящийся перед ней благодаря лишь стечению обстоятельств, позволившему ему избежать встречи с виселицей. До поры до времени.       Мгновение назад, устало сверливший взглядом палубный настил, лис неохотно повернулся к Джуди, встретившись с крольчихой взглядом. — Вскоре заключили перемирие, мы узнали об этом, приведя приз на буксире. И решили попытать удачу снова — никто не будет судить каперов, захвативших торговца через месяц после вестей о мире. А потом ещё раз. Знаешь, в этом деле очень сложно остановиться и не перейти черту, за которой вернуться ты сможешь, разве что, сразу в петлю, — шумно выдохнув, лис, подвинувшись поближе, откинулся на деревянный лафет четырёхфунтовки, и теперь настало время Джуди соблюдать неловкую паузу, разбавляемую звонкими командами Адана, руководившего погрузкой. — Но вы ведь не трогали наши суда? — наконец проговорила крольчиха слабо, с едва уловимым недоверием, всё ещё сидевшим в ней после лисьих откровений. Николас лишь покачал головой: — Нет, но то, что за нами не охотятся англичане не значит, что нас не вздёрнут при первой же возможности в любом из владений. Нам некуда бежать. — А если было бы? Вы бы бросили это? — Джуди говорила серьёзно, но при этом едва не обиженно. ― Серьёзнее некуда, — Николас встретился с её едва ли не сердитым взглядом. Недолго было и разглядеть в её словах и упрёк, и едва проглядывавшую долю надежды, но лис лишь фыркнул. — Думаешь, я знаю, что было бы? Этот корабль, эти звери и этот опыт — всё, что у меня есть и всё, что я умею. Помимо стандартных лисьих умений, конечно же, — слегка ухмыльнувшись, он попытался свести разговор к шутке, что, кажется, не сильно подействовало на Джуди. — Поня-я-ятно, — протянула крольчиха, явно разочарованная ответом — огонёк наивной надежды на что-то неопределённо-светлое, неведанное даже самой Джуди, поугас. И что она надеялась услышать от пирата — раскаяния? — Как вы собираетесь вернуть меня на Кайкос? Вы разве сможете идти куда-то вне маршрута ваших… Походов? — теперь Джуди говорила тихо, чтобы никто кроме Николаса точно её не услышал.       На удивление крольчихи, Николас лишь улыбнулся, устроившись с такой вальяжностью, будто облокачивался не на орудийный лафет, а на стол таверны, намереваясь рассказать очередную всплывшую в памяти развесёлую историю. — Думаю, я без труда решу этот вопрос, если ты этому поспособствуешь.       Джуди нахмурилась, окинув всё так же непринуждённого лиса опасливо-оценочным взглядом: — И как это я должна этому поспособствовать? — Ну, во-первых, не выводить ребят из себя. Последние пару часов это у тебя выходит весьма недурно, — хмыкнул Николас, но, выдохнув, посерьёзнел: — Не переживай на этот счёт. Я же обещал, что вернёшься. Так оно и будет.       Брашпиль поскрипывал, наматывая якорный канат, и запах моря, впитанный в покрытую водорослями пеньку, распространялся по палубе, где, казалось, море и так пропитало каждый дюйм. «Виктория», снявшись с якоря, оставила позади этот остров, оставивший в памяти Джуди столько противоречивых воспоминаний, что она с трудом могла осознать реальность недавних событий.       Недавняя травма внесла в распорядок дня крольчихи некоторые коррективы — если сразу после отбытия со стоянки она занималась лишь тем, что задумчивым взглядом провожала уходящую в даль землю, то уже скоро она обнаружила себя орудующей у камбузной печи. Хоть сперва она и сочла такую проверку полностью отсутствовавших у неё кулинарных навыков очередной насмешкой, вскоре оказалось, что готовка весьма нехитрой стряпни, что можно себе позволить на морском судне — задача точно не сложнее работы на палубе. Хоть жар от печи, раскалявший спертый воздух камбуза, заставлял Джуди то и дело выходить на воздух, в тени парусов казавшийся удивительно прохладным, работа под руководством дежурившего в тот день Альфреда спорилась — к тому же, её новый начальник оказался ещё и неутомимым собеседником. Несмотря на все неудобства, время шло незаметно, и, как показалось крольчихе, весьма скоро она вновь оказалось свободной и даже немного гордой за спасение последней партии пшеничных лепёшек, оставленной на неминуемое подгорание заболтавшимся с кем-то на верхней палубе корсаком.       И всё же, история пиратской шайки не давала Джуди покоя — за приёмом пищи она могла, сама того не замечая, вдруг впиться взглядом в болтавших между собой пиратов, пытаясь выловить какие-то несоответствия — впрочем, сама она так и не поняла, где они должны быть и зачем вообще лису в этой ситуации что-то перевирать.

