Rock'or'Love

— Слушай, я понимаю, что ты не считаешь меня за своего брата, — Дамиано стоял у окна, придерживая штору рукой. После того, как закончился концерт, он пригласил Гермиону на ужин, но девушка, сославшись на усталость и плохое самочувствие, решила отправиться домой. Дамиано знал, что в Риме она снимает квартиру, и даже знал адрес, но не решился поехать к ней после «заплыва». А почти в полночь к нему заявился родственник, если его можно было так назвать. — Ты же не захотел вступать в наследство своего отца. Поэтому я предлагаю тебе возможность заработать. Мой день рождения. Один концерт. Мама будет рада тебя видеть, — ответил парень, сидящий на диване. — Я знаю, что ты хочешь большой дом для большой семьи, но он без галлеонов не построится. — Отец отписал всё маме. Мне нужно было с ней судиться? А мама не была рада меня видеть, когда родила. А уж когда поняла, что я не обладаю магией чистокровных, а могу только отправлять сов и наколдовывать воду, то вообще перестала со мной общаться. Ты думаешь я поверю, что она обрадуется мне сейчас, Блейз? — парировал итальянец, разворачиваясь. Мулат, абсолютно расслабленный, сидел на диване, закинув ногу на ногу. Как всегда изящный, лощёный, богатый. Представитель чистокровной семьи волшебников. Не то что Дамиано. Появился на свет после интрижки миссис Забини и сеньора Давида. Отец Дамиано умер несколько лет назад, продолжая любить её, отписав всё женщине, которая после расставания с ним успела ещё пять раз выйти замуж. Дамиано закончил обычную маггловскую школу, потому что масштабных выбросов магии у него не наблюдалось, организовал музыкальную группу и старался жить так, чтобы у него появилась семья, которая бы ни в чём не нуждалась. Увидев Гермиону Грейнджер впервые, он задумался, что семью он хочет завести именно с ней. — Так что? Согласишься? — Забини вырвал брата из размышлений. Ради счастливого будущего с Гермионой он сейчас готов был согласиться на всё. — Как ты собираешься представить меня друзьям? «Привет, это мой брат-полуволшебник»? — съехидничал парень. — Я собираюсь нормально представить тебя друзьям, — ответил Блейз. — Да или нет? — Да, — согласился Давид. — Я пришлю тебе портключ. До завтра. И не будь задницей. Я никогда от тебя не отказывался, — ответил мулат и трангрессировал. На следующий день Давид стоял прямо перед воротами родового поместья. Он здесь был несколько раз, но только сейчас понял, как это место пышет великолепием и роскошью. На большой поляне перед особняком разместились высокие столы на одной ножке с закусками и напитками. Какая-то девушка старательно развлекала публику в изящных нарядах фаер-шоу. Официанты и домовики бесшумно сновали, обновляя еду, выпивку и поддерживая порядок. Неподалёку был организован детский уголок, откуда слышался задорный смех и визги. Дамиано всем сердцем чувствовал, что он здесь лишний. — Это настоящая гитара? — восторженно произнес детский голос где-то внизу. Дамиано обнаружил стоящего рядом, разглядывающего во все серые глаза его гитару, маленького блондина. Парень любил детей и всегда находил с ними общий язык. А тут ещё и малыш со схожими интересами. — Настоящая, — улыбнулся итальянец и присел, протянув ладонь для знакомства. — Я Дамиано, но друзья зовут меня Дами, а ты? — А я Скорпиус. Но родители зовут меня Скорп, — мальчишка протянул свою маленькую ладошку. — Можно я потрогаю струны? — малыш продолжал гипнотизировать инструмент за плечами Дамиано. — Конечно. Могу даже показать тебе пару аккордов. Садись, — Давид сел на траву, скрестив ноги. Малфой-младший впитывал каждое движение итальянца: как он открывал чехол, как клал гитару ребёнку на колени, как помогал поставить руки в правильное положение. Маленький Скорпиус забавно смотрелся с огромной гитарой. Но показанные аккорды с лёгкостью повторил. Дамиано подарил ребёнку восторженные аплодисменты. — У тебя большой талант, Скорп. Ты говорил родителям, что хочешь гитару? — Нет. Папа хочет, чтобы я играл в квиддич, как он. Он же ловец. Самый лучший, играет за сборную Британии, — на словах об отце мальчишку прямо-таки распирало от гордости. — Я тоже люблю квиддич, но не знаю, хочу ли я быть ловцом, как папа. Я ещё музыку люблю. Бабушка водит меня на уроки фортепиано. — А мама? — осторожно поинтересовался Давид. — Мама работает в другой стране, и я редко её вижу, — с грустью поведал Скорпиус, а у парня перехватило в груди — он почему-то подумал, что этому маленькому блондину не повезло так же, как и самому Дамиано в детстве. Он хорошо помнил то ощущение, когда понимаешь, что своей матери ты не нужен. Но Скорпиус продолжил: — Она когда приезжает, я забываю ей сказать, что хочу гитару. Мы с ней тогда целый день обнимаемся, пьём горячий шоколад и читаем книжки. Мама очень по мне скучает. Смышлёный не по годам мальчишка заставлял тепло разливаться по телу, как будто внутри Дамиано был мёд. Сладкий и вкусный. — А ты? Тоже скучаешь? — И я очень скучаю. Только ей не говорю, не хочу, чтобы она грустила, — тут Скорпиус оживился и выпалил: — Вот у меня скоро день рождения, мама приедет, и мы два дня проведём вместе! — Скажи-ка мне, дружок, а когда это у тебя день рождения? — в голове Давида созрел хитрый план. — Скорп, ты куда пропал? Нас мама ждёт, — улыбнулся подошедший мужчина, поднимая сына на руки. — Мама приехала? Ой, пап, это Дами, он показал мне свою гитару, — ребенок стал их знакомить. — Привет, Малфой, — горько улыбнулся Давид. В детстве, когда на редкие несколько недель миссис Забини забирала младшего сына к себе, Малфой был его главным задирой. Обижал, унижал, был настолько