Депрессивный Чай

      У Се Ляня депрессия уже пять лет. Он особо это и не скрывал никогда, но мало кто о ней знает, некоторые если и догадывались, то смиренно молчали, потому что по Се так и не скажешь, что он болен. Он кажется просто очень мягким и спокойным парнем с грустными, «щенячьими» глазами, чьи руки вечно в карманах, и который так просто и душевно улыбается всему. Простой паренёк, думается сначала: знает достаточно много, много чем увлекается, много о чём может рассказать, всегда притягивает к себе внимание.       Но что творится у него на душе?       Этого не знал и не видел никто. Каждый день Се Лянь возвращался в серую однушку, закидывал рюкзак куда-то под кровать и лицом ложился на подушку с тяжёлым вздохом. Лекарства на тумбочке принимались всего пару раз, но эффект от них Се Ляню не нравился. Да, мир становился немного ярче, мысли о своей ненужности хоть и не отчищались, но затихали. Но Се Лянь знал, что как только действие таблетки закончится, мрачные мысли вернутся, мир снова погрузится во тьму, а он будет ненавидеть собственное дыхание. Есть ли смысл тогда их принимать, если они создают лишь иллюзию того, что всё в порядке? Се Лянь считал, что нет. К тому же, даже с депрессией он продолжает делает обыденные дела, пусть и так вяло, пусть он и потерял всякий смысл каждый день одеваться во что-то чистое, мыть посуду или причёсываться. Он это делал по инерции, порой даже не задумываясь. Так и проходили дни Се Ляня.

***

      — Вы — господин Се? — в один из обычных будней к Се Ляню подошёл молодой парнишка, младше на несколько лет точно. «Наверное, первокурсник» — подумал Се Лянь, кивая ему.       — Что же, а меня зовут Хуа Чэн, я первокурсник, и… я давно хотел с вами познакомиться. — парень немного замялся и щёки заалели от смущения.       — Познакомиться со мной? Почему же? Чем я так привлёк тебя, Хуа?.. Чэн.       — Про вас много рассказывали.       — Боюсь представить, что, — хмыкнул Се Лянь, вспоминая Му Цина и Фэн Синя, которые всё ещё являлись его однокурсниками, но получили звание «бывших» друзей. Они имели особую привычку: презрительно махать рукой, когда их спрашивали о Се Ляне.       — Что вы очень много знаете, и каждую сессию сдаёте автоматом, рассказали про случай, когда вы спорили с преподавателем, и вас вызвали на комиссию…       — Я-я понял, что тебе уже рассказали чуть ли не мою биографию. Что ты от меня хочешь?       — Хочу подружиться с вами… — тихо сказал Хуа Чэн, но Се Лянь его услышал и хмыкнул снова.       — Ну если хочешь, дружи. Только я друг плохой для тебя, Хуа Чэн. В три часа ночи не прибегу к тебе на помощь, как это часто делают, поддерживать не умею.       — Для меня дружба с вами — это наш разговор, — сказал Хуа Чэн, сияя глазами. — А… можно я буду называть вас гэгэ?       — Да, можно, — одобрительно сказал Се Лянь, — и не обращайся ко мне на «вы», раз уж мы теперь дружим.       — Хорошо! Спасибо, гэгэ! — на эти слова Се Лянь лишь улыбнулся.

***

      Се Лянь зашёл в автобус и сел в самый хвост у окна. В наушниках какая-то музыка, за окном пейзажи быстро сменяли друг друга в такт этой музыке. Всё по-прежнему. Только теперь у него есть… друг? Ну конечно нет, тот мальчик просто наивный глупышка, и они знакомы всего один день. Пока что этот Хуа Чэн ничего из себя для Се Ляня не представляет. Автобус останавливается и прерывает мысли. Ему нужно выходить, но взгляд останавливается на знакомом лице.       Фэн Синь.       Одарив его чем-то вроде кивка, Се Лянь выходит.       Снова заходит в квартиру, снова бросает рюкзак под кровать, снова даже не смотрит на прописанные таблетки. «Интересно, — думал Се, глядя в серый потолок, — когда эта обыденная, ничем не наполненная жизнь закончится? Когда я глубоко вдохну в последний раз?» Ответа на эти вопросы не было, а он их и не искал. Ему лишь было жалко себя и своё состояние, к которому он привык. Зачем бороться с этим недугом, если он вернётся, снова будет мешать дышать и мыслить, будет толкать к краю этой жизни? У Се Ляня нет никого, кто бы помог ему защититься от влияния этой болезни. Самые близкие люди, которые могли быть у него, оставили его.       Он одинок.

