В крови наш святой венец милости

Венец милости, загадка и тайна, точно гуляющая вокруг этой монахини, прошлое которой многим остаётся неизвестным. Носительница силы холода и безразличия, изящности в действиях. Розария - словно мрачная тень при свете, на улицах города свободы. Увидеть ту, можно лишь в таверне, потягивающую уже не первый стаканчик вина. Тогда и возможно лицезреть её бледность и дерзость во всей красе. Нестандартность: короткие волосы, скрываемые митрой, колготки в сетку, перчатки и даже натяжки. Только одеяние выдаёт в ней служительницу церкви, однако её вера не отличается искренностью с обычными обывателями. Что уж говорить, иногда она путает имя Бога, в церкви которого служит. Розария всегда старается спрятаться от сестёр, избегать хора или всеобщей молитвы. Даже обычные наблюдения за рынком и людьми на нём, ей было интереснее церковных дел. Кроме того, она также вела дневник с записями о всяких акциях и кричащих заголовках. Но по ночам, как только яркий лунный свет падал на город свободы, Розария вела свои расследования. Дитя темноты, которому не суждено было познать свет солнца. Многие видели сверкающую сталь её копья, среди мглы и слышали крики бандитов. Им явно не повезло вчерашней ночью - в погоне за сокровищами, они сменили тактику, дабы обмануть и спрятаться от рыцарей Ордо Фавониус, дежурящих в такое позднее время. Однако на план было поставлено клеймо палача, не суждено было затее сбыться, все пали перед прекрасной, и устрашающей одновременно, монахиней - венцом милости. У Розарии не было жалости, со серьёзным лицом, она встречала их, прячась под покровом темноты, словно ждала совсем уж долго, скрестив руки на груди. Глаза её сверкали в свете луны, а кожа была ещё мертвее прежнего, будто покрытая тонким слоем инея. — Какая жалость, что вы и ваши друзья, не учитесь на своих ошибках.. – от этих слов дрожали все. Голос был таким приятным. Тихим и сладостным, от того и напрягающим. Тень говорила с ними, но почему-то от неё шёл холод. — Я вас знаю, – всё не унималась она. — О вас многое рассказали ваши близкие коллеги, оказалось, что ваши партнёры по краже, совсем ненадёжны. Нужно было только немного помучить, как они уже раскаялись.. – в этот момент бандиты принимали решение, лучшим было бы - бежать, однако те, твёрдо стояли на своём, поэтому не сдвинулись с места, а готовились атаковать неизвестную. Розария же думала, в этот миг всё складывалось в её голове - до удивления смешно, что их знакомые коллеги, даже не удосужились предупредить тех о ней, похоже, настолько испугались. Даже если эти сейчас убегут, то монахиня не может их упустить. Всё затихло. Ветер не волновал листву на деревьях и траву, шум водопада исчез, а все хилличурлы погрузились в сон, потушив свои костры. Лишь только статуя Анемо Архонта сияла синем светом, сверкала искрами и даже так, казалось, тоже уснула. — Смотрите в оба – проговорил один из них, суматошно метая взглядом туда-сюда, в поисках угрозы. Розария же тихо наблюдала, и как только намерения их стали ясны, то спустилась с дерева. Громкий звук ударяющийся стали пронзил тишину насмерть. Элегантная и бесстрашная карательница, служащая церкви. Именно она прячет и защищает сестёр своих от кровавого греха, оберегает их сон и мечтательные сны. Первый удар пришёл, словно из неоткуда - ледяное копьё, обвитое голубыми, давно замёрзшими, однако магически-прекрасными розами. Наказание. Оно твёрдо воткнулось в землю, разбросав всех бандитов и заставив их пасть. Некоторые трепетали от страха внутри и сжались комком, не в силах продолжать план. Другие же - чувствуя холод, медленно-идущий по телу, поднялись и встали в стойку. Тогда они и увидели свою угрозу - совершенно спокойную, и уверенную. Все были готовы к драке, но им ещё не стоит терять