мерзким, что Дамиано даже пару раз кидался в драку, от которой его удерживал благоразумный Блейз. — Привет, Давид. Познакомился с моим сыном? — улыбнулся Драко. Итальянец подметил, что перед ним совсем другой человек — взрослый, чуткий, будто его согрели. — У тебя славный мальчишка, — отсалютовал Дамиано. — Спасибо. Мы Блейза поздравили и вынуждены откланяться, нас ждёт мама, да? — Малфой поднял сына вверх и закружил. — Да! — захохотал мальчик, — Дами, спасибо! — Мы пойдём. И правда торопимся. Рад был видеть. Надеюсь, что вы с Блейзом перестанете друг от друга шарахаться. Прошлое нужно отпускать. — Мы все повзрослели. Это нас изменило. Рад был встрече, — Дамиано протянул ладонь, не ожидая, что его детский кошмар стал нормальным парнем, который ответит на рукопожатие. Они действительно изменились. Все. — И я рад. Хорошего вечера, — улыбнулся Малфой. — Двадцать третьего июля, — шепнул Скорп через плечо отца, когда они уходили. «Через две недели», — отметил про себя Давид и подмигнул мальчишке. Подарить гитару Скорпу на день рождения показалось прекрасной идеей. Он подумает, как воплотить её в жизнь. Нужно будет потом поговорить с братом. — Ми, прекрасно выглядишь, — Дамиано подошёл слишком неожиданно, чтобы она успела вырваться из его объятий. Две недели назад они совершили безумство в бассейне, и с тех пор Гермиона не могла спокойно спать. Она ломалась. Металась от правильного к неправильному. И не могла с ним заговорить. Пряталась, избегала, невнятно отвечала. Каждый её шаг, каждый вздох, каждое движение руки считывались Давидом как боязнь того, что с его стороны всё было несерьёзно. Он несколько раз присылал аккуратные букеты роз, пытался быть нежным в прикосновениях, от которых девушка шарахалась, как от огня. — Отпусти, пожалуйста, — Грейнджер попыталась вырваться. Нужно было проверить сохранность его сценических костюмов, убедиться, что все блёстки, стразы, сетчатые детали и латекс были на своих местах. На сцене в них он выглядел, как… Как ребёнок, который стащил мамину губную помаду и решил надеть её туфли. За сценой — лёгкие рубашки и штаны, убранные волосы, никакого макияжа, никакой резкости. Он был совершенно другим. Говорил с ней на разные темы: они обсуждали книги, новые тренды в музыке, проблему потепления и предрассудки при выборе имён для детей. Но что-то всё равно было не так. Было не то. Не с тем? — Ми, давай поговорим. Он развернул её к себе одним резким движением. — Говори, — пискнула Гермиона. Сердце бешено забилось, когда их глаза встретились. Две недели она старательно избегала этого момента. — Говорю. Я сделал тебе больно? Неприятно? Обидел? Ты меня избегаешь, не принимаешь цветы, для ночёвки выбрала вагончик, а не комфортабельный номер, чтобы быть дальше от меня. Гермиона, что происходит? Его вопросы звучали настолько потеряно, что Грейнджер невольно подумала, что, пытаясь сладить со своими тараканами, которые каждую ночь исполняли танец под названием «Реши уже что-нибудь», она совершенно забыла, что есть человек, которому от её метаний хуже, чем ей самой. — Ты… Нет, всё было прекрасно, это я. Я просто думаю, что это всё… — Ошибка? Почему? — в его голосе, перебивая неуверенность Гермионы, звучало отчаяние. — Как тебе доказать, что я хочу от тебя не секса на одну ночь? — Мне не нужно доказывать, — Гермиона опустила глаза в пол. — Просто… я старше тебя. Ты — звезда. И еще… — Замолчи, глупая, — Дамиано не дал ей договорить. Захватив её подбородок, он впился ей в губы нервным поцелуем. Таким, что коленки подкосились. Таким, что тараканы разбегались от доказательств, которые предоставляли его губы. — Не сомневайся во мне. Я с тобой другой, моя Ми. Прошу, не сбегай. Он убеждал. Каждым словом и каждым прикосновением. Раздвинув в стороны вешалки с одеждой, Давид приподнял её над полом и усадил в нишу в стене. — Дами, — она испуганно отпрянула, упираясь ладошками в широкую грудь. — Сомневаешься? — Да, — честно ответила девушка, — почему ты весь в чёрном? — она рассматривала чёрную рубашку под чёрным пиджаком. Она долго отучала Драко носить такую одежду, убеждая, что чёрно-белая классика и кремовые оттенки ему подойдут больше и не будут делать его мертвенно-бледным, словно призраком. Драко. В голове возник образ того, как они первый раз вместе пошли по магазинам, и Малфой кривлялся в каждой примерочной, а Гермиона строила из себя уставшего мужа, словно они поменялись ролями. А когда она набрела на магазинчик… «Стоп! — мысленно одёрнула себя девушка, — ты с другим мужчиной!» — Я думал, что если ты и сегодня со мной не поговоришь, то я похороню надежду на счастливую жизнь с милой мне женщиной. Сразу траурное надел, — он усмехнулся, вызывая у Гермионы улыбку. — Scemo*, — хихикнула девушка. *Дурак (итал.) — Какие познания в итальянском, — он шептал ей в губы, расстёгивая пуговки её белой рубашки. — Это единственное слово, которое я выучила, — Гермиона захохотала сквозь его поцелуй, а затем тихонько застонала, когда его ладонь скользнула под чашку бюстгальтера и пальцы сомкнулись вокруг соска, который мгновенно стал твёрдым. — Дами, концерт через полчаса. — Я пришёл переодеться. Поможешь? — он задрал её юбку, в гармошку собирая ткань на талии. — С удовольствием, — улыбнулась девушка, стягивая пиджак с широких плеч. Удар пряжки о пол. Звон металлических крючков вешалки о перекладину. Тяжело дышащая Гермиона. Он сделал шаг назад, чтобы рассмотреть её. Горячую. Красивую. Желанную. Вожделенно разглядывая, Дамиано переступил с ноги на ногу, откидывая брюки. — Давид, а боксёры — лишняя часть твоего гардероба? — хихикнула девушка, понимая, что