Выходной

Утро Сергея оказалось на редкость счастливым. И еще более счастливым его делал факт, что счастье это пришло просто так, из ниоткуда, без усилий. Сережа проснулся один в огромной кровати на шелковых простынях. За окном светило яркое приветливое солнце. В телефоне не было ни единого уведомления о запросах в техподдержку, а это означало только одно: сегодня у Разумовского выдался самый настоящий выходной. Прекрасное воскресенье, которое можно будет прожить для самого себя, в каком угодно темпе и занимаясь тем, что было угодно именно ему. То есть, не выслушивая нотаций Волкова, когда вставать, чем завтракать и на сколько замков запирать двери. Сладко потянувшись, Серега понежился щекой о шелк наволочки подушки, прощаясь с ней до вечера, и поплелся в ванную, хотя очень хотелось остаться в плену шелка, сохранившего на себе запах любимого мужчины. От этих мыслей было так сладко, что Серега не сразу понял, что лишил себя всего этого лишь по выученной привычке, и сейчас стоял перед зеркалом, начищая зубы просто потому… что так надо. Нахмурившись, он отшвырнул зубную щетку, прополоскал рот и отвернулся от раковины. Его взгляд упал на просторную и манящую своим жемчужным блеском огромную ванную. Выходной у него или нет? Решение пришло в считанные мгновения. Разумовский заткнул пробкой слив, включил воду, подставив под струю всю бутылку пены, и ушел за мартини, попутно прихватив заветный чехол. Вернувшись, он выключил воду, довольно оглядывая до краев полную ванную, покрытую высоченными пенными барханами. Налил мартини в бокал и расчехлил упаковку смазки и длинный увесистый вибратор, нередко скрашивающий сережины вечера в отсутствие Олега. Олег. Имя любимого, которое одновременно стало для Сережи и полным вдохновения и тепла звучанием, и отрезвляющим шлепком в частности. Тот порой был невыносим в своих нотациях, однако, абстрагируя его образ от этих черт, мысли о Волкове одурманивали разум. Недолго думая, Сергей метнулся обратно в спальню, хватая с кровати подушку Олега. Он жадно вдохнул запах любимого, запоминая его до мелочей. Идеально! В изголовье ванны эта подушка уместилась тоже идеально. Пояс лениво поддался незамысловатому движению пальцев. Шелк халата соскользнул на пол, окольцовывая стройную, практически юношескую фигуру. Даром, что Сергею уже было за тридцать. Аристократическая бледность по-прежнему молодила его красивое лицо. Молочные бедра, плавно погружающиеся под клубы пены в воду, все еще элегантно смотрелись на фоне жемчужной ванны, тюлевых шторок и охристых теней в передаче телесных оттенков его любимой картины Боттичелли. Через края ванны лилась вода, завершая этот образ. Олег бы отчитал, так и не смирившись, что дорогие водостоки не справятся с парой капель на полу. Но Олега рядом не было. Только рубин между ягодиц блеснул в тусклом свете, знаменуя полное погружение под воду. Довольно облизнувшись, Сережа отвернулся от зеркала, довольствуясь, что повесил его. Ведь теперь он мог. Больше они ему не угрожали. Распластавшись в воде, Сергей довольно запрокинул голову, утыкаясь в подушку Олега и жадно втягивая носом воздух. Позволил родному аромату вскружить ему голову воспоминаниями о недавней ночи. Довольно заурчав, Сережа потянулся к бокалу, поправил съехавший со стеклянного края лимон, поднес к губам, медленно смакуя и поглаживая пальцами другой руки шпажку с оливками. Сквозь толщу не выпитого напитка любовался дальней полочкой, на которой его ждало следующее развлечение. А нужно ли? Сквозь теплую воду и мягкость подушки, Сережа уже ощущал характерное вдохновение зарождающей неги, что стекала сладостной истомой к низу живота. Пульсация ощущалась отчетливее. Нет, возможно, игрушка даже не понадобится. Или сыграет второй скрипкой позже. Отставив пустой бокал, Сережа подпер голову