ГОЛОВОЛОМКА: После уроков

В день, когда Баки Бауэрса разорвало на куски пространственно-временной параллелью, отделяющей одну вселенную от другой, светило солнышко. Солнце светило и на следующий день, и на предыдущий, и весь тот месяц вплоть до июля, пока однажды над Мэйвиллом не нависла огромная грозовая туча и не случился всемирный потоп. Вообще-то об его исчезновении всерьёз задумались только на следующей неделе, исходя из того, что Баки сам по себе был личностью с характером. Он часто сбегал из дома, прогуливал школу и загребал в обезьянник. Так что, когда миссис Бауэрс пришла в полицейский участок с заявлением о пропаже, никто не воспринял ее всерьёз. Даже мистер Бауэрс понятия не имел, что больше никогда в жизни не увидит своего сына. — Дорогая, ну ты же знаешь Бена, — сказал Питер Бауэрс, обнимая свою жену за плечи. — Попсихует и вернётся домой. Время от времени ему необходимо выпустить пар. — Ну не таким же способом! — слезно воскликнула Дотти Бауэрс, вскинув руками. На это мистер Бауэрс только томно вздохнул, понимая, что в какой-то степени его жена права. С того самого дня каждый вечер миссис Бауэрс оставляла на крыльце зажженную керосиновую лампу в надежде, что сынок вернётся. Но он не возвращался. Время от времени Дотти сталкивалась с его учительницей по английскому языку в магазине и ловила на себе ее полный печали взгляд. Не просто грустный, он казался каким-то виноватым. В то время как большинство искренно убеждало миссис Бауэрс, что Баки просто валяет дурака, эта молодая блондинка, которая жила буквально через дорогу от их дома, не промолвилась и словечком. Более того, она как будто стала избегать миссис Бауэрс. Дотти стала подозревать, что эта Астрид Барбера знает что-то такое, о чем сказать не может. Как-то раз она даже попыталась заговорить с ней об этом напрямую. Но, к удивлению Дот, мисс Барбера просто убежала, а к концу месяца переехала в Нью-Йорк, и чета Бауэрсов никогда ее больше не видела. Не многие знали, что же действительно произошло в тот день. Однако с уверенностью могу сказать, что сам Баки Бауэрс знал об этом в мельчайших подробностях. Как я уже уточнял выше, солнце шпарило как ненормальное. Бен, так же известный большинству тогда как Баки Бауэрс, жуть как ненавидел физкультуру под открытым небом, но стоило к весне температуре на улице превысить отметку в 1 градус Цельсия, как тренер погнал их на футбольное поле. Футболка неприятно липла к спине, а пот ручьями стекал по лбу. Баки казалось, что он вот-вот грохнется в обморок. — Наш тренер какой-то конченный садист, — пожаловался Дэвид Уизерхолл, вытирая лицо собственной майкой, когда они уже оказались в раздевалке. Баки ничего ему не ответил. Он был слишком злым и уставшим, чтобы тратить силы на обсуждения такой ненавистной ему темы. Радовало только одно — следующий, последний урок был английский язык. Английский — один из немногих предметов в школе, к которому Баки не испытывал презрения. Во многом благодаря их новой учительнице, которая приглянулась Баки с самого начала. — Правда она хорошенькая? — как-то ляпнул Дэвид Уизерхолл, когда они с Баки проходили мимо нее. — Заткнись, придурок, — посоветовал Баки. И Дэвид действительно заткнулся. Порой Баки не понимал, что этот болтливый парень с хорошей успеваемостью и классной девушкой, нашёл в таком заурядном неудачнике, как Баки. Бауэрс никогда ни с кем не ладил и постоянно попадал в неприятности. Даже семейный психолог не могла найти с ним общий язык. Тем не менее с первых дней учёбы Дэйви Уизерхолл прилип к нему как банный лист. — Я просто считаю, что он гораздо лучше в душе, чем кажется, — пожимал плечами Дэвид, когда ему задавали соответствующие вопросы. Баки не очень одобрял постоянное присутствие Дэвида возле себя, но в целом то был не против. В конце концов, этот придурок был единственным человеком, который слушал Баки. А еще он давал ему списывать на тестах по математике. Когда они