под брюками трусов не было. Что-то новенькое. — Так же, как и твои трусики, Ми. Давай-ка избавимся от них, — он подцепил зубами ткань и потащил вниз, задевая губами внутреннюю сторону её бедра. — Дамиано! Боже! — вскрикнула Гермиона, когда он вошёл. Без предварительных ласк оказалось немного больно, но она быстро стряхнула с себя неприятные ощущения, чувствуя заполненность. — Прости. Прости, Ми, прости, — он медленно начал движения, входя наполовину. — Ты скучал? — прошептала девушка, упираясь лбом в его скулу и получила поцелуй в макушку. Дамиано зарылся носом в её волосы и вдыхал аромат, стараясь заполнить им свои лёгкие. — Очень скучал. Я дышать без тебя не могу, — он вбивал в неё свою правду с каждым толчком. Две недели. Не касался её две недели. Почти не говорил с ней две недели. Две недели он задыхался. И сейчас Гермиона это чувствовала. В том, как его ладони скользили по её спине и бёдрам. В том, с какой нежностью его губы сминали её. В том, как его язык переплетался с её. В том, что он говорил. Дамиано ускорился. Он просто не мог больше сдерживаться. Ладони легли на её попу, удерживая от падения с узкого выступа ниши. Гермиона громко застонала и быстро прикусила указательный палец. Они были здесь не одни. Кругом команда, коллеги, ребята из группы. И они. В дурацкой комнате, которая была декорирована в античном стиле: с арками, колоннами, стремящимися ввысь. И тут, в углублении, которое было достаточно скрыто от посторонних взглядов, Гермиона отдавала себя мужчине. И… Ей было… Странно. Не так, как в первый раз, когда страсть застилала глаза. Он был для неё. А она была не с ним. И от этого было втройне противно ощущать себя собой. Металлический лязг вешалок и шуршание одежды словно колокола стучали в её голове, не позволяя сосредоточиться на мужчине напротив. — Люблю тебя, — через несколько сильных толчков выдохнул Дамиано ей в плечо. — Гермиона, ты не… — Не переживай, я просто устала, — она улыбнулась, поглаживая мужчину по спине. Чувствовала, что он будет корить себя за то, что не доставил ей удовольствие. Подняв девушку на руки, он переместился на маленькую софу. Прошептав: «Ну уж нет, я тебя не отпущу без дрожащих коленок», он пристроился меж её ножек, закидывая их себе на плечи. — Дами, концерт, — простонала Гермиона, когда его язык запорхал по промежности. Дрожащих коленок долго ждать не придётся. Он причмокивал, задевая клитор. — Ох, Мерлин! Грейнджер вскрикнула, когда его язык коснулся той самой точки. По телу пробежали первые импульсы оргазма, и Гермиона подалась бёдрами вперёд, стараясь задать нужное направление. В голове мгновенно стало пусто. — Тшш, милая, а то все сбегутся, — хохотнул Давид. Он с лёгкостью ввёл в неё два пальца, начиная мерное движение. Нащупав нужный бугорок внутри влагалища, Дамиано легонько надавил и закрыл ей рот поцелуем, заглушая стоны, позволяя такому долгожданному удовольствию накрыть её хрупкое тело. Отпуская себя, Гермиона начала понемногу расслабляться и спустила ножки с его плеч, укладываясь поудобнее. Дамиано пристроился сбоку, убирая кудри, налипшие на влажный лоб, касаясь кончиками пальцев её кожи, он спускался от лица к шее, а затем к груди, обводя ареолы и теребя набухшие соски. Девушка снова тяжело задышала. Взяв его за руку, она переплела пальцы, не давая ему продолжить ласки. — Ты самая красивая девушка во Вселенной, — он подарил ей, казалось, самый нежный поцелуй в её жизни. — Мы уедем. На пару дней, будет перерыв между концертами. Тебе нужно отдохнуть. — Меня не будет два дня. У сына день рождения, — Гермиона выбралась из его объятий и поправляла одежду. — У тебя есть сын? — растерянно спросил Дамиано. Мысли не складывались в ровную цепочку. — Да, ему пять. Завтра. Так что сразу после концерта я уезжаю, — отозвалась Гермиона из кучи одежды на вешалках. — Держи, — протянув ему яркий костюм, девушка нежно поцеловала Давида в уголок губ и исчезла, оставляя за собой тонкий шлейф цветочного аромата. Завтра. Двадцать третье июля. Надо же, у её сына день рождения в тот же день, что и у Скорпиуса. Блейз сказал, что они всем семейством приглашены. И он может взять Дамиано с собой. Гитара давно куплена и повязана огромным красным бантом. Его новый маленький друг будет счастлив. И Давид хотел увидеть его маму. Ту, которая смогла оставить Малфоя и маленького сына. Нет, он не осуждал. Обстоятельства и причины бывают разные. Точнее, даже не это он хотел знать. Дамиано любопытно было увидеть женщину, которая помогла Малфою стать человеком, впустить в него жизнь и родить сына.

***

— Гермиона, милая, устала? — Нарцисса встретила девушку в гостиной Мэнора. — Очень, — прошептала кудрявая, обнимая свекровь. — Я посплю, хорошо? — в голове было пусто. — Конечно, — женщина позвала домовиков и передала им небольшой чемодан с вещами невестки. Девушка устало плелась по лестнице на второй этаж, где была её комната. Застыла на верхней ступеньке и прикрыла глаза. После рождения Скорпа она часто чувствовала приступы недомогания и головокружения, которые сначала списывали на послеродовую слабость, а потом, после настояния Драко на её обследовании, выявили проблемы с сердцем. Гермиона быстро привыкла к своей небольшой болезни, которая не была смертельна, а так, доставляла небольшие неудобства. Но сегодня она очень сильно устала и вымоталась трансгрессией, а ещё эта лестница… — Гермиона, — крепкие руки обвили её талию, не давая упасть. Драко вышел из душа, ожидая встретить бывшую жену только завтра утром. И увидел её, мертвенно-бледную, на верхней ступени, готовую вот-вот слететь вниз и сломать себе