ладонью, второй обхватил себя, начиная ласкать. Плоть отозвалась сладкой волной, и Разумовский довольно застонал, предвкушающе глядя на полку. Единственным непривлекательным элементом на ней, пожалуй, была резиновая уточка. Даже мочалка и гель для душа сулили телу приятный массаж. Прикусив губу и продолжив оглаживать себя пальцами, Сережа ленно предался мысли об этой ласке, но увлекся настолько, что не услышал тихих шагов за спиной. Как дурманящий запах усилился его непосредственным носителем, небрежно поправившим Сережины волосы, готовые соскользнуть в воду. – Впечатляющий прием таблеток, – скептично протянул Олег, немало удивив Разумовского. Лицо рыжего вытянулось всего на пару мгновений, а он уже дернулся вперед, хватая первое попавшееся под руку — утенка. Тяжелая ладонь легла на плечо, возвращая Сергея в исходное положение. Тот вцепился в утенка обеими руками. – Я всего лишь принимаю ванну. Волков ухмыльнулся. Вытянув руку, он максимально медленно закатал рукав водолазки, одним простым жестом заставляя Разумовского нервно сглотнуть. Сережа уже знал, что будет дальше. И от этого в низу живота становилось все жарче, хотя от мысли, что придется объясняться, по загривку бегали неприятные мурашки. Сжавшись, Разумовский опустил уточку на воду, наблюдая за ее плавными покачиваниями на водной глади. Олег отодвинул ее, нырнув рукой под воду, и сжал ладонью пах Сережи, вынуждая его рвано выдохнуть сквозь зубы. Разумовский в ожидании уставился на Волкова. Тот мягко провел пальцем по шву, скользнул ладонью выше, обхватывая член, положил вторую руку на загривок. – Не зажимайся, Сереж, – Олег улыбнулся одними уголками губ. – Это уже бесполезно. – Я пропустил прием таблеток. Сережа хотел ощетиниться. Хотел бросить вызов, но голос предательски дрогнул, сбившись придыханием. Все-таки очень трудно спорить с Олегом, держащим его за яйца. С любым другим человеком Разумовский бы справился и в более тяжелых обстоятельствах, но в руках Олега он доверчиво плавился, словно повинуясь дурацкой привычке. Волков молчал. Но его лицо было выразительнее любых слов, хотя укор тщательно скрывался: Сережа чувствовал его. Ощущал в каждой морщинке на переносице, в хмуром изгибе бровей и сжатой линии губ. – Что ты хочешь сделать, Волков? – уточнил Сережа, огладив скрытое под водой предплечье любовника. – Пожалуй, не буду портить твою вечеринку, – вздохнул Олег, отпуская Сережу. Отведя взгляд, он заметил разлитые лужи, которые, по всей видимости, также хотел скрыть от него Разумовский. Олег присел на край ванны. – Хотя… Сережа разочарованно застонал: теперь Волков точно отдохнуть не даст. И если ситуацию не спасти, то и о стояке можно забыть. Отложив уточку на полку, Сергей придвинулся к другу, забыв о наполненности ванны. Одна случайная волна, и вот уже брюки Олега промокли по всей заднице. – Вернись на место, – коротко приказал Олег, поднимаясь и подстилая под себя полотенце. Хотя едва ли последнее могло высушить пятно, Волков, как ни в чем ни бывало, потянулся за мочалкой и гелем, неспешно ее намыливая. От осознания дальнейших действий любовника, Сережу вновь пробило сладостным импульсом. Но едва тот опустил руку под воду, Олег перехватил его за запястье и принялся намыливать от локтя до запястья. – Олеж… – Тихо, – перебил его Волков, активно массируя кожу мочалкой, перебрался с руки на грудь, задев чувствительное место на сгибе. Словно не заметив, как вздрогнул Разумовский, принялся намыливать грудь. То и дело аккуратно, но акцентирующими штрихами задевая соски. – Олеж… – всхлипнул Сережа, ерзая по скользкому дну ванной. – Ты же знаешь, что творишь. – В отличие от тебя, – невозмутимо подтвердил Олег, нырнув мочалкой под воду, провел по животу, коснувшись стояка. – Олег! – вскрикнул Разумовский, выгнувшись в спине. – Иди ко