***

      — Гэгэ! — крикнул Хуа Чэн, подбегая к парню и что-то протягивая. — Я взял нам коробочки с коктейлями. Я не знал, какое тебе точно понравится, поэтому взял клубничный, держи!       — Хех, а ты угадал, — Се Лянь улыбнулся и взял коробочку. Глазки этого мальчугана снова засияли от счастья. «Не дай боже он боготворит меня, это плохо кончится», — подумал Се Лянь, попивая свой коктейль.       — Гэгэ, а почему ты всегда такой… ну…       — Говори, как есть.       — …такой грустный? — Хуа Чэн покраснел и исподлобья поглядывал на всё ещё спокойное лицо Се Ляня, пребывающее в раздумьях.       — Разве это так заметно? — Се Лянь озадаченно посмотрел на парня.       — Ну вообще да.       — Хм…       Се Лянь покрутил в руках трубочку от коктейля. Обычно никто вслух не говорил ему этого. Неужели у него всё на лице написано? Его отчаяние и боль, его мысли? Се Лянь потряс головой, естественно, что ничего из этого не было «написано у него на лице», он снова себе надумывает.       — Гэгэ? — Хуа Чэн снова вырвал Се Ляня из раздумий. — Скажи, как у тебя мозг не взорвался?       — В смысле?       — Ты постоянно о чём-то думаешь, ты словно не здесь.       — А, ну… не знаю, но мне иногда кажется, что вместо мозга у меня одно огромное ничего, там уже давно всё взорвалось, — улыбнулся Се Лянь своей странной, по его мнению, шутке, но Хуа Чэн явно поддержал его юмор.       — Ну эй, смотри куда идёшь! — Хуа Чэна резко оттолкнули и он врезался в плечо Се, тот тут же поддержал его. Се Лянь взглянул на обидчика. Им оказался Му Цин. Му Цин же округлил глаза, увидев своего бывшего друга, кашлянул, промямлил что-то про извинения и быстро удалился. Се Лянь лишь хмыкнул. Это вся его реакция после стольких лет дружбы? Что же, так тому и быть.       — Гэгэ, вы знакомы? Вы так посмотрели друг на друга.       — Да, знакомы. Ты в порядке? — Се Лянь постарался сразу же перевести тему. Ему не хотелось уходить в какие-то подробности о прошлой дружбе, тем более, что это дела минувших лет. Хуа Чэн кивнул и они двинулись дальше.