шею. Выдохнув, она уткнулась носом в его грудь. — Что-то мне нехорошо, — шепнула девушка, обвивая руки вокруг его талии. — Нужно полежать, поспать. Пойдём, — он потянул её вверх, когда услышал тихий стон. — Иди, конечно. Я постою и тоже пойду спать. Гермиона не открывала глаза, потираясь щекой о такую родную, обнажённую кожу его плеча. И нутром чувствовала всю неловкость ситуации. Даже не видя, она знала, что Малфой, как обычно, вышел после душа в одном полотенце, которое еле держалось на бёдрах. Слегка влажное тело, зачёсанные назад потемневшие от воды волосы. Переплетённые тёмные буквы «Н» и «S» в районе сердца. Такой родной до каждой клеточки. — Не говори… — Херню. Я помню. Но ты не можешь продолжать носить меня на руках, — хмыкнула девушка, когда он всё-таки присел и, подсунув руки у неё под коленями, подхватил. По инерции Гермиона обняла его за шею. — Привет, Драко. — Привет, любимая. Ты перестанешь над собой издеваться? Малфой нёс её в комнату, ощущая, как с каждым шагом полотенце готово было сорваться с бёдер от нарастающего возбуждения, от касания её дыхания его кожи, от того, как её ресницы щекотали его щёку. Драко пнул дверь ногой и вошёл в помещение: небольшая комната с эркером, в телесно-золотых оттенках, много подушек, массивная деревянная кровать с балдахином, шёлковые покрывала и свечи. Множество свечей, которые так обожала Гермиона. Они были всех цветов, видов и форм. Ароматические и абсолютно без запаха. Были даже смешные в форме кактусов и собачек. Малфой всегда покупал ей особенные свечи, когда был в командировках, дарил без повода, вызывая блеск в глазах. И называл её свечеманкой. Усадив девушку на кровать, он взмахнул палочкой, зажигая несколько с ароматом лаванды. Помог стянуть кофту, которая грела её плечи прохладным летним вечером и методично расстёгивал ремешки туфель, бережно поглаживая щиколотки. — Драко, это лишнее, — она опустила глаза и коснулась его щеки, пробегая пальчиками по скуле. — Это нормально. Я хочу о тебе заботиться. Что в этом плохого? Тебе плохо? Малфой её словно гипнотизировал. Плохо? Нет. Что же. Очень даже хорошо. От мурашек, которые пробегали вверх по её позвоночнику от его касаний. От того, как сердце стало колотиться о рёбра ещё сильнее. — Ты пойдёшь в душ? — тихо спросил мужчина, сидя у неё в ногах на большом пушистом ковре. — Не хочу, но нужно, — скривила мордашку девушка. Встав, она пошатнулась, но удержалась, и, заведя руки за спину, пыталась расстегнуть чернильного цвета платье-бюстье, в которое переоделась после секса с Дамиано. Тогда её одежда оказалась жутко измятой и неопрятной. Гермиона не могла себе позволить так прийти домой. — Мерлин, когда же ты поймёшь, что я хочу снимать с тебя эти чёртовы платья каждый вечер! Рыкнув, он дёрнул её за талию и прижал девушку спиной к себе, прикасаясь губами к шее. Потянул вниз молнию, которая, словно предатель, легко поддавалась и ползла к её ногам, платье норовило последовать за его ладонями, которые уже почти касались впадинок на пояснице. — Драко! — крутанувшись, Гермиона оказалась в плену его рук, которые собственнически гуляли по её спине. — Может хватит? — спросил Малфой. Может и хватит. Но только она не знала, что нужно прекратить. Отдаваться итальянцу, от которого вылетал мозг или бегать от собственного мужа, который уже и не муж. Обхватив ладонями её щеки, он властно поднял голову, впиваясь в губы поцелуем. Жёстко сминая её губы. Нежно проходя языком по её языку. Выказывая через этот напор всю свою свою накопившуюся любовь, которую хранил несколько лет, без возможности разделить с женой. — Драко, — на выдохе произнесла девушка. Платье упало к ногам, оставляя Гермиону в одних трусиках. Их поцелуй становился солёным. Она не замечала, как плакала от отвращения к себе, а он не замечал, как она ломается в его руках, отвечая на этот чёртов поцелуй. — Почему ты плачешь? — он собирал губами каждую её слезинку. Ненавидел, когда его женщина плакала. — Не надо больше, пожалуйста, — она вырвалась и в мгновение ока оказалась в ванной комнате, закрывая дверь на засов, словно он мог помешать Малфою войти. Сползая по стене, Гермиона заливалась слезами, ненавидя себя. Думая, что развод и отъезд помогут ей найти себя, она не заметила, как потерялась ещё сильнее. Она была загнана в угол. Закрывая рот, чтобы не закричать от ненависти к себе, она кусала тыльную сторону ладони. — Милая, впусти меня, — трансфигурировав полотенце в пижамные штаны, Драко, с несвойственным ему жалобным голосом, скрёб ногтями дверь, как котёнок, которого оставили на улице и забыли запустить. — Уходи, пожалуйста, — прохрипела девушка. Тот тугой узел, который скрутился внизу живота во время их поцелуя, как змея, прожигал внутренности ядом. Ей хотелось. Хотелось мужа. Как никогда раньше. Включив холодную воду, Гермиона сорвала с себя трусики и встала под душ. Тело колотило от озноба, но мысли становились чище и яснее. Собрав в кулак остатки самообладания она налила на мягкую мочалку душистый гель для душа. С розовым маслом. Как она любила. Здесь всё было так, как она любила. Растирая по коже пену, она старалась надавить как можно сильнее, чтобы болью физической заглушить ураган, бушующий внутри. Зубы начинали стучать от холода. Грейнджер прикрыла глаза и встала под душ с головой, чтобы потоки воды смыли с неё сомнения. Схватив полотенце, она, почти не вытершись, вылетела в спальню и с головой накрылась одеялом. Драко ушёл, оставляя в комнате лёгкий шлейф своего аромата, который каждый день стоял в лёгких, несмотря на расставание. Поглаживая себя, стараясь согреться, Гермиона