мне! – Вода! – напомнил Олег, плохо скрывая самодовольство. – Имеет свойство испаряться! Лезь уже! – нетерпеливо проворчал Сережа, потянув за водолазку, но его отстранили. – Не ширпотреб устанавливали! – Убедил. Сунув Разумовскому в руки уточку, Олег отошел к небольшому диванчику в другом углу ванной и принялся раздеваться. Крайне медленно. Разумовский успел заново изучить каждую черточку его татуировки, каждую впадинку и каждую сочную мышцу его прекрасной спины. Извертелся, вылив еще несколько литров воды за борт, прежде чем Олег развернулся к нему, вновь засветив шрамы от пуль. – Вот почему я люблю твою татуировку, – понурив голову, признался Разумовский. – Ее не испортило фактом моего существования. – Не вовремя ты самоедство включил, Серый, – усмехнулся Волков. – Можешь ниже посмотреть. – Ты прекрасен! – Знаю, – удовлетворенно кивнул Волков, возбуждаясь под пристальным взглядом Разумовского. Стоило ему перешагнуть бортик, как Разумовский подался к нему, не дав сесть. Он не смог сдержаться после долгого любования прекрасными мускулистыми ногами и не менее подтянутыми ягодицами, тут же уместив свои ладони на округлых половинках. Сережа встал перед Олегом на колени, вопрошающе взглянув наверх. – Ты меня дразнишь? – прошептал Олег, глядя в огромные с этого ракурса ожидающие глаза Сережи. – Скажи еще. – Подразни немножечко, – улыбнулся Волков, поглаживая Сережу по щеке, и тот обнял губами головку, вбирая за щеку, под пальцы Олега. – Да что же ты творишь, Серый? Зажмурившись, Олег отвернулся, а открыв глаза вновь, наткнулся взглядом на зеркало. Они отражались вдвоем. Сережа увлекся делом. И никуда от этого вида, ничуть не уступающего ощущениям горячего рта на чувствительной коже, нельзя было скрыться. Сипло рыкнув, Олег отстранил любовника, усаживаясь в воду и довольно наблюдая, как та льется через край. – Видишь? – обрадовался Сережа, присаживаясь рядом. Он ахнул, когда Олег утянул его к себе на колени, усаживая верхом и разводя ноги. – Красиво жить не запретишь. – Вижу, – согласился Волков, орудуя смазкой и целуя Серого в губы, пока тот отчаянно цеплялся за крупные плечи возлюбленного. – И вижу, что красота слишком капризничает. – Олег, мне просто нужен чертов перерыв, – забормотал Разумовский, но его слова потонули в беспокойном стоне, стоило Сереже ощутить ласковые пальцы, мягко освободившие его от пробки. Запыхтев, он принялся ерзать, устраиваясь удобнее. Олег просто обнял его за талию, чуть приподнимая и прижимая ближе к своей по-прежнему горячей груди. Разумовский попытался насадиться, но Олег лишь зацокал, постукивая пальцами по веснушчатой спине. Сережа только успел поднять глаза, встречаясь со строгим взглядом Волка, когда пальцы проникли внутрь, стирая с языка все незаданные вопросы. Сглотнув, Сережа подался вверх, нависая над Олегом, прогнулся в спине, раскрываясь и помогая любовнику. – Один маленький сладкий перерыв, – проворковал Разумовский, прогибаясь сильнее. Олег нахмурился сильнее, и челюсть, казалось, заострилась до предела. Волков не желал спорить, просто заткнул рот Серого свободной ладонью. Помог не спеша оседлать себя, довольно заурчал, оглядываясь по сторонам, когда ему на глаза попался забытый Сережей вибратор. – Для чего он тебе понадобился? – поинтересовался Волков, возвращая себе контроль над эмоциями. Он поднял с полки вибратор, покрутив его одними кончиками пальцев. – Крайне интересно. – Вот это неважно. – Хотел вытащить пробку? – Олег холодно приподнял бровь, от чего по спине Сережи рассыпался сноп мурашек. Пожалуй, единственным правилом Олега, которому Сергей подчинился с большим удовольствием, был запрет трогать пробку, за исключением обыденных ситуаций. И сейчас от строгого взгляда его Волка, у Разумовского плыло сознание. – Читерство портит весь интерес к