***

      Се Лянь не понимал своего нового друга. Почему Хуа Чэн продолжает с ним общаться? Что в нём такого особенного, чего тот не нашёл в однокурсниках? Се Лянь думал, что это пройдёт, почему-то продолжая общаться с парнем, с их первой встречи минул уже месяц. Се подметил, что Хуа Чэн очень любопытен и к тому же способный к учёбе, когда по его просьбе помогал ему с конспектами и материалом для проекта. «А он смышлёный парень…» — думал про себя Се Лянь, в глубине души вздыхая. Хуа Чэн во многом лучше его самого, зачем же он общается с таким, как Се Лянь? Ему это было решительно непонятно. Он давно хотел узнать причину, почему Хуа Чэн в тот день подошёл к нему. И вот случай, наконец, представился: обыкновенная прогулка в парке — очень подходящее время и место для разговора.       — Хуа Чэн. — коротко позвал Се Лянь, и парень с лёгкой улыбкой посмотрел на него. — Почему ты в тот день подошёл ко мне? Что тебя так привлекло?       — Ну, во-первых, ты с самого начала был очень интересной личностью, как о тебе рассказывали. Во-вторых… ты выглядел одиноко.       — Разве?       — Угу, ты постоянно вроде бы в окружении людей, но я видел, что ты очень сильно теряешься, ты словно… боишься чего-то?       Се Лянь ничего не отвечал. Парень явно читает его как книгу и словно знает целиком и полностью, хотя ничего такого личного он ему не рассказывал. Так почему Хуа Чэн так… понимает его? Может, он уже давно за ним наблюдает? Провожает по пятам от университета до дома? Се Ляню стало немного тревожно от подобных мыслей, хотя Хуа Чэн ничего подобного не внушал своим видом, он больше походил на обычного общительного парня. Се Лянь завёл руку за голову и почесал где-то под маленьким пучком. Хуа Чэн тоже молчал, он ждал реакции Се Ляня. Если быть честным хотя бы с самим собой, Ляню было очень комфортно с ним, в отличии от многих, он умел понимать с полуслова, всегда был готов выслушать и помочь, если это нужно. Такими знакомствами Се Лянь не мог похвастаться, хотя Му Цин и Фэн Синь были примерно такими же, хотя тут дело было в количестве вместе проведённого времени, а Хуа Чэн с самого начала общения оказался очень приемлемым и комфортным.       Тучи медленно сгущались, начинало сомнительно темнеть, пара капель приземлились Се Ляню на лицо, и тот справедливо заключил, что сейчас наверняка начнётся сильный ливень. Как на зло, ни у Се, ни у Хуа не оказалось с собой зонта, но в нескольких метрах был дом Се Ляня. Се Лянь сначала не хотел впускать Хуа Чэн в свою однушку, там не прибрано, к тому же очень много доказательств, что Се Лянь много чего не договаривает Хуа о своём состоянии. Но дождь начал мелко моросить, выбора не оставалось, и Се Лянь предложил другу остаться у него до тех пор, пока дождь не закончится.