сжала в ладонях аккуратную грудь, как в голове начали проноситься картинки воспоминаний. — Потрясающе, — шепнул Драко ей на ушко, разглядывая её в отражении зеркала огромной примерочной. Пуфик, вешалки, белый декор, чем-то напоминающий греческие дворцы. Магазин нижнего белья «Эллиада» был одним из эксклюзивных продавцов комплектов, которые могла себе позволить не каждая волшебница. Но она — не каждая. Она — миссис Малфой. — И мы в примерочной, — шепнула девушка, когда его тёплые пальцы опустились и прошлись по влажным складочкам, не обращая внимание на наличие белья. — И мне всё равно, — шепнул парень, разворачивая её и прижимая к стене спиной. Присев на колени, он резко стянул с неё трусики и провёл языком по внутренней поверхности бедра, поглаживая горячую и влажную промежность. Молодые, смелые и немного безбашенные. Они любили друг друга до сумасшествия. Закинув её ножку себе на плечо, Драко проронил только легкое: «Держись за меня», как его губы начали блуждать по клитору. Гермиона пискнула, когда неосознанно её руки спустились вниз. Она будто не отличала воспоминания от реальности. Касаясь себя, она забывала, что Драко рядом нет. — Милая, не шуми, — шепнул Малфой, посматривая на неё снизу вверх, и начал вылизывать каждый миллиметр, собирая влагу. Гермиона извивалась и хваталась за его волосы, стараясь сцепиться с реальностью. Как тут можно было не шуметь? Муж. Такой… Родной. Любимый. Красивый. Сейчас творит такое… Что искры из глаз. Да и то, что они находятся в примерочной магазина, вызывало дикое возбуждение. Драко вошёл в неё сразу двумя пальцами. Томно растягивал, продолжая движения языком так, что у Гермионы проскочила шальная мысль о том, что его бы язык, да в школе, да по назначению. Мысленно хихикнув, она почувствовала, как ноги начала окутывать дымка подступающего оргазма. Если бы Малфой её не держал так крепко, то, ей-Мерлин, они бы уже занимались сексом на полу примерочной. Гермиона раскинула ножки шире. Проведя пальцами по промежности, она растирала выступившую влагу, касаясь клитора и посылая по телу электрические разряды. Которые требовали выхода. Её желание требовало выхода. Выдохнув, девушка ввела в себя два пальца и легко ими задвигала. — Да, Драко. Пожалуйста, — шептала. Умоляла. Просила. Сделать так, чтобы та бомба внутри неё, на которую Малфой поставил таймер, когда коснулся её, поскорее взорвалась. Колени подкашивались, а в голове было пусто, только одна мысль бегущей строкой… — Да, Драко. Пожалуйста, — шептала девушка, увеличивая темп движения рукой. Подаваясь бёдрами вперёд, она желала только более глубоко проникновения. Желала, чтобы его член сейчас был в ней. Желала, чтобы его дыхание опаляло кожу. Желала, чтобы его губы вновь целовали каждую клеточку тела. Малфой, почувствовав угрызения совести, что довёл её до слёз, просто хотел извиниться. Его поцелуй… Несдержанность. Он переборщил. Зная, что она плохо себя чувствовала, он думал об удовлетворении своих желаний, а не о её комфорте. Просто очень скучал. Подойдя к двери, Драко замер. Мерный скрип кровати от её движений и тяжёлое дыхание сразу привели шестерёнки в его голове в действие. Казалось, что их звук перекроет звуки удовольствия, доносящиеся из комнаты Гермионы. — После такой истерики ты вряд ли получишь оргазм от собственных пальчиков, — вроде бы даже смущённо улыбнулся мужчина. Было достаточно странно. Он за столько лет совместной жизни и подумать не мог, что его милая Гермиона может мастурбировать. Но это заводило. Боже! Как же он её любил. Терпел все капризы, соглашался на любые идеи, ждал. Ждал грёбаных два года. И как же было трудно. Даже сейчас, отделяемый от неё приоткрытой дверью и расстоянием в целую комнату, он хотел сорваться и оказаться меж её ножек. И сделать то, что должен был делать он, а не она сама. От всплывающих в голове картинок член болезненно заныл. А её стоны будто говорили, что знают, чем он займётся, вернувшись в свою комнату. — Драко, боже! — вскрикнула кудрявая, позволяя оргазму охватить тело. Малфой придерживал её, сползающую по стене, и усадил к себе на колени. — Раньше ты меня богом не называла, — с наигранной обидой произнес парень, расцеловывая её личико, покрасневшее от столь интенсивных ласк. — Драко, боже, — простонала Гермиона. Мгновение назад она изогнула пальчики, задевая чувствительную переднюю стенку, и по телу прошлась настолько сильная волна удовольствия, что девушка захлебнулась в ощущениях. Пропуская последние разряды, она понемногу расслаблялась, даже не пытаясь прогонять из-под закрытых век взгляд серых глаз, который, казалось, смотрел на неё по-настоящему, а не в воспоминании. — Спокойной ночи, милая, — улыбнулся Малфой, абсолютно счастливый от того, что его женщина, лаская себя, думала о нём. Он ещё не проиграл. — Малфой, пойдём домой. Я думаю, что бельё нам сегодня уже не пригодится, — хихикнув, шепнула девушка, обнимая мужа за плечи. Почему? Почему воспоминания не отпускали? Она же ушла от этого, развелась два года назад… И вот теперь снова… И тут же в сознании всплыло: «Я дышать без тебя не могу… Люблю тебя… Как тебе доказать, что я хочу от тебя не секса на одну ночь? Не сомневайся во мне. Прошу, не сбегай». Повернувшись на бок, Гермиона подтянула к себе сорочку, которая ждала её на подушке, заботливо подготовленная эльфами. Натянув на себя шелковую ткань, она свернулась калачиком, полностью опустошённая. — Спокойной ночи, Д… — не смогла договорить. С шумом выпустив из себя воздух, Гермиона достала из верхнего ящика тумбочки зелье сна без сновидений. Ей нужно было отдохнуть. Без навязчивых мыслей.