вышли из раздевалки, в нос ударил свежий воздух. — Сегодня вечером в кинотеатре будут показывать "Кротовую Нору". Мы с Джейн пойдём туда. Хочешь с нами? — предложил Дэйви по пути к кабинету английского языка. — Ты не задумался, что на вашем свидании я буду третьим лишним? — осведомился Бауэрс. Дэйви насупился. — Это не то чтобы прям свидание, — возразил он. — Мы с Джейн уже полтора года встречаемся. И вообще, это была ее идея. — Да прям? — Баки чуть не расхохотался. — Она же меня терпеть не может. — Не она, а ее родители. Джейн считает тебя неплохим парнем, просто не хочет влипнуть. Вообще-то она понимает, что поступает не честно по отношению к тебе, и хочет исправиться. В конце концов ты же мой друг. Баки чуть было не ляпнул Дэвиду, что никакие они не друзья, но в этот момент мимо них прошла группа хорошеньких черлидерш. Сложно было не заметить, как при виде Дэйва засияли их лица, и как поблекли улыбки, стоило им взглянуть на Баки. Они с Дэвидом были незабываемым дуэтом: самый популярный парень в школе и чертов прокажённый, на которого смотрят с таким отторжением, будто у него СПИД. Временами Баки думал, что будь у него ствол, он бы всех их перестрелял. Но, к счастью, ствола у него не было. Возможно, если бы Баки Бауэрс и Дэвид Уизерхолл спокойно дошли сегодня до кабинета английского языка, с Баки не случилась бы эта история. Скорее всего, он вернулся бы сегодня домой, лёг спать и проспал бы до самой ночи, а потом вышел на улицу и бродил бы по заброшенным катакомбам до утра. Потом пришёл бы в школу и заметил, что у них появился новый учитель истории — харизматичный молодой человек, похожий на подростка, и с такой веселенькой физиономией, что при ее виде у Баки непременно зачесались бы кулаки. Но не в этой вселенной. В этой вселенной Баки попал в очередные неприятности и его оставили после уроков. — Эй, Бауэрс! Опять будешь весь урок глазеть на задницу мисс Барберы, не так ли? Баки и Дэвид обернулись. За их спинами стояла высокая блондинка в синей чирлидерской униформе. Она демонстративно жевала жвачку, а волосы были так туго затянуты на затылке, что, казалось, именно из-за этого ее улыбка неестественно растянулась до ушей. — Мнение анорексички забыли спросить, — ядовито буркнул парень. Он терпеть не мог Ханну Бенсон, и это был тот редкий случай, когда то, что ненавидел Баки, было за что ненавидеть. Ханна была капитаном группы поддержки и, по совместительству, девушкой лучшего игрока футбольной команды школы Хэйавер. Взрослые прогнозировали ей блестящее будущее с богатым мужем, ведь такому личику и фигуре, как у Ханны Бенсон, можно было только позавидовать. На первый взгляд про нее и подумать было нельзя, что внутри она мерзкий и токсичный человек, готовый идти по головам, чтобы достигнуть своей цели или же просто потешить своё самолюбие. — Я по крайней мере умру от старости, а не от рака желудка, как твоя жирная мамаша, — сказала Ханна ангельским голоском. — Не напомнишь, кстати, сколько тонн чизбургеров она заказывает "У Ларри"? Мне так, для статистики. Ну знаешь, вдруг она побила очередной рекорд Гинесса... Баки непроизвольно сжал кулаки. Глазки Ханны ядовито блеснули: она умела резать по больному месту, и с наслаждением наблюдала, как у людей с этого возгорается жопа. Дэвид похлопал друга по полечу. — Не обращай внимания, чувак. Она только этого и добивается. Хлопок по плечу подействовал на Баки отрезвляюще. Он сделал вдох и послушно поплелся с Дэвидом в сторону лестничной площадки. — Ну конечно, — закатила глаза Ханна. — Слушай своего бойфренда, несчастный педик. Больше ведь ты никого не слушаешь. Хей, а может уже признаешься наконец, что пялишь за Барберой только для прикрытия, а на самом деле наяриваешь на Уизерхолла? Знаешь, это, по крайней мере, объяснило бы твою отрешенность от людей. Трудно, наверное, жить, зная ты убожество по умолчанию. Глаза Баки залились кровью. — Ах ты мразь! Даже Дэвид поднял на девушку