***

      — Проходи, — сказал Се Лянь, — обувь поставь сюда. Извини, у меня небольшой бардак, надеюсь, он не смутит тебя, — Се Лянь проследил за тем, как Хуа Чэн аккуратно поставил ботинки на полку и двинулся по небольшому коридору, осматриваясь.       — Я видел бардак и похуже, гэгэ, не волнуйся, — бодро прикрикнул Хуа, заходя на кухню. — Я могу поставить чайник?       — Да, конечно, — вслед за парнем на кухню вошёл и Се, немного улыбаясь. Ему было немного страшно от того, что в его квартире находится Хуа Чэн, он никогда сюда никого не пускал, и ему казалось, что в своих мыслях Хуа Чэн очень сильно разочарован в гэгэ, ведь, в самом деле, квартира была плохо убрана, выглядела серо и уныло, не чета такому яркому и красивому парню, как Хуа Чэн. Он был буквально красным пятном на запачканном холсте. Се Лянь не мог отделаться от тревожного чувства никчёмности к глазах парня, хотя тот даже ничего не сказал. Чайник закипел и Хуа Чэн сам разлил воду по кружкам и закинул пакетики с чаем. Ещё минуту они молча пили чай, пока дождь усиливался и уже нещадно стучал по шатким окнам квартиры Се.       — Гэгэ, я в ящике нашёл кое-что… Не хотел тебя спрашивать, но всё же спрошу.       — Я слушаю.       — Там лежала полная пачка антидепрессанта… Это твоя? — Хуа явно замялся, боясь задеть Се Ляня этим вопросом. Но тот не пошевельнулся, он знал, что рано или поздно он или сам расскажет, или всё само откроется.       — Да, это моё. Я их не пью уже давно.       — У тебя депрессия?       — Да.       Хуа Чэн потупил взгляд и замолчал. Выразительные чёрные брови слегка сморщились в раздумьях, ещё минуту он молчал.       — А почему ты не пьёшь таблетки?       — Потому что в них нет смысла. Они помогают лишь на несколько часов, и они не лечат меня, а лишь притупляют чувство вины перед всем миром и желание сдохнуть в канаве, извини за грубость.       — Всё в норме. Но они ведь должны лечить, разве нет? Тебе ведь их для чего-то назначили.       — Да, назначили, но, понимаешь, Хуа Чэн, я ненавижу иллюзии, которые они создают. Я уже сказал: они лишь притупляют чувства, окрашивают мир в цвета, но они не избавляют меня от болезни. Мне не нужно лечение, в котором я только окунаюсь в нормальное состояние, и выныриваю тут же.       Снова молчание. Хуа Чэн потёр подбородок и поджал губы, делая глоток чая. О чём он думал, Се Лянь не знал, но мог предполагать. Наверняка подбирает нужные слова, чтобы спросить ещё что-то, хотя знает, что для Се Ляня даже самые грубые слова не покажутся таковыми.       — И давно она у тебя? — наконец, Хуа Чэн прервал молчание.       — Уже пять лет.       — А из-за чего она началась?       — Трудно сказать, я и сам не знаю. На это было множество причин. Пять лет назад жизнь мне казалась адом, родители погибли в автокатастрофе, дом сожжён, все родственники отвернулись, а друзья... Я сам бросил их. Я остался один, и тогда я действительно думал, что умереть — единственный вариант. К сожалению, я настолько неумелый, что не смог причинить себе максимальный вред, поэтому просто резался. Пару раз сходил к психотерапевту, мне выписали рецепт, но больше я в кабинете не появлялся, таблетки, как видишь не пью, желание умереть не пропало, но утихло. Вот так и живу, смог поступить в университет, пытаюсь учиться, чтобы в будущем работать и ни о чём не думать.       — Это звучит очень грустно, ты знал?       — Да.       — А твои друзья… Почему ты бросил их? — Я был уверен, что надоел им со своими проблемами. Ты не думай, что у меня их была куча, два лучших друга, с которыми мы были не разлей вода.       — Получается, я для тебя за всю жизнь третий друг? — Хуа Чэн спустя столько времени наконец-то позволил себе взглянуть в пустые глаза Се Ляня.       — Получается, что да. — Третий… — Хуа снова задумался, но не надолго, — знаешь, у меня в детстве было что-то вроде прозвища: «Сань Лан», потому что я всегда был третьим. И сейчас я снова третий, хех.       — Ты на что-то намекаешь? — Се Лянь изогнул бровь, явно не понимая, что от него хочет Хуа Чэн.       — Ну… ты можешь звать меня Сань Ланом, если хочешь, — парень широко улыбнулся, словно он предлагал какую-то дельную вещь, а не называть его, вроде бы, обидным прозвищем.       — Хуа Чэн, разве это не будет…       — Не будет, я и так знаю, что всегда третий, гэгэ.       Се Лянь думал, что Хуа Чэн пытается над ним посмеяться, но на него это не похоже, он говорит абсолютно серьёзно. Се Лянь не удержался от улыбки.       — Ладно, Сань Лан.