***

— Просыпайся, самая любимая женщина во Вселенной. Гермиона услышала тихий шёпот, который щекотал ушко, и почувствовала, как по лицу начало скользить нечто мягкое и нежное. Приоткрыв глаза, она сильнее обняла подушку и улыбнулась. Драко сидел на краю кровати в одних штанах. Рассветное солнце играло на его бледной коже золотыми лучами. Нечто мягкое и нежное — веточка её любимых эустом, которыми он водил по её щеке и плечам, заботливо убирая кудри от её личика. — Привет, — после ночной истерики, холодного душа и беспокойного сна голос был хриплым. — Не простудилась? — он наклонился и проверил температуру поцелуем в лоб. — Зачем нужно было купаться в холодной воде? — Дэбби доложила? — Гермиона продолжала улыбаться от прикосновений лепестков к коже и немного повернулась, позволяя Малфою проводить ими по шее и ключицам. — Психанула, надо было успокоиться. — Она в панике пришла ночью и сказала, что хозяйка не согревала воду. Потом наложила на тебя согревающие и исцеляющие чары. Прости меня за вчерашнее. Перегнул, — он взял её за руку и поцеловал пальчики. — Я не злюсь на тебя, правда, всё хорошо, — она присела, протягивая руки. Его не нужно было долго приглашать. Обняв девушку за талию, Малфой улёгся ей на живот и неведомым образом вытащил из-за спины букет. — Такой же, как мой свадебный, — она улыбнулась, принимая цветы — хрупкие эустомы, перевязанные атласной лентой. Гермиона долго хранила букет со свадьбы, пока маленький Скорпиус не утащил его и не поиграл с Живоглотом. — Спасибо за сына, — он потёрся щекой о её ключицу. — И тебе спасибо, — она хихикнула, — он — наша общая заслуга. Скоро проснётся, нужно вставать. — Не скоро. Я решил разбудить тебя пораньше, чтобы мы дождались его вместе. И чтобы ты успела собраться. Гости придут к полудню, потому что завтра всем на работу. И такой маленький семейный праздник пройдёт у нас во дворе, будут аниматоры для детей, а мы просто посидим в шатре. — Аниматоры? — Гермиона не могла привыкнуть к тому, что бывший муж стал лояльнее относиться к благам жизни из маггловского мира. — Ага, Блейз посоветовал. У него на дне рождения были интересные ребята. Две недели назад, когда ты не смогла пойти. Грейнджер перебирала платиновые пряди и наслаждалась каждой секундой. Всё, что было между ними, позволяло ей сейчас, даже в разводе, вести себя настолько близко. И один момент не давал ей покоя, который она решила выяснить прямо сейчас, угрожая испортить столь прекрасное утро. — Драко. Это же всё неправильно. Мы… Мы не можем так больше. Я же не даю тебе возможности начать новую счастливую жизнь, — прошептала девушка. Чувствуя, что будет скандал. Чувствуя, что испортит настроение обоим. Чувствуя, что это всё нужно прекращать. Малфой подскочил, как облитый кипятком. Его сильно задели её слова. Чертовски сильно. — Мы — это неправильно?! — он смотрел на неё разъярённым взглядом. — Я… Я не знаю, Драко… Мы развелись два года назад, а продолжаем вести себя как муж и жена, только не спим вместе. Это же неправильно. Ты можешь найти себе прекрасную девушку, жениться. Драко, ты можешь быть счастлив. Зачем ты за меня держишься? — Потому что я люблю тебя. Краткий ответ. Быстрый. Точный выстрел. Прямо в сердце. Гермиона всхлипнула. Малфой шагал назад, продолжая сверлить её глазами, которые метали молнии. Но она не знала, может ли ему ответить. — Драко, — она позвала. Позвала тогда, когда, казалось, уже было поздно. — Увидимся на завтраке. Хотя бы перед сыном сделай вид, что ты рада меня видеть. Через полчаса заплаканная Гермиона спустилась в столовую. Чересчур бледный и молчаливый сын и потерянная невестка вызвали недоумённые взгляды Нарциссы. Ей очень хотелось знать, что произошло между этими двумя, что день рождения её чудесного внука оказался на грани срыва. — Вы поссорились? — тихо спросила женщина. — Мы развелись, мам. Сегодня окончательно и бесповоротно. Я исполнил желание своей любимой женщины и оставил её в покое. Малфой бахнул кружкой по столу. Вглядываясь в лицо Гермионы, он пытался понять, действительно ли принял её слова так, как она хотела. — Драко… — всхлипнула девушка, — я не… — Что «не»? Что «Драко»? Я устал тебя ждать. А тебе это и не нужно. Так действительно, почему бы мне не стать счастливым с другой, а? — он повышал голос. Слеза скатилась по её щеке. Было больно. Казалось, что никто и ничто не сможет разрушить их семью. Но она это сделала сама. Два года назад. Доигралась. В свободу. В гордость. Проиграла. — Мама! — прерывая ссору, в столовую с охапкой ярких шаров забежал Скорпиус, — мама! Я так соскучился! — Привет, малыш! — Гермиона подхватила сына и зарылась носом в платиновые волосы. Сладкий аромат, как попкорн. Её любимый аромат. Аромат счастья. Макушка Драко пахла так же. — Я уже не малыш! Мне пять! — Скорп уселся у неё на коленях и начал вытирать слёзы, — мам, почему ты плачешь? — Я просто очень соскучилась, — она прижала сына сильнее. — Конечно, ты у нас уже настоящий мужчина. — Пап, давай жалеть маму, иди сюда, — ребёнок протянул руку отцу. Малфой замялся. Ему очень хотелось обнять. Попросить прощения. Перегнул второй раз за сутки. Грейнджер внимательно следила за каждым его движением, которые резали словно самый острый нож. Он встал, медленно приблизился. Гермиона прикрыла веки от того спокойствия, которое накрывало, когда Драко был рядом. — Я принесу твой подарок, сынок, — Драко чмокнул его в макушку и вышел из комнаты. У Нарциссы сердце разрывалось от того, как мучаются дети. — Герм, — прошептала женщина. — Это я виновата, Цисс. Только я. Ну что, у нас есть ещё час, перед тем, как придут гости, бегом переодеваться, — она поставила сына на пол и шутливо хлопнула по попе. — Мам, вы с папой поссорились? — заговорщически наклонив голову, спросил Малфой-младший. — Нет, котёнок. Я просто поздно приехала. Папа немножко злится, что я себя не берегу, — соврала девушка. — Папа прав, мам. Возвращайся уже домой, — выдал малыш, заглядывая ей за спину. — Набор! Котёл! Мам! Пап! Бабушка! Я буду зелья варить, как дедушка Сев! Скорпиус запрыгал вокруг огромной коробки, которую принёс Малфой. Долго обсуждая с семьёй подарок, они пришли к выводу, что горящие глаза ребёнка в лаборатории у деда говорят о многом. И нашли ему мини-лабораторию для малышей. — Бабушка! А дедушка приедет? — Скорп обнял котёл и присел на пол. Нарцисса и Северус сошлись через несколько лет после того, как Люциус скончался в Азкабане. Сначала они скрывались и прятались, но после того, как дети сказали, что они давно не дети и примут их отношения, Северус набрался смелости и женился на Нарциссе. А когда родился Скорпиус, он стал самым лучшим дедушкой, уже готовящим внуку место в слизеринских подземельях. — Конечно. Прямо на праздник. Закончит все дела в Хогвартсе и