недобрый взгляд. Назвать их педиками было самым некрасивым способом обесценить их дружбу. — Баки, пойдём. Тебе не нужны неприятности, — произнёс Уизерхолл. — Ещё слово о моей маме скажешь, и всю следующую неделю проведёшь в травмалогическом отделении, стерва, — сказал Баки, угрожающе тыча пальцем Ханне в грудь. — Ты и волоска с меня не смахнешь, зайка, — сладко пролепетала девушка напротив. — Иначе без суда дело не обойдётся. А у моего папы очень доростоящие адвокаты. Отец Ханны, Калверт Бэнсон, был владельцем местного молочного завода. Но и богатый папочка вовсе не гарантировал, что лицо его дочки всегда будет оставаться нетронутым. Баки уже прикидывал, как бы Ханна смотрелась с разбитым носом и ватками в ноздрях. Дэвид, чувствуя, что ситуация выходит из под контроля, сильно сжал друга за плечо и почти силой потащил по коридору. К его облегчению, Ханна решила их не догонять, нырнув в свой шкафчик за учебниками. — Парень, остынь! — сказал Дэвид. — Она явно того не стоит. Тем более, я уверен, папка Бенсон тебя по стенке размажет. Помнишь, что он сделал с Кэтти Колдрой? Ее отец до сих пор тюряге. А она всего лишь случайно порвала ее сумку. — Спасибо, бойфренд, и без тебя знаю, — съязвил Баки, сунув руки в карманы джинсов. Гнев потихоньку сходил на нет, оставляя после себя лишь горький осадок на душе. А вот Дэвид мрачно поджал губы и умолк до самого кабинета мисс Барберы. Видимо шутки про педиков вправду задевали его до глубины души. В классе английскому языка и литературы оказалось на удивление прохладно. Баки нравилось это помещение. Здесь всегда было как-то спокойно, а голос мисс Барберы действовал на него умиротворяюще. Идиллию портило только присутствие Ханны Бенсон и ее парня-футболиста на всех уроках английского. Вот и сейчас этот звериного вида качок с сиропом вместо мозга развалился на стуле позади парты Баки, видимо, ожидая, когда его девушка придёт и скрасит его скучную жизнь. Сев за свой стол, Баки открыл учебник и попытался проигнорировать вновь возникшую болтовню Дэвида. — Черт, у нас же сегодня ещё тренировка, — Дэйв устало помассировал себе переносицу. — Из-за матча на следующей недели у тренера окончательно едет крыша. Ну нельзя давать нам столько нагрузки, мы же люди всё-таки, а не роботы! — Кошмар. Видимо, Джейн придётся смотреть фильм в одиночке. — Я успею, — с нажимом ответил Дэйв. — Должен успеть к Джейн как раз вовремя. Ханна Бенсон, как оса, юркнула в кабинет прямо перед мисс Барберой сразу как только раздался звонок. Она села рядом со своим парнем, Картером, хищным взглядом выгнав из-за своего стола Донну Фишер. — Добрый день, класс, — будничным тоном сказала мисс Барбера, пробежав по десятиклассникам глазами. — Я надеюсь, что каждый из вас хорошо подготовился к тесту и прочитал — наконец — пьесу о Ромео и Джульетте до конца. Предупреждаю сразу: списывать никому не дам. Увижу, что суете нос в конспекты, и я аннулирую вашу работу. Оливия, а ну-ка покажи свои руки. Быстро смывай! Шпоргалок ещё не хватало! Оливия Борвуд быстро убежала в туалет. Баки заметил только ее кудрявые волосы, исчезающие за дверным проемом, прежде чем мисс Барбера встала прямо перед его носом. — Бауэрс, — снисходительно произнесла она, понизив голос. — Конспекты убираем со столов. Баки засунул практически полупустую тетрадь обратно в рюкзак и получил бланк с тестовыми вопросами. — У вас ровно двадцать минут, — каблуки мисс Барберы чётко застукали по кафельному полу в сторону учительского стола. — Начинаем! Двадцать мучительных минут класс сидел в полной тишине. Баки нет да нет поднимал глаза на мисс Барберу, но, поймав на себе ее ответный взгляд, утыкался обратно в тест. Дэвид, кажется, вспотел ещё сильнее, чем на физкультуре. Он абсолютно не разбирался в искусстве и читал пьесу, удаляя гораздо больше внимания Джейн Робинсон, поэтому сейчас он сидел с пустым бланком и нервно пожевывал ручку. Баки попытался ответить на пару