***

      На следующий день «Виктория» продолжала непринуждённо идти вне прямой видимости земли с палубы — лишь с высоты салингов вперёдсмотрящие могли различить тонкую тёмную полосу, уходящую за горизонт по левому борту. Джуди, всё так же не имея возможности даже просто уверенно держаться за трос, вновь помогала по камбузу и уже была готова постучать в дверь капитанской каюты, попросив разрешения на выдачу рома, что хранился в отсеке под капитанской каютой, но доносившийся из-за её стен разговор остановил её. — Ни одного пятнышка, куда не посмотри. Мы уже болтались здесь неделю назад, — голос Эдварда прозвучал монотонно. Так, как будто он с заметной неохотой повторял разговор недельной давности. Или же так, как будто за дверьми уже приступили к выдаче алкоголя в индивидуальном порядке. — Говорю же тебе, спустимся к Эспаньоле, и сразу попрёт!       Убедившись, что её короткое замешательство не вызвало дополнительного внимания, Джуди отошла к фальшборту, приняв вид послушного ожидания приёма к капитану — благо, в сущности так оно и было. Тем более, превосходный кроличий слух без труда позволял слышать всё, что происходит в капитанской каюте, при этом не имея наглости вплотную подходить к двери. — Всё тебе мелочь щипать! Как думаешь, как пойдёт судно, идущее в Гавану из Испании? Через Эспаньолу, наверное? — по тону Уайлда крольчиха без труда воссоздала изображение лиса, свободно растянувшегося на стуле. — Да, сейчас мы захватим гружёный золотом галеон, надёжно спрячем наши несметные богатства и будем рассказывать эту замечательную историю всем, у кого побираемся, прямо как Эвери, ха-ха! Уайлд, при всём уважении, мы сейчас не в той ситуации, что бы мечтать о том, как сорвём куш и больше не будем работать. Через пять дней у нас закончится выпивка, а на шестой ребята будут вспоминать, когда мы в последний раз брали приз. — Нам не нужен галеон, нам нужно что-то больше, чем лодочки, которые мы брали в последнее время! Не-е-ет, так мы в жизни не окупим этот поход, учитывая, сколько мы тут уже без дела болтаемся. Нужно закончить начатое. Будем курсировать от северного побережья Эспаньолы до Кайкоса, пока можем, — в разговоре повисла многозначительная пауза, Эдвард шумно выдохнул, а Джуди, услышав столь желанное название острова, навострила уши, невольно подвинувшись поближе к двери. — А когда не сможем, зайдём на Кайкос, обменяем нашу ненаглядную гостью на то, что нужно и продолжим.       Джуди оцепенела, не веря услышанному. Пять дней — и она на Кайкосе! Всё остальное, сказанное лисом, не имело уже никакого значения, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы не пуститься вприпрыжку по палубе, забыв и про выдачу рома, и про то, что дискуссия за закрытыми дверьми, кажется, ещё не была окончена. Пять дней — и она дома!       Тем временем за дверью раздалось приглушённое хихиканье Эдварда. — Мог бы сразу сказать, что мы нанялись пакетботом! Специальным — к услугам мистера Хоппса. Если нужно будет выбирать — идти на эшафот или плантации её папаши, то можно прямо сейчас повеситься? — У тебя есть предложения получше? Там нет никаких батарей или флота, никого, у кого могут появится вопросы. Бросим якорь, быстро погрузим что нужно и уйдём. Мы можем находиться на океанских маршрутах ещё сколь угодно долго и обязаны что-то взять — и это, чёрт возьми, возможно будет самое крупное, что мы брали за последнее время. Чистая испанская монета — это не сахар или какао таскать, его тут и так навалом. — Не знаю, Уайлд, не знаю… Наверное, ты прав. Как всегда прав. Не зря ж капитан, ха, голова! — Джуди чётко услышала, как волк хлопнул Николаса по плечу. — Ладно, я пост сдал, пойду на боковую до обеда. Поднимись, посмотри — может мы уже на пляжах Эспаньолы!       Лишь услышав, как волк зашёл в свою каютку сразу слева от двери, Джуди постучалась, уже и не помня, за чем пришла.