приедет. Пойдем-ка, Скорп, соберём твою лабораторию в комнате. Вингардиум левиоса, — взмахом палочки женщина подняла подарок, оставляя Драко и Гермиону наедине. Через несколько минут тяжёлого молчания и наблюдения друг за другом, они, казалось, выжигали внутри чувства. Тысячи фраз. В голове туман. — Драко, — она протянула руку. — Не нагоняй тоску, Грейнджер. Я всё понял. Иди, нужно переодеться, скоро придут гости. И она пошла. Переоделась. В какое-то лёгкое платье, которое приготовили домовики. Собрала волосы в пучок, выпуская на свободу пару шальных прядок. Прозрачный блеск. Немного туши. Но ничего не спрячет отражение разбитого сердца в её глазах. Спустившись, она наблюдала со скамейки в тени, как собираются гости: знакомые и незнакомые. Несколько игроков из команды Драко. Тео и Пэнси с детьми. Осталось дождаться Блейза и Дафну, потому что ей нужно было поговорить с подругой. — Мам! Я пойду, там такие клоуны! — заверещал Скорп, пролетая мимо и вырывая руку у отца. — Ты пойдёшь к гостям? Это невежливо, — абсолютно холодный Малфой протянул ей ладонь. Они шли молча. Драко легко держал её за руку, будто боялся, что отпусти — и она исчезнет, как мираж в пустыне. Гермиона ни о чём не думала. Хотелось закрыться в комнате и не выходить. Но счастливый сын вызывал на лице улыбку, и желание побыть с ним перебивало всю горечь. У неё есть сегодня и завтра, а потом нужно вернуться в Италию. Или не вернуться. — Гермиона! — почти закричала миссис Забини, когда вышла из дома. Гости прибывали через камин, домовики провожали их на улицу. Несколько фуршетных столов в шатре, чтобы не плавиться под палящими лучами летнего солнца, детский уголок, клоуны, задорный смех, мыльные пузыри и воздушные шары. Идиллия. — Даф! — кудрявая пропала в объятиях подруги. — Хреново выглядишь. Поговорим? Я чувствую, что нужно, — шепнула Дафна ей на ухо. — Очень нужно. И желательно напиться, — также шёпотом отвечала Гермиона. — Где Блейз? — О, он привёл своего брата, надеюсь, вы не против. Надо парня возвращать в волшебный мир, — улыбнулась Забини. — У Блейза есть брат? — ошалело произнесла Гермиона. — Ты бы знала, какой красавчик, — подмигнула Даф, — сын миссис Забини после интрижки с итальянцем. Приглядись, а то ты у нас дама разведённая, — в шутку добавила подруга. Из дома вышел Драко, сопровождаемый хохотом Блейза, и ещё один парень, который казался катастрофически знакомым. Гермиона поставила ладони козырьком, чтобы приглядеться. Парень нёс гитару, перевязанную красным бантом. Осознание пришло настолько быстро, что в горле встал ком и голова закружилась. — Дами! — мимо пролетел неугомонный Скорп. — Ты чего молчишь? Влюбилась что ли? — хихикнула блондинка. — Влюбилась, — прошептала Гермиона и стряхнула наваждение. — Я пойду поздороваюсь с Пэнси, — Дафна похлопала подругу по плечу и удалилась под невнятное «Ага». Гермиона стояла, словно вкопанная. Никогда! Она не могла подумать, что у Забини есть брат. И этот брат… — Мама! Мама! Мне Дами подарил гитару! Как я мечтал! И я вам покажу, чему он меня научил! Скорпиус продолжал шумно выражать своё счастье. Гермиона улыбнулась. — Привет, Дами, который подарил моему сыну гитару, о которой он мечтал. Я действительно многого о тебе не знаю. — Привет, милая Ми. Вот, оказывается, кто самая прекрасная в мире мамочка этого сорванца, — итальянец встал напротив, удерживаемый лишь маленькой ладошкой Скорпа. — Сынок, ты сыграешь нам? Дуй на поляну, мы сейчас придём, — она улыбнулась, поправляя огромный инструмент в руках ребёнка. Неловко и неуклюже перебирая ножками, Скорп нёс гитару в центр поляны, как самое большое сокровище в мире. — Если бы я знал, что ты замужем, то не пришёл бы. Сделать вид, что я тебя не знаю? — в голосе Давида сквозило разочарование. И мысль: «Видимо, всё же с Малфоем не всё в порядке, раз жена от него сбегает». Когда сын удалился на достаточно приличное расстояние, Гермиона осмелилась на продолжение разговора: — Я в разводе. Уже два года. И по факту не изменяла, — с отвращением к себе произнесла Гермиона. — Я могу тебя обнять, милая? Почему ты такая замученная? — её слова немного успокоили. Но как вести себя правильно в этой ситуации никто не знал. Гермиона поискала глазами Малфоя. Вот он стоит у живой изгороди, смеясь от разговора с симпатичной рыженькой девушкой — загонщицей из его команды Фреей Уилкинс. Это было красиво. Она такая хрупкая, мило придерживаемая им за талию. Он такой беззаботный и будто сияет. Пусть он будет счастлив. Вот Скорп. Подбегает к ним. Фрея берёт его на руки. У Гермионы сжимается сердце от того, как малыш легко чмокает её в щёку. Они стоят втроём. Идеальная семья. Видимо, ей давно нужно было самоустраниться. — Я… я не знаю, — Гермиона протянула к нему руки, практически падая в его объятия. Всхлипнула и упёрлась носом в его грудь. — Если ты собираешься плакать, то потерпи до завтра. Здесь не лучшее место, Ми, — шепнул Дамиано, поворачиваясь, чтобы скрыть её от посторонних взглядов. — Милая, ну что такое? Может, тебе уволиться? Мне кажется, что ты слишком устала. — На кого я тебя оставлю, Дами? — она хихикнула. — Найдём кого-нибудь. А ты будешь ждать меня в вип-секторе с бокалом шампанского, — он обнимал нежно, целуя макушку. — Давид, ты чего, уволить меня хочешь? — Ради твоего спокойствия. — Красивое приложение к успешному мужчине? Ни за что! — рассмеялась девушка. И погрустнев, добавила тихо-тихо, только для себя: — Нет уж, такое я уже проходила. Больше не хочу. Но он услышал. — А вы знакомы? — Дафна, как обычно, неожиданно оказалась рядом. — Ага, — улыбнулась Гермиона. — Вот это поворот! Нам точно нужно поговорить. Один вопрос: вы спите? — прищурилась девушка. — Даф, — перевёл взгляд Дамиано, — я… — Да, Дафна, мы спим, — прервала его Гермиона. — Что ещё? — Такой скромный ты, Дамиано. Не вхож в волшебный мир. А отхватил самую умную ведьму столетия, нашу золотую девочку, спасшую мир от катастрофы. А её муж сжирает вас взглядом. Хотя только что обнимал милую рыженькую девушку. Странная у вас семейка. Вроде развелись. Вроде нет. Вроде любят друг друга, а спят с другими, — Забини махнула рукой. — Я точно ничего не понимаю, — констатировал Давид. — Мы с тобой тоже поговорим. Когда вернёшься. Побуду личным психологом, милая. — Даф, давай потом? — жалобно попросила Гермиона. Дафна, покачивая бёдрами, засеменила обратно к мужу, который не сводил с неё вожделенного взгляда, держа в руках два бокала охлаждённого вина. Грейнджер мимолетом подумала, что Драко тоже на неё так смотрел. — О, слышишь? — Дамиано поднял голову, когда услышал начало следующей песни. — Музыку ты выбирала? — как только зазвучали знакомые аккорды, он взял её за руку и, немного изменив слова, запел так, что Гермиона пошла следом, утягиваемая им на небольшой танцпол.