игре, – прошептал Сережа, потянувшись к уху любовника, слегка прикусив мочку. Но Волков этого словно не замечал, оглядывая тело Сережи больше с интересом, нежели с теми мыслями, что царили в его голове под надежной маской самоконтроля. Включив на самый сильный режим, Олег провел игрушкой по ложбинке между ягодиц Сережи, и чуть поморщился от возникшей в воде волны. Скользнул длиной игрушки по изгибу спины Сережи, целуя его в плечо, и вновь накрыл ладонью загривок. Олегу еще предстоял долгий разговор с этим любителем мартини, но пока хотелось лишь наслаждаться. От прикосновений вибратора Сережа низко застонал. И чем выше поднималась игрушка, тем тоньше звучал стон. Вот он! Толкнувшись в любовника, Волков отстранил его от своей груди. Неверно расценив намек, Сережа начал активно ерзать, насаживаясь до конца, на что Олег лишь довольно зарычал и поднес игрушку к приоткрытым губам Сережи. – Так хотел использовать? – уточнил Волк. Разумовский лизнул самый кончик, сводя с ума наемника, и без того сохранявшего лицо последним усилием воли. Он давно уже выучил правила игры, дописав к ним свои. Какая разница, что он то и дело забывал чуть ли не половину, если был в состоянии вспомнить в нужный момент самое пикантное? – Шире, – коротко велел Олег, отрывисто толкнувшись, от чего Сережа довольно застонал. Разумовский, послушно высунув язык, подставился, когда Олег мазнул игрушкой перед самым ртом. Сережа поймал ее, широко лизнул, не сводя с Волка игривого взгляда; спрашивая, что будет дальше. Но тот пораженно молчал, продолжая водить игрушкой по налитым алым губам любовника, оттягивая и сминая их. Рыжий подыгрывал, обхватывая по длине и сладко постанывая так соблазнительно, что у наемника сорвало крышу. Перехватив любовника за талию, Олег опрокинул его в воду, устраиваясь сзади, и ухмыльнулся, когда Сережа вместо опоры, обнял шелковую подушку, прикусив ее, чтобы не закричать. Никого уже не волновала льющаяся за край вода, хотя выплескивалась она беспрерывно. Олег неистовствовал, вбиваясь в податливое тело широко и сильно, хватаясь то за края ванны, то за талию, грудь, шею Разумовского. Наконец, Волков нашел его губы, проникая длинными пальцами в теплый рот и затыкая сладкий стон. А Сергей и рад стараться, вбирая и посасывая пальцы с таким усердием, что грозный Волк уже захлебывался в своем густом стоне, все чаще срываясь на хрипцу, от которой пальцы на ногах поджимались. Воздух кончился. Пытаясь соблазнить друг друга сильнее, они сами падали без малейшей надежды на опору все глубже и слаще, цепляясь и утягивая в бездну, в которой не существовало ничего, кроме них двоих, их жадных ласк и попыток урвать все больше наслаждения. Пока оно не снесло их густой лавиной всхлипов и грубых объятий, сцепленных в замок пальцев и жадных поцелуев на плечах, пульсации внутри… так глубоко, что стерлись последние границы. Резкий рывок, судорожное горячее дыхание почти в унисон. Всплыть в реальность им предстояло вместе. Откинув мокрые пряди с глаз, Сережа проморгался. Ванна опустела почти наполовину. – Если мы вылезем, воды вообще почти не останется, – задумчиво произнес он, все еще нежась под теплой тяжестью тела Волкова на своей спине. Тот попытался встать, но Разумовский дернул его за руку, вновь опрокидывая на себя, как самое любимое в мире одеяло. – Ты сейчас о воде хочешь поговорить? – устало пробубнил Волков, смазано целуя любовника в плечо. – Да. Пожалуйста. Другое совсем не так интересно. – График крайне выматывающий, Сереж, – согласился Олег. Он перебирал в уме весь прием медикаментов, расписание диет и распорядок дня. Об этом сейчас даже думать было тяжело. Нещадно хотелось отдыха. Хотя бы на пару часиков. Возможно, согласиться с Серым, послушать рассказ о воде. И сделать хоть что-то неправильное с ним вдвоем. Вместе.