***

      Му Цин и Фэн Синь стояли и курили у магазина. Они разговаривали о чём-то своём, когда к ним подошёл какой-то парень в красной рубашке и белых брюках. — Вы — Му Цин и Фэн Синь, верно? — Ну да, — Фэн Синь сделал затяг, — тебя что-то интересует? — Да, меня интересует, какими нужно быть дураками, чтобы дать лучшему другу спокойной уйти, не попытавшись ему помочь?       Му Цин закашлял от такой дерзости, а Фэн Синь вскинул бровью.       — Чего? Ты о чём?       — Не о чём, а о ком. Я о Се Ляне.       Парни сразу же замолчали. Му Цина вдруг заинтересовала сигарета в его руках, а Фэн Синя — люди на тротуаре.       — Долго будете молчать?       — Ну... Он же сам ушёл. — подал голос Му Цин.       — И что?       — Он не вывозил всей той херни, что на него навалилась, а рассказать нам он почему-то не решался. А когда я прямо высказал ему свою претензию…       — Ты наорал на него, — вставил Фэн Синь, продолжая глядеть куда-то в сторону.       — Ладно, наорал на него. Я высказал ему, что держать всё в себе не стоит, что поступает он ужасно, когда ничего нам не говорит, к тому же, он ничего не сказал об автокатастрофе и пожаре.       — А ещё ты назвал его плохим другом, — снова заметил Фэн Синь.       — А ты стоял и молчал, — закатил глаза Му Цин, — ну и, в общем, мы дали ему сделать выбор: либо он перестаёт корчить из себя сильного героя, либо мы просто не друзья.       — И?.. — Хуа Чэн округлял глаза с каждым словом Му Цина.       — Он ничего не сказал. Я ушёл первым. А уж почему Фэн Синь ушёл, я не знаю.       — Он послал меня за тобой, сказал, что прежними друзьями мы уже не будем. — Фэн Синь тяжело вздохнул и затушил сигарету. — Он тогда был очень плох. И руки все в бинтах были.       — И вы… больше не общались? — Хуа Чэн горестно взглянул на ребят.       — Нет. Он не выказывал желания, да и мы как-то тоже.       — А ты его новый дружок, да? — заметил Му Цин, на что Хуа кивнул. — Удивительно, что он смог найти нового друга. Он стал весьма необщительным за эти пять лет.       — У него депрессия. — мрачно сказал Хуа Чэн, глядя в пол.       Му Цин снова закашлял. Фэн Синь сначала подумал, что ему показалось, но проблемами со слухом он, к сожалению или к счастью, не страдал.       — Ты пошутил? — севшим голосом сказал Му Цин.       — Я похож на клоуна? — Хуа Чэн посмотрел на Му Цина и тот словно уменьшился перед ним, ощущая себя маленьким котёнком перед большой собакой.

***

      — Гэгэ! — Хуа Чэн вошёл в прихожую, рукой приказывая парням зайти. Те немного помялись, но посмотрев друг на друга и кивнув, всё же вошли.       — Сань Лан, ты что-то забыл? — Се Лянь вышел из комнаты с улыбкой, но она тут же угасла, сменившись на удивление. — А… Зачем ты их привёл?..       — Привет, Се Лянь, — сказали парни хором, продолжая стоять за спиной Хуа, словно прячась от него.       — Я думаю, вам давно стоит поговорить и всё обсудить. — серьёзно сказал Хуа Чэн и отступил, чтобы Му Цин и Фэн Синь могли пройти. — Пока будете разговаривать, я пойду прогуляюсь и куплю чего-нибудь съестного.       — Х-хорошо, — пробормотал Се Лянь, и вслед за парнями вошёл на кухню.       Ребята выясняли отношения ещё несколько часов. К тому времени уже стемнело, Сань Лан давно вернулся из магазина и сидел в ожидании в комнате, разбирая небольшой бардак в шкафах Се Ляня. Он не слышал ни слова из разговорах бывших друзей, а если и слышал, то специально затыкал уши. Это только их дело, он не имеет права слушать их личный разговор. Суть его ему ясна и понятна, а больше и не нужно. Наконец, Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин вышли.       — Не забудь его поблагодарить, ладно? — сказал Му Цин.       — Я ему век буду благодарен, хехе. — Се Лянь почесал затылок и улыбнулся.       — И только попробуй в следующий раз от нас что-то скрыть, ты поступишь ужасно, помни, — заключил Фэн Синь. Парни попрощались, дверь захлопнулась. Се Лянь вошёл в комнату, которая уже сияла.       — Сань Лан…       Хуа Чэн сидел на кровати, отдыхал, он усталыми глазами взглянул на Се Ляня.       — …Спасибо тебе.       — Ох, да не за что, я не сильно старался, так, пыль в основном протёр, да…       — Я не об этом. Спасибо, за то, что привёл их и заставил нас поговорить. Нам действительно было это нужно.       — И снова не за что, гэгэ. Ты был им необходим, а они тебе. — Хуа Чэн встал и подошёл к Се Ляню. — Скажем так, моя миссия на этом закончена, я помог тебе, а больше мне нечего здесь делать.       — Ты передумал со мной дружить? — улыбнулся Се Лянь. Эти слова кольнули Хуа Чэна, и он удивлённо заглянул в глаза Се. Ни капли лукавства там он не разглядел.       — Но… у тебя ведь уже есть друзья. — Я был бы не против иметь третьего друга. Что скажешь?       Хуа Чэн широко улыбнулся.