Miona, sì, portami a ballare stasera, Miona, Miona sì, portami a ballare, stasera, Miona Miona, sì, portami a ballare stasera, Miona, Miona sì, portami a bailar (1)

— Дами! — она захохотала, кружась в непонятном танце в его руках. Вызывая недоумённые взгляды гостей и родственников. — Я не буду тебя целовать при людях. Но с удовольствием бы это сделал, — шепнул Давид ей на ушко, продолжая совершать незамысловатые па. Малфоя крайне раздражала вся эта ситуация. Пытаясь хоть немного заставить ревновать бывшую жену, он повёл себя, как ребёнок. Ещё и согласился завтра пойти с Фреей и Скорпом в парк. Взяв сына на руки, он подошёл к танцующей паре. — Мам! Мы завтра с тётей Фреей на аттракционы пойдём! Ты дождёшься нас дома? — Гермиону будто ударили. Дыхание спёрло, и она осталась стоять на ногах только благодаря надёжно держащему её Дамиано. — Конечно, дождусь, сынок. — Ты завтра ещё дома? — спросил Драко. Растерянно. — Вообще да, но раз у вас планы, — прохрипела девушка. — Мы можем забрать Скорпа в пятницу, как такая идея? — Давид не знал, как успокоить любимую. Ладонью, лежащей у неё на рёбрах, он чувствовал, как сильнее забилось её сердце. — Дами, а вы с мамой друзья? — Да, сынок, очень близкие друзья. Мы работаем вместе почти два года. Скорп, не хочешь на пару дней в Рим? Будем играть на гитаре и кушать мороженое, — всхлипнула Гермиона. — Хочу! Дами, пойдём покажу, что научился играть, — ребёнок слез с рук и потащил итальянца к скамейке, где под присмотром эльфа Скорпиуса лежала гитара. — Малыш, я послушаю, а потом мне нужно вернуться на работу. Ми, увидимся завтра, хорошо? — он чмокнул её в щёку и пошёл за ребёнком. — А мы поговорим, — Драко с силой сжал её предплечье и потащил в дом. Резко развернул её посреди кухни. Гермиона тряхнула головой. Малфой никогда не позволял себе грубости в её сторону. — Ты считаешь нормальным обниматься с левым мужиком на глазах у гостей? — прорычал мужчина. — А ты считаешь нормальным обниматься с левой девицей на глазах у гостей? — сверкнула глазами, полными слёз. — Тебе же всё равно. Мы развелись, ты забыла? — Драко плевался ядом, как кобра. — Тогда будь счастлив, — она заплакала, — только не срывай на мне зло. — Почему ты не сказала, что приехала на несколько дней? — Я говорила. Ты забыл, Драко, — Гермиона вытирала слёзы ладошкой, размазывая тушь по лицу. — И что теперь делать? Скорп скучал. — И я скучала, но вы же вернётесь. — Я хотел ещё сходить вечером в кафе. — Оу, — только и смогла произнести Гермиона, как в кармане зазвонил её телефон. — Мне нужно ответить. Не уходи, пожалуйста. — Мисс Грейнджер, приветствую, — заговорил мужчина на том конце провода. Тот самый противный лысый менеджер. Девушка следила за Драко, который упёрся ладонью в столешницу и налил себе воды, махнув ей головой, мол «говори спокойно, я подожду тебя в гостиной». — И вам здравствуйте, — ответила кудрявая. — Я бы хотел поговорить с вами об отношениях Дамиано и Вики. Их нужно… — Чьих отношениях? — переспросила Гермиона, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Виктории и Дамиано. Они длятся уже некоторое время, и о них нужно заявить фанатам. Сами понимаете… Что она должна понять? — Понимаю. Заявляйте. Я тут при чём? — Вы должны… — Я никому ничего не должна. Моя задача притаскивать его задницу на концерты без опозданий. А следить за тем, с кем он спит, я не должна. До свидания, сеньор Барбьерри. Первый раз за всё время Гермиона вспомнила его фамилию. Поднявшись на второй этаж, она, словно в забытьи, покидала вещи в чемодан. Быстро вернулась на поляну и нашла сына. — Скорп, ты у меня взрослый мальчик. Я сейчас должна уехать. Но заберу тебя на все выходные. Ты завтра хорошо повеселись с тетей Фреей и папой. Папе скажи, что… Ничего не говори, ладно? Просто, что я уехала. — Мама, я всё понял. Я тебя люблю. Дами тоже уехал. Вы меня вместе заберёте? — Возможно, — она улыбнулась. — Пока, любимый. — Пока, мамуль. Дедушка Сев приехал! — завопил Скорп, завидев Снейпа. Гермиона была рада, что его внимание переключилось. Ни с кем не попрощавшись, Гермиона аппарировала в Косой переулок, а затем вышла в маггловскую часть Лондона, вызвав такси до аэропорта. — Один билет, пожалуйста, — девушка, гонимая своей болью и внутренней пустотой стояла возле кассы. — Куда? — спросила кассир. Действительно, куда? — Какой ближайший рейс? — Выход двадцать четыре, — махнула в сторону кассир, подавая ей билет, — и поторопитесь, посадка заканчивается. Через два часа самолет приземлился в аэропорту, как оказалось, Базель-Мюлуз-Фрайбург (2). Гермиона в задумчивости брела к выходу, когда на вышедшем из режима полёта телефоне одновременно отобразились два сообщения — на британской и итальянской сим-картах. «Герм, прости меня. Я снова перегнул. Нам нужно поговорить. Очень тебя жду, возвращайся домой. Мне нужна только ты. Люблю тебя» от Драко. «Ми, милая, где ты? Нам нужно поговорить. Жду тебя в Риме. Буду сидеть возле твоей квартиры хоть всю жизнь. Прошу, верь мне, а не этому лысому придурку. Мне нужна только ты. Люблю тебя» от Дамиано. Садясь в такси до гостиницы, Гермиона пыталась ответить на два вопроса: 1. Дать шанс обоим объясниться и ответить на смс? 2. Или отключить телефон и дать себе возможность собраться с мыслями?