эффекта удивления - ведь она окажется за их спиной, одаряя холодом и болью. Таким, что он отнимал всякую чувствительность, ты просто в одно мгновенье пострадал, онемел и упал, или взлетел вверх, плюхнувшись в траву, усеянную одуванчиками. А она всё так же элегантна, её чёткие движения, лёгкие прыжки и быстрые удары не дают опомниться. Две секунды назад они слышали голос тени, а другую секунду лицезрели монахиню. Каждый из них чувствовал боль лишь резко, одним импульсом, а потом только красивая и яркая луна, которая смотрела так осуждающе с неба. Не было сил даже говорить. Кричать или нападать из последних сил, кусаясь. Однако пока не было смертей, ещё живые, но словно сонные бандиты, щурясь, наблюдали за луной. Она не убила их. Почему? Пожалела? Или наоборот, обрекла на скорые адские мучения? Розария же махнула копьём, оно метнулось за спину, а затем странным образом исчезло. — Вам больше не нужно бояться, потому что смерть отныне неизбежна. Вы истекаете кровью, совсем не чувствуя боли. Можете спокойно засыпать. Кровь действительно быстро растекалась, такая алая, но тем не менее почему-то слишком бледная по сравнению с осуждающей луной. Такая тёмная и незначимая.. засыпать, даже не раскаявшись? Разве эта женщина не монахиня? Не должна ли она слушать и внимать, молиться за их прогнившие души, во имя собственного Бога? — А я бы хотел сказать.. сказать.. – затишье. Силы совсем кончились. Розария же, осталась стоять на месте, словно ожидая их смерти. По сравнению с ней, их алая кровь была блёклой и находилась на самом последнем плане. Монахиня тоже смотрела на небо и вовсе не обсуждающую её, луну. Пусть монахиня и была рядом, но она совершенно бесцеремонно занималась своими делами - крутила нож или звенела железными ногтями на перчатках, которые были похожи на насадки. Она стоит здесь не для того, чтобы успокоить их души, а чтобы потом убрать все трупы и избавиться от крови. От этой мысли становилось как-то гадко на душе. Твоя убийца стоит и ждёт, когда ты умрёшь, дабы после просто избавиться от тебя. Она ведь монахиня. Тогда нет.. не убийца, а палач. Венец милости. Через некоторое время, противостоять сну стало невозможно. Вернее даже, смерти. Это Розария назвала подобное - сном. И все так и закрыли глаза, наблюдая за луной. Цель и угроза была устранена, расследование было настолько успешным, что Розария быстро узнала, кто и когда нападёт на Мондштадт под покровом ночи. Пытки были полностью оправданы. А теперь можно отдохнуть - выпить вина из одуванчиков в таверне, вместе с ни о чём не подозревающими местными алкоголиками или теми, кто в эту, для них совершенно обычную ночь, решил повеселиться. Или обосноваться где-то высоко, да наблюдать за тихой и яркой луной, матерью дитя темноты. Ведь сейчас ей вовсе не нужно прятаться или спать. Наступит утро - Розария сбежит самая первая, спрячется от хора и молитв. Её найдёт путешественница, монахиня будет рада ту увидеть. Ведь Люмин понимает её лучше всех других - никаких молитв и раскаяния, а главное - секрет и тайна, местонахождение Розарии. Люмин не сможет с ней выпить, но монахиня спокойно выпьет за путешественницу. А в день рождения Люмин, Розария предложит той любую помощь таким сладким и игривым голосом - убить, решить проблему или заступиться, но самое главное - это будет новым их секретом. Для монахини кровь нестрашна и ужасна, но судьба её тяжела. Однако даже пережив всю ту боль, она остаётся в чём-то добра. Розария готова отправиться в путешествие с Люмин. Розария готова помочь своим товарищам по отряду и пожертвовать своей жизнью. При всём этом - главное для кровавого винца милости, действовать под покровом ночи. Иногда приходиться петь в хоре или молиться, с чем-то всё же стоит мириться в церкви Мондштадта, такова её плата за свободу.