вопросов. Вообще-то ему тоже с трудом давалась классическая литература (да и вообще любая), но на днях он и вправду осилил эту чертову пьесу. Это было очень не характерно для Баки, однако он ни за что бы не признался, что сделал это он только из-за училки. Правда большинство вопросов так или иначе сводились к рассуждениям. Личное мнение по поводу искусства у Баки, как правило, радикально отличалось от общепринятого. Поэтому, как ни старайся, он в любом случае завалил бы работу. Забирая тесты у учеников, мисс Барбера, похоже, была приятно удивлена. — Надо же. У тебя написано что-то помимо имени и фамилии, Бауэрс. Растёшь прямо на глазах. Несколько человек в классе хихикнуло от ее замечания, но Баки знал, что она так сказала без злого умысла. Он даже увидел, как она незаметно улыбнулась, проходя мимо него, и испытал необычный для себя укол гордости. — Итак, сегодня у нас новая тема. Эдгар Алан По. Думаю многие из вас хотя бы слышали о данном писателе. Внезапно кто-то больно сжал плечо Баки сзади. — Ты правда думаешь, что можешь спокойно называть мою девушку "мразью" и оставаться при этом безнаказанным? — прошептал Картер Джексон прямо ему в ухо. — Отпусти, — Баки заскрипел зубами. Но Картер сжал плечо ещё сильнее. — Или что? Нарываешься, Бауэрс? Да я же от тебя живого места не оставлю. Дэвид уже заметил, как нарастает очередной конфликт с участием Баки, и стал тревожно озираться то на Картера с Ханной, то на мисс Барберу. — Делай, что хочешь, Джексон, — ответил Баки, — но если твоя шлюха из команды поддержки не научится закрывать свой паяльник, рано или поздно кто-нибудь сломает ей челюсть. Картер так сильно сжал плечо Баки, что костяшки его пальцев посинели. — А ну повтори... — Джексон, может быть вы лучше знаете о глубинном смысле произведения "Ворон" и вам не терпится поделиться своим знанием с классом? — громко осведомилась мисс Барбера. Картер убрал руку. — В ином случае я прошу вас слушать внимательно и, главное, молча, — закончила преподавательница. — На чем я остановилась? Ах, да... — Ты покойник, — произнес Картер сзади. Баки проигноровал эти слова. Уж где-где, а в классе мисс Барберы ему не очень-то улыбалось устраивать потасовки. А что будет после урока для него пока не имело значения. Какие-то пять минут всё было относительно спокойно. Дэвид со скучающим видом рассматривал собственные кроссовки, прежде чем краешком глаза заметил со стороны Картера какую-то суету. Он взглянул на футболиста и увидел, как Ханна достаёт из-за своей сумочки какой-то шарообразный предмет. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это было яйцо. Яйцо? Стоило мисс Барбере отвернуться к доске, Ханна перекинула яйцо Картеру в руки. К числу наблюдателей подключилось ещё пара одноклассников. Дэвид нервно заерзал по стулу. — Баки! — шепнул он другу. Но Бауэрс проигнорировал. Парень уставился в свою тетрадку, не замечая хихиканья одноклассников. — Баки! — Дэвид повысил свой голос на несколько октав выше. — Да что тебе? — не выдержал Баки. Но было уже поздно. Со свистом в воздухе куриное яйцо прилетело ему прямо в макушку. Желток тут же растекся по волосам, а класс моментально взорвался хохотом. Баки вскочил своего стула. — В чем проблема, Бауэрс? — нахмурилась мисс Барбера. Баки так сильно выпучил глаза от злости, что, казалось, они вот-вот выпрыгнут из глазниц. — Ах ты ублюдок!!! И он накинулся на Картера с кулаками. Надо признать, это было не самой хорошей идеей. Картер Джексон был в два раза шире и на голову выше Баки. Он несколько лет занимался футболом и был в хорошей физической форме. Поэтому получив удар по носу, Картер оплатил Баки в трехкратном размере. У Баки всё поплыло перед глазами. Но это не остановило его. Не остановил его и Дэвид, который попытался их разнять. Гнев ослеплял, действовал как обезболивающее. Баки с Картером сцепились в объятиях и повалились на пол, поочередно набивая друг другу кочерыжки. Рассоединили их