***

      Ванты и выбленки слегка жгли забинтованную лапу, вибрировали, пронося гулкие удары волны от киля до топов мачт. Джуди неспеша, но весьма уверенно карабкалась вверх к марсовой площадке фок-мачты, намереваясь провести там свободное время полуденной вахты. Решив, что изодранные лапы являются уважительной причиной не лезть по отвесным путенс-вантам, Джуди юркнула в промежуток между мачтой и марсовой площадкой, едва не шмыгнула обратно, встретившись взглядом с Джоном, сидевшим у стень-вант противоположного борта и до того момента полностью скрытого от глаз крольчихи.       Прочистив горло, Джуди кротко поприветствовала лиса, но тот никак не ответил, отвернувшись в сторону. Спасаясь от неловкой встречи, она не нашла ничего лучше, чем полезть выше. — Не расшибись, — послышалось снизу, когда Джуди была уже на стень-вантах, и горечь от осознания собственной нерешительности на мгновение затмила разум. Да, нужно было попытаться извиниться.       Пребывая в смешанных чувствах, она не сразу осознала, что вдруг оказалась выше, чем когда-либо, и не удержалась, бросив взгляд вниз — палуба была теперь нелепо маленькой — едва не уже, чем марсовая площадка. До боли в травмированных лапах вжавшись в ванты, Джуди, зажмурившись, попыталась совладать с приступом головокружения, но стало лишь хуже — корабль всё так же поднимался на волнах, а ванты всё так же гудели. Попытавшись выйти из оцепенения достаточно быстро, что бы не вызвать беспокойства у Джона, она всё же сделала последний рывок, добравшись до салинга — он представлял собой решётчатую конструкцию из четырёх не самых толстых брусьев, поддерживающую брам-стеньгу и распиравшую её ванты. Высота была головокружительной — едва разместившись, Джуди что есть мочи вцепилась в первый попавший в лапы трос. Стоило отдышаться и расположиться поудобнее, как это положение перестало казаться таким ненадёжным, и вскоре Джуди, всё так же стараясь не смотреть вниз, аккуратно привстала, повернувшись к носу, и заглянув под натянутый брамсель, оглянула горизонт. Ветер здесь был ощутимо сильнее, чем внизу, но всё ещё оставался умеренным, приятно обдувая разогреваемую тропическим солнцем шерсть и одежду. Движение корабля было размеренным — «Виктория» ничуть не старалась скинуть с себя наглую гостью. Солнце давало парусине лёгкий золотистый оттенок, выделявшийся среди перегонявших бриг облаков, а море казалось ещё более бескрайним — особенно по сравнению с игрушечной палубой брига где-то внизу.       «Я возвращаюсь домой!» — повторила она снова, не веря, что эти слова за такой короткий промежуток времени стали настолько реальнее, и все остальные проблемы казались такими легкопреодолимыми, что и размышлять не хотелось. И с Джоном она, конечно, помирится. Немного позже.       Ощущение времени вернулась на салинг фок-мачты только со звонким ударом колокола, отбившего четвёртую склянку. Джуди вздрогнула, будто выйдя из полубессознательного состояния и посмотрела по сторонам — солнце всё так же светило, а брамсель наполнялся ветром. Внизу послышались голоса — ближе, чем разговоры на палубе. Кто-то поднимался к ней по стень-вантам. — Ого, — выглянув между краспицами, Джуди тут же встретилась взглядом с Уайлдом, карабкавшегося вверх с зажатой подмышкой подзорной трубой. — Как вас тут много. Высоко ты залезла, кстати.       Николас без труда подтянулся и рывком забрался на салинг — Джуди всегда восхищало, с какой ловкостью бывалые моряки карабкаются по всему, что имеет тросы и стоит вертикально. Лис молча расположился по другую от мачты сторону, приникнув к окуляру подзорной трубы. — Здесь около ста шестидесяти миль до твоего дома, — как бы между делом произнёс Николас, осматривая горизонт. — Вы зайдёте туда? — крольчиха воодушевилась, из всех сил делая вид, что не слышала никакого разговора. Николас ухмыльнулся. — Не могу обещать, что это произойдёт в ближайшее время. Но на будущее: как думаешь, чисто теоретически, некое пиратское судно может бросить там якорь? — он обернулся, посмотрев на Джуди с добрым прищуром — кажется, она ещё ни разу не видела Уайлда таким… По крайней мере, в общении с ней. Джуди не была уверена, чем она обязана такой перемене в поведении капитана — с момента её побега он, кажется, больше не совершал попыток как-то её уязвить, при этом сделавшись как никогда откровенным. Может, он просто стал аккуратнее, планируя свою охоту на испанских купцов, но Джуди готова была поклясться, что во время последнего разговора она видела Уайлда немного… Виноватым? Возможно, лисье обаяние - которого Уайлд, безусловно, лишён не был, просто застало желать Джуди верить его словам. И всё же мысль о том, что своей выходкой на острове она заставила пиратского капитана «подумать о своём поведении» вынудила её улыбнуться, вероятно, несколько сбив с толку сидящего напротив неё лиса. — Думаю, вам нечего там бояться.       