Friend or boyfriend

Ещё один глоток пива, Чифую давно не чувствует его вкус, да и похер как-то. Сейчас он наслаждается отдыхом, лёжа на шезлонге с видом на бассейн. Огромная толпа собралась около придурка, который и позвал всех в свой ахереный дом. Ахрененым тут был только дом. Странная молодёжь, гадкий алкоголь, уёбская музыка и ничего более. Единственное, что радовало Мацуно, так это его друг. Баджи стал усерднее готовиться к экзаменам, всё же они заканчивают последний год школы, поэтому они стали реже видеться, перестали гулять и вместе мудохать левых придурков. А Чифую… А Чифую скучал, очень сильно скучал. Он будто на это время потерял что-то важное, без чего жить невозможно. Когда друг согласился на выходных сходить к этому чуваку вместе, у Мацуно сердце забилось чаще, на лице засияла улыбка, хорошо, что договаривались они по телефону и Кейске ничего не увидел. Сейчас Чифую смотрит на друга и то ли под зовом алкоголя, то ли под зовом сердца хочет его поцеловать… В губы… Тут воспоминания о тех чувствах, что он испытал в их первый бой, первый поход в клуб, первую встречу и первый разговор, нахлынули волной. Тогда он ему понравился. Понравился не как друг, а как нечто большее. Но Мацуно тогда понимал, что для Баджи он просто друг, хороший друг, с которым всегда весело. Он подавил чувства. Привязал к ним камень и утопил в глубине души. Сердце тогда кололо, он ночами не спал, терпел невыносимую боль, но улыбался при виде Кейске, улыбался как обычно, будто всё хорошо, вёл себя как обычно, будто всё хорошо. Боль со временем ушла или просто стала нормой, но новой любви не было. Сколько он не знакомился с девчонками, сколько с ними не сосался, а того стука сердца не слышал. Именно сейчас, сидя здесь в этом грёбаном дворе, он понял, что то чувство не утонуло, а просто приглушилось. Именно сейчас Чифую понял, что это последние месяца с Кейске, с тем, кто ему дорог. После Чифую уедет за границу, учиться дальше, а Баджи скорее всего останется в Японии, продолжит ухаживать за котами. Боль пронзала его сердце, глаза намокли, но расплакаться здесь, перед всеми, перед Баджи, он не может. Резко встав, Чифую направляется к выходу. — Ты чего? — голос друга режет ещё больше. — Эй, парень, подожди, — пьяный гондон идёт навстречу Мацуно, но тот не обращает внимания, — давай поплавай ~ихк~ маленько, — Чифую понимает происходящее, находясь в ледяной воде. Но он не злится, ему сейчас абсолютно похер, рана на сердце всё переплюнет. Выйдя из бассейна, насквозь мокрый, он почувствовал холодок. На улице холодно, а он в футболке, ещё плюс мокрой. заебись — Слышь, а ты не ахуел? — Кейске. Он бьёт придурка в живот, тот падает на колени. Слышатся недовольные возгласы, направленные на Баджи, но тому похуй. — Не надо, Кейске. Они просто уёбки. Пошли отсюда, всё равно скучно,— как бы Мацуно ни хотел побыть один, но Баджи решил не отставать. — Во суки, — Баджи идёт за Чифую, замечая его дрожь и… поникший, к удивлению Кейске, вид, он накидывает свою куртку другу на плечи, — надень, не хватало ещё, чтобы ты простудился, и идём на парковку, поедем домой. — Чифую опять не может возразить другу, надевает его кофту, большую в плечах, и идёт к мотоциклу Баджи, опустив вниз голову, чтобы его мокрые глаза не было видно. Дует ветер, мотоцикл несётся по дороге. Чифую, прижавшись к другу, уткнулся носом где-то между лопаток. Я должен признаться. Выслушать его объяснения, что он не гей, и уйти. Просто уйти из его жизни, или мне самому будет хуже. Знакомый подъезд и лавка. — Давай посидим, я покурить хочу, — Баджи садится слева, как раньше, а Чифую стоит, и даже не смотрит на своего друга, — ты чего? — тот в ответ молчит. — Бля, ты странный! Неужто из-за тех придурков так себя ведёшь? Да пошли они нахуй! — Баджи… Я… — в голове проносятся те яркие моменты, как они избивали каких-то придурков, как праздновали день рождения каждого, как сидели на этой чёртовой лавке и болтали хрен знает о чём, — чёрт! — воротник футболки Баджи сжимают тонкие, но сильные руки. Карие глаза с недопониманием смотрят на голубоглазого, — можешь ржать или издеваться надо мной, но! Бля! Ты мне нравишься! Не как друг, а как парень! Твои идиотские шуточки, твои дурацкие идеи, вечно бойкий характер, волосы, глаза, да всё, блядь, нравиться! Я… чёрт! Да что я несу? Сказал то, что всё это время крутилось в голове. Теперь он точно ненавидит меня. Из глаз уже текут слёзы, слёзы долгой боли. Руки отпускают футболку друга, а Баджи, как истукан, смотрит в заплаканное лицо Мацуно. Медленно поднявшись со скамьи и уронив сигарету, он начинает: — П-правда? Я. Ну это… Ты мне ну тоже… Как же это называется, когда тяжело без человека, — на лице Кейске появляется какое-то неловкое выражение и румянец, — бля, да вообще какого ты тут разорался? — Чифую рыдает, он не понимает нихера. Тёплая рука хватается за его кисть и ведёт в подъезд, — Здесь холодно, идём в квартиру, — голос Баджи звучит спокойно и холодно. Что? Что он собирается мне сказать? И что он пытался мне сказать? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Квартира Чифую. Тепло, но в сердце колет и стучит у обоих. — Блять, Чифую, ты мне тоже. Ну бля… Это… — Нравлюсь… — Да… — голыбые глаза расширяются, а щёки покрываются румянцем. Баджи чешет затылок, также покрывшись румянцем.

***

Вкус дешёвого алкоголя и недавно выкуренных сигарет совсем не мешает насладиться другом на полную, да и некогда обращать внимание на такие мелочи. Руки лезут под мокрую футболку, запоминая каждую часть спины, считая каждое ребро, гладя недавно полученные синяки. Мацуно чувствует мурашки от прикосновения холодных ладоней. Когда они успели начать целоваться прямо на кухне? Когда решили выпить ещё. Баджи сидит не на стуле, а на коленях Чифую. Языки давно сплелись, а чувства разыгрались на полную. Мацуно влез руками в волосы Баджи, эти длинные чёрные волосы на самом деле мягкие. За руками Баджи уже не следит. — Чёрт, ты конечно шикарен, но я устал, пошли в кровать, — не дожидаясь ответа, Баджи ухватывает Чифую, неся его в спальню. — Я тоже устал… Но я рад — Мацуно улыбается в плечо Кейске. После они валялись в кровати ещё долго, просто наслаждаясь дыханием и сердцебиением друг друга, обнимаясь. Перед тем, как они уснули, было слышно тихое «я тебя люблю…», «и я тебя тоже».