неожиданно возникшие треннер и учитель математики. Тренер Кливтон схватил Картера, а мистер Зелман — Баки, за что случайно получил по очкам. — Вот это зря, парень! — воскликнул мистер Зелман. — Оба останетесь сегодня после уроков! Баки видел перед собой хоровод звезд, в ушах звенело, жилка на лбу заметно пульсировала. Он заметил, что кровь успела залить пол и парту Картера, но окончательно парень пришёл в себя только в травмпункте. — Жить будет, — сообщила медсестра, выставляя ватку ему в правую ноздрю. — Угораздило же вам подраться прямо на уроке. Чудики! Картер сидел на кушетке в противоположной стороне медкабинета. — Я же вам говорю, Бауэрс совсем неадекватный стал! — сказал тот тренеру Кливтону, который стоял, скрестив руки на груди, с таким мрачным лицом, будто пришёл на похороны. Ханна Бенсон закивала головой, хвостик на ее затылке весело запрыгал по спине. — Он говорит правду, тренер. Помню, мы с девочками как-то стали свидетелями того, что Бен брал дохлых жуков на школьном дворе и нанизывал их на иголку, а потом прятал в пенал. Жуть! Я сама видела, как он разбил яйцо себе об голову на уроке мисс Барберы! Кулаки Баки непроизвольно сжались. Медсестра не пропустила Дэвида в травмпункт, сославшись на то, что здесь и так уже много народу, поэтому некому было теперь опровергнуть эту наглую ложь. Неожиданно Баки стало стыдно. Он подумал, каким в этот момент предстал перед мисс Барберой. Она и так относилась к нему снисходительнее, чем другие учителя, и вот чем он отплатил ей. Сорвал урок из-за какого мудака. — Что скажешь в свое оправдание, Бауэрс? — с вызовом осведомился мистер Зелман, поправлять очки на носу. Медсестра заклеила их скотчем, потому что от падения на пол им посчастливилось разломаться на две половины. Баки промолчал. Практика подсказывала, что попытка оправдать себя не увенчается успехом. Наоборот, это только закрепит ошибочное мнение, что он действительно виноват. — Настоящий псих, — продолжала Ханна, цокая языком. — Знает же, что у нас на следующей неделе решающий матч! Что если Бауэрс нарочно хотел покалечить Картера, чтобы команда лешилась такого хорошего игрока? Картер ухмыльнулся: — Меня таким тюфяком не покалечишь. Небось, сам себе руку сломал, когда бил меня по носу. — Я не против и вторую сломать таким же способом, — огрызнулся Баки. — Не дерзи! — отрезал мистер Зелман. Когда прозвенел звонок, тренер Кливтон уверил медсестру, что с Картером всё порядке. Джексон подтвердил это, и втроём с Ханной они вышли в коридор. Мистер Зелман не торопился отпускать Баки. — Куда намылился? В квадратных очках глаза Зелмана казались по-совиному большими и строгими. — Домой, — коротко ответил Баки. — Можешь, конечно, считать, что тебе повезло, — ответил мистер Зелман. — Директора Трумена сегодня нет в школе. Но я обязательно доложу ему всё в мельчайших подробностях. Можешь не сомневаться. — Отлично. Я домой. Он направился к двери, но Зелман опять преградил ему дорогу. — Не так быстро. В наказание за сорванный урок мисс Барберы ты остаешься сегодня после уроков. Будешь помогать мне с бумажками, понял? Баки сильно сжал зубы. — Да. Зелман отпустил его плечо и поправил свой синий галстук. — Отлично. Теперь ступай и жди меня в коридоре. И смотри: только попробуй улизнуть! Хуже будет. В коридоре Баки уже ждал Дэвид. — Что они сказали? — сразу накинулся он. Баки облокотился спиной к прохладной стене и задрал голову к потолку. — Что жить буду. — Да я про Зелмана и Кливтона, — уточнил Дэйв. — Тебя не исключат? Баки пожал плечами: — Трумена сегодня нет в школе, так что у меня ещё есть все шансы вылететь. Этот говнюк Зелман оставил меня после уроков. — А, — Дэвид стал переваривать информацию. — Значит, после моей треннировки как раз и встретимся. Вместе двинем к Джейн. — Аггх, — Баки сел на скамью ожидания. — Как скажешь. Дэвид сначала уселся рядом, словно бы хотел сказать ещё что-то, но потом пробубнел, что вообще-то уже