Остаток дня тянулся, медленно перетекая вместе с песком в стеклянной таре часов, но его конец лишь давал начало ещё одному, столь же долгому дню, что так же не собирался преподносить каких-либо сюрпризов. Впрочем, Джуди вполне оправданно решила, что такая предсказуемость к лучшему.        Уверенность в скорейшем завершении всей этой череды передряг окатила Джуди такой волной воодушевления, какой она не ощущала с поры наивного детства или же того момента, когда она впервые вырвалась за пределы своего крошечного мира. Но сейчас это воодушевление безмерно её томило — томило часами, проведёнными на залитой солнечным светом фок-мачте, откуда открывался столь прекрасный вид на бескрайнее море, проходившее под ней. Это время было абсолютно неосязаемым — отданное сладким грёзам, оно могло ускользать с пугающей скоростью, но куда чаще же оно, будто вдруг попав в полосу штиля, шло просто безмерно долго. В такие моменты, когда томительное безделье, начатое со второй склянкой, вдруг прерывалось тремя ударами колокола, и вдруг оказывалось, что это бесконечное наблюдение за бегущими на запад стайками облаков заняло лишь жалкие полчаса, Джуди желала оказаться на душном камбузе. По крайней мере, в его спёртом воздухе время не собиралось сильно задерживаться.       «Виктория» начала лавировать против ветра, размашистыми галсами прочёсывая коридор шириной около пятидесяти миль, и однообразие быта со всеобщей утомлённостью висели в кубрике каждый раз, когда команда собиралась на очередной приём пищи. Хоть причины этих чувств у них были совершенно разные, в этом Джуди была совершенно солидарна с пиратами.       И, кажется, эта солидарность стала заходить дальше — ввиду уже гарантированного освобождения, полностью потеряв страх перед пленителями, теперь Джуди нисколько не смущалась вторжений на приглянувшийся ей марс и салинг фок-мачты. В свободное время, забравшись повыше и перебиравшись по такелажу, она с интересом наблюдала за всем, не боясь сторонних взглядов, чем не могла не навлечь на себя больше внимания. — Что, не получилось на острове, решила сбежать от нас хотя бы наверх? — скалился ей в след Чарльз с марса, когда Джуди лезла выше. Баковые заулыбались, кто-то, фыркнув, отвёл глаза. — Внизу не хватает моего общества? — легкомысленно ответила тогда крольчиха. Ей уже было не страшно — вряд ли она получит что-то хуже, чем очередные глумливые замечания. — Ну не только капитанские уши же должен ласкать ваш прекрасный голосок! — на этот раз через бак прокатилась волна смеха. Джуди улыбнулась. Нет, она совсем не злилась — в последнее время ей злиться совершенно не хотелось. И да — в последние несколько дней она, поначалу сама того не подозревая, действительно стала проводить за разговорами с лисом достаточно много времени. Ранее Джуди не следила за тем, где Николас предпочитает проводить время, поэтому не могла знать, кто первый из них облюбовал салинг фок мачты, да и разбираться в этом ей не хотелось. Главное, она нисколько не была против — Уайлд оказался на удивление приятным и простым собеседником, неоспоримо помогавшим ей прорваться сквозь томительное ожидание своего счастливого возвращения.

***

— Да, двести семьдесят. Многие, конечно, разъехались, но помощников у отца всегда хватает, — хихикнув, проговорила Джуди, смотря куда-то на восток. Сперва она настороженно относилась к этим разговорам, иногда смотря на Николаса, как на разведчика, но вскоре расслабилась — и правда, разве лис с бригом и командой в тридцать пять разбойников может затеять что-то против пары сотен кроликов с тяпками? — А у вас есть братья? — Мне не повезло быть единственным, — лис невесело улыбнулся, покосившись на Джуди. — Уж не знаю, что сказали моей матери. Надеюсь, она думала, что её сын нашёл здесь лучшую жизнь. — А эта жизнь разве не то, о чём вы мечтали?       Лис на мгновение забылся, бросив на неё пустой взгляд, но этого оказалось достаточно, чтобы понять ― вопрос задел за живое. — Но не то, чего желала для меня она. Знаешь, она была очень честной женщиной ― хотя, возможно, тебе сложно в это поверить, — лис быстро пришёл в себя и улыбнулся со своим обыкновенным лукавством, но Джуди не поверила ни блеску в его глазах, ни оскалу улыбки. Опустив глаза, она подвинулась чуть ближе. — Грустно, что так вышло.       Николас, ощутив прикосновение к лапе, поспешил убрать её, сконфуженно забегав глазами по окружавшим его снастям. Наконец, зацепившись за что-то, он, натянуто улыбаясь, бросил взгляд на изображавшую недоумение кроличью мордочку. — Слушай, а ты не пыталась забраться до клотика?       В тот день Джуди всё же смогла покорить новую высоту.