опаздывает на треннировку, и дождавшись от Баки короткого кивка, ушёл в сторону раздевалки. — Идиот, — сказал Баки себе под нос. Он вытащил из ноздрей покрасневшие и налитые кровью ватки и закинул их под скамью. Лицо начало ныть. Если бы рядом было зеркало, Баки увидел бы, как сильно у него распух нос и посинела область вокруг левого глаза. Зуб в верхнем правом ряду опасно шатался, но Баки решил не зацикливать на этом внимание. В голове опять возник образ мисс Барберы. Дверь медпункта распахнулась и мистер Зелман вынырнул в коридор. — За мной, — приказал учитель математики, не взглянув на Баки. Парень встал и затопал вслед за преподом, попутно прикидывая, на сколько по шкале от одного до десяти покраснеет лицо Зелмана от злости, если Баки решит прямо сейчас прописать ему с ноги в зад. Наверное, одиннадцать. Школа как-то быстро опустела. Они бродили по одиноким коридорам между ученическими шкафчиками, время от времени натыкаясь на уходящих домой студентов. Баки разглядывал свое размытое отражение в полу, когда они прошли мимо спортзала. Мистер Зелман внезапно остановился возле подсобки. — Поможешь занести мне кое-какие коробки в кабинет, — сообщил математик. — И поаккуратней, слышишь! Только посмей что-то помять! Баки счел разумным промолчать. Мистер Зелман открыл дверь в подсобное помещение и забрал оттуда ключ от спортзала, а так же планшет с прикрепленными бумагами. Он пролистал несколько страниц, вслух бормоча то, что было в них записано, потом бросил короткий взгляд на Баки, и они отправились в спортзал. Внутри царил полумрак. До этого момента Баки ещё не бывал в спортивном зале во внеурочное время, поэтому ему показалось, что тут до жути тихо. Преподаватель математики шел вдоль рядов скамеек, то и дело поправляя очки на своём носу. — Я потребую у твоих родителей компенсацию, — заявил Зелман, указывая на очки. — Понятно. В дальнем углу лежало много картонных коробок. Мистер Зелман осмотрел несколько, потом повернулся и сказал Баки, какие нужно нести, а какие оставить. Сам он не взял ни одной коробки, полистал планшет с бумажками и незамедлительно ретировался. — Очешуенно. Просто отрыв башки! — Баки пнул одну из коробок. Вот о чем он мечтал всю свою жизнь: в очередной раз выставить себя полным разочарованием и просидеть за это несколько часов в школе в компании съехавшего на правилах математика. Коробки, как назло, оказались тяжёлыми, так что тащить их пришлось по отдельности. — Зелман-шмелман, — бубнел себе под нос Баки, блуждая по этажам с коробками в руках. Он бросил рюкзак в спортзале, расчитывая забрать его, когда понесет Зелману последнюю коробку. В четвёртый раз поднимаясь на третий этаж, Бауэрс наступил на собственный развязанный шнурок и полетел навстречу приключениям. Коробка перевернулась в воздухе, и, упав на пол, высыпала всё свое содержимое наружу. Это оказались газеты. Причем преимущественно двадцати-тридцатилетней давности. — На кой черт Зелману весь этот хлам? Баки поспешно запихнул газеты обратно в коробку. Пару раз он заглядывал в туалет, чтобы покурить. Зелман писал какой-то отсчёт, поэтому, забыв о времени, он забыл и о Баки. Бауэрс непременно воспользовался этим. Большую часть своего наказания он просто слонялся по коридорам, размышляя о мисс Барбере, Ханне Бенсон, Картере и Дэйве. — Почему так долго? — осведомился Зелман, когда Баки пришёл с предпоследней коробкой. Последняя, как на зло, оказалась самой тяжёлой. Баки решил, что с рюкзаком на спине он ее просто не донесет, поэтому оставил рюкзак одиноко лежать в углу спортзала, а сам двинулся к кабинету математики. Почти у самых дверей Баки вдруг почудился какой-то рокот со стороны лавочек. Парень оглянулся. В полумраке сложно было что-то разглядеть, но ничего из ряда вон выходящего Баки не обнаружил. Проходя мимо женского туалета, Баки опять почудился рокот. Встряхнув головой Бауэрс уставился на дверь уборной. Рокот повторился. Окей. По спине Баки пробежали мурашки. Кто-то или что-то рычало прямо за дверью женского туалета. Забавно. Она не была полностью закрыта, но прикрыта так, что щелочки между дверью и дверным проёмов почти не было. Баки поставил коробку на пол и направился к туалету, сунув руки в карманы. — Там кто-нибудь есть? Нет ответа. Он осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Баки уже бывал пару раз в туалете для девочек, поэтому его нисколько не удивило отсутствие писсуаров напротив кабинок. Убедившись, что в коридоре никого нет, Баки шагнул внутрь и зажег сигарету. Грррр. Баки поднял глаза на кабинки. Он готов был поклясться, что действительно что-то слышал! — Эй? — спросил Баки, запихивая сигарету с зажигалкой обратно в карман. Опять рокот. — Эээй, опасный страшный звееерь, — Баки зашагал в сторону кабинок. — Кто бы ты ни был, выходи. В первой кабине оказалось пусто. На одной из стенок обнаружилась надпись с подозрительно знакомым тонким почерком. Эти характерные для какой-нибудь принцессы завитушки в буквах невозможно было спутать. Надпись Ханны Бенсон гласила:

"БАКИ БАУЭРС — ПЕДИК"

. — Хаха, сука, очень смешно, сейчас получишь, — Баки вынул из брюк чёрный маркер и агрессивно замазал писанину Ханны. Теперь там было написано "ШЛЮХА". Следущая порция рокота оказалась такой внезапной, что Баки чуть не выронил маркер в унитаз. Вынырнув из-за дверцы, он был уже уверен: то, что издавало этот рокот, находилось в последней кабине. Он медленно подошел к ней, и в этот момент его осенила настолько простая мысль, что Баки даже стало смешно, что он не понял ещё раньше: рокот издают трубы. Вероятно, воздух выходил из сливного отверстия, как это бывает, когда вода в раковине полностью исчезает в водостоке. Парень толкнул дверцу и его взгляд упал на унитаз. Унитаз смотрел на него в ответ. Стоп, что? Коленки Баки подкосились от увиденного. Это действительно был унитаз, но что-то не так было с этим унитазом. Во-первых, он очень странно выделялся на фоне. Было такое ощущение, что этот унитаз нарисовали на пожелтевшей бумаге, потом вырезали и вклеили на место реального. Он был плоским, как картонка, но при этом плавно шевелился, как персонаж из мультфильмов о Микки Маусе. Но самое жуткое и продирающее до мозга костей этом существе было то, что у него были глаза. Большие, прямо на бачке, с треугольными бликами на зрачках, в точности как у Бетти Буп! Баки с силой потер свои глаза. Нарисованный унитаз никак не желал сменяться реальным. Он игриво хлопал глазками и стульчаком, подзывая Баки к себе. "Я сошёл с ума", — подумал Баки, хватая себя за лоб. Унитазы с глазами прямиком из устаревших мультиков? — да такое видят либо наркоши, либо законченные шизики! — Мама будет в восторге, — сказал Баки вслух. Унитаз вдруг встрепенулся, гвозди, которые крепили его к полу, стали выстреливать в стороны на манер пуль. Баки отпрыгнул назад и попятился к стороне выхода, но один гвоздь всё равно прилетел ему в руку. — Ай! Унитаз выпрыгнул из-за кабинки. Он поднял свои большие мультяшные глаза на Баки, как верный щенок смотрит на своего хозяина. Бауэрс набрался смелости и сказал: — Возвращайся на место! Зрачки унитаза увеличились, как будто он только что принял смертельную дозу морфина. Щелкнув стульчаком, существо изогнулось, готовясь к прыжку. Баки рванул в коридор. Через секунду мультяшный унитаз уже стоял на том месте, где только что стоял Баки. Парню хотелось закричать. Но он вовремя зажал себе рот пальцами, подумав, что лучше не привлекать внимание. Баки бросился вниз по лестнице на первый этаж, и уже оказался у самых парадных дверей, когда неожиданно вспомнил: рюкзак. Он остался в спортзале. А там было всё. И деньги, и ключи от дома, и тетрадь с рисунками, которые никому смотреть было не положено. Баки секунду поколебался перед стеклянной дверью, потом развернулся и бросился назад. Пробегая по коридору, Баки пронесся мимо мисс Барберы, даже не заметив, кто это был. Астрид с тревожностью посмотрела этому парню в след, в ее глазах читалось сочувствие. Она даже подумала, не пойти ли вслед за ним, попытаться поговорить, но потом вспомнила, что у нее ещё куча непроверенных тестов, да и Бауэрс уже исчез из виду. В Холле Наград Баки снова наткнулся на него. Унитаз стоял "спиной" к парню, однако услышав топот ног обернулся, и со счастливым видом бросился навстречу. — Иди к черту! — вырвалось у Баки. Только сейчас он понял насколько сильно его кеды скользят по полу. Его заносило на каждом повороте, как гоночную машину на трассе, а при любом выдохе с участием голосовых связок, его преследователь только набрал скорость. Забегая в спортзал, Баки поспешил захлопнуть за собой дверь, но унитаз каким-то образом успел просунуть бачок в щель между дверным проемом. Мультяшка с такой силой толкнула дверь, что Баки отшвырнуло назад. Он упал на пятую точку, прокатившись по покрытому лаком полу, как по льду. Прыгнув к Баки, унитаз вдруг стал с интересом его разглядывать. Веки существа неестественно блестели в полумраке зала. "Ханна и Картер были правы", — подумал Баки. — "У меня серьёзные проблемы с башкой". Успокоившись, Баки решил тоже рассмотреть существо напротив. Раз оно было его галлюцинацией, значит, по идее, не могло причинить вреда. Вообще-то, унитаз не выглядел враждебно. Даже наоборот, у Баки появилась мысль, что, чем бы оно ни было, оно просто... хочет поиграть. Унитаз растянулся в ширину, и Баки расценил это как улыбку. На сердце немного отлегло: в конце концов, лучше видеть улыбающийся толкан с глазами, чем тени за каждым углом. Если Баки и шизофреник, то в какой-то степени с галюнами ему повезло. — Ну, привет, — сказал парень осипшим голосом. — И что ты такое? Вот на этом для Баки Бауэрса всё было кончено. Как только с его губ слетело последнее слово, последнее в его короткой и полной неудач жизни, унитаз широко раскрыл "рот". Он начал затягивать Баки Бауэрса в себя, как чёрная дыра безвозвратно затягивает свет, тьму и время. Первыми исчезли ноги. По всему телу прошёлся сильный электрический заряд. Баки закричал, но его крик больше невозможно было услышать, потому что он затерялся между двумя разными временными плоскостями. То, что охватывало его тело, было не болью и было ею одновременно. На самом деле в тот момент Баки ощутил все самые возможные для нашей вселенной чувства и эмоции: радость, печаль, страх, гнев, боль, надежду и любовь, и так далее до бесконечности. Все чувства смешались в одном флаконе, они сжигали парня изнутри, заставляя ощущать блаженство и при этом сильно страдать. Перед глазами заиграли краски всех цветов радуги. Баки даже посчастливилось увидеть такие цвета, которые в нашей мире просто не существует, но он не смог понять, что именно он увидел, потому что в это время его сознание расщеплялось на атомы. Барабанные перепонки в ушах Баки полопались, а кровь превратилась в жидкий азот. Потом она снова стала кровью, а затем исчезла вовсе, как и все остальные органы внутри Бауэрса. Его порезало на молекулы, сплющило, разбило на осколки, как фарфоровую куклу, смяло в такую кашу, что при ее виде у здорового человека мгновенно развился бы серьёзный посттравматический стресс. А потом его собрало заново. Каждую секунду нечто генерировало новую и новую копию одного и того же Баки Бауэрса в разных интерпретациях нашего мира, раскидывая по двумерным вселенным, как деньги по ветру. Последнее, что Баки услышал, вернее говоря, не услышал, потому что слышать он больше не умел, были слова, которые словно вбили ему в мозг тупыми гвоздями:

"А теперь я заберу твой голос"

.

***

В этот самый момент за несколько миллиардов световых лет от этого места и одновременно с этим буквально в ста тридцати футах, переминаясь с ноги на ногу стоял Дэвид Уизерхолл. Он ждал своего лучшего другой у входа в школу, даже не подозревая, что того только что пропустили через межпространственную мясорубку.