Белка и Космонавт

      С той ночи прошёл месяц. Две недели назад после истерик и ссор, которые устраивала Катя, но ни в коем случае не повышал голос Холмогоров, Космос съехал из дома. Катя не была против того, чтобы помогать и дальше бывшему мужу. Все таки любовь сильная к нему. И не была против того, чтобы он остался дома. Были ночи, когда тело Холмогорова начинало ломать. Жуткая ломка отключала его мозг. Он пытался найти кокс. Пару раз сорвался на Костенко, когда шарил по своим карманам, потому что точно помнил, что оставлял футляр с наркотиками там. Но Катя все выбросила, о чем неоднократно повторяла. А после того, как помогала прийти в себя и Холмогоров уже засыпал, девушка спускалась в мастерскую и срывала глотку от истерик, напевая песни и обдирая пальцы об струны гитары. Работу она забросила. Ни один чертёж не удавался, поэтому пришлось отказаться от новых задумок космических ракет. На очередное утро Космос встал и прошёл на кухню. Дети с сонными лицами завтракали, Катя расставляла завтрак, а Шаман дремал под столом. Все как обычно. Такая атмосфера даже нравилась непостоянному Холмогорову. Мешало лишь несколько факторов: опухшее лицо его Белки от ночных истерик, израненные пальцы и хриплый голос, которым она изредка отвечала семье. В его душе тогда черти плясали чечетку. Он начал злиться на себя. Последней каплей стало увиденного им после обеда, когда он решил спуститься в мастерскую, чтобы что-то спросить у бывшей. Но он даже не успел войти в помещение. Мужчина приоткрыл дверь в мастерскую и увидел то, как девушка прорычала от злости, выбросив очередной чертёж туда же, где и лежала остальная неудавшаяся гора. В воздухе витал аромат дорогого виски и «Мальборо». Он решил не вмешиваться. А когда она успокоилась и поднялась наверх, Космос уже собрал оставшиеся вещи и сказал, что уходит. Что не хочет больше насиловать морально Катю. На удивление, реакция девушки была спокойной, мол: «Хорошо, если ты так решил и уверен, то конечно.» Но тот не знал, в насколько сильную истерику впала Катя. Эта истерика была куда сильнее всех предыдущих. Белке хотелось тогда снова очутиться в руках Космоса и прижаться лицом в широкую грудь. Хотелось, чтобы именно он пожалел свою Белку. — «Это первый. К КПП подъехал Филатов.» — Пропусти. — ответила в рацию Катя, затушив сигарету. Через минуту в гостиную вошел старший брат, увидев девушку на диване перед работающим телевизором, сквозь который смотрела Катя, отпив виски. — Привет, Белка, — поздоровался брат. — Ага, — кивнула она, снова налив себе половину хайбола и сразу отпив. — Ну что? Вижу, ты не очень, — подметил тот, сев в кресло и посмотрев на бледную сестру с синяками под глазами. Всем видом сейчас Катя напоминала своему брату Холмогорова. — Как Космос? Он приезжает изредка в офис и говорит, что все в порядке. Вроде как, даже не видели, чтобы он нюхал. — Позвать? — посмотрела на Фила Катя, выпив залпом напиток. — Ах, извини, не могу. Он здесь не живет. — Поделишься, что случилось? — А что случилось? — вскинула рыжую бровь Костенко. — Все в порядке. Решил на здравую голову, что ему нужно съехать. Что с ним уже все в порядке. Ну и пожалуйста. Если действительно так, то я, правда, очень рада за него. Вызвалась помочь, помогла, он решил, что я справилась с этой работой, что с ним уже все замечательно, съехал. В конце концов, он мне давно не муж. Зачем мне его держать? — она уже налила себе очередной хайбол и поднесла к раскрытому рту, но тут стакан отобрали, простучав по белесым Беличьим зубам. — Кончай бухать! — отставил в сторону виски со стаканом Филатов, громко прорычав на сестру. — Я же вижу, что тебе хреново. — Слушай, спасибо, что поинтересовался мной и приехал, благодарна, честно. — закурила Катя. — Катюх, я уже давно заметил, что для тебя важно, чтобы другие были здоровы, но себя ты не хочешь беречь. Побереги себя, сестренка. У тебя двое детей. Тебе сейчас о них и о себе нужно думать в первую очередь. — Я о них и думаю. Каждый день. И не только думаю. У детей все есть. Они счастливы и ни на что не жалуются. Не болеют, тьфу-тьфу, — постучала по дубовому столу Катя. — Тогда о себе тоже подумай. Хотя бы перестань пить. — Не сопьюсь, так сойду с ума. — хмыкнула девушка. — Белка! — А что ты хочешь, Фил?! Ты думаешь, я не понимаю того?! Мне уже давно пора в психушку! У меня срывы каждую ночь! — на злых иссиня-зелёных глазах в появились и слёзы. — Как начинаются мои сутки, знаешь?! Истерика — сон — подъем — приход в себя — дети — снова истерика! Мне осточертело так жить, Валер! У меня было все идеально, до аварии на ЧАЭС! До «смерти» отца! До смерти матери! — она затушила не докуренную сигарету и спрятала в ладонях лицо, попытавшись прийти в себя. — Без обид, Валер, ты мне стал близким человеком, я тебя, как и остальных, сильно полюбила. Но иногда мне кажется, что лучше бы я прожила год в детском доме, а после осталась жить в Харькове. Нашла бы себе спокойных друзей, спокойного мужчину. Жила бы в идиллии. — Так почему же ты выбрала Москву, Белка? — тяжело вздохнул Фил, почувствовав горечь на сердце. — Я всегда могла отказаться от вас. В любой момент могла порвать с вами связи. Зажить с нуля. — Катя посмотрела на брата, в глазах которого увидела легкую обиду и горечь. — Но мне нравилось жить той жизнью, которая у меня началась после переезда к тебе. Да и если бы я попыталась все разорвать? Вы ж, идиоты, из-под земли б меня достали! Вы ж, неугомонные, слов не понимаете. Сделаете по-своему. От вас, дураков, хрен сбежишь. Да и не хотела я от вас всех уходить. И сейчас не хочу. Вот такая вот мазохистка. Я лучше подохну, чем потеряю вас всех. Вы сделали меня счастливой, подарили мне это счастье. Но за счастье надо платить. Тут два варианта платы: либо человек страдает всю жизнь, либо умирает. Если не подохну, значит, мне суждено страдать оставшуюся жизнь. Да и кто мне позволит умереть? Вы четверо? М-м. Сейчас я живу ради детей и вас четверых. Я не хочу умирать только из-за этого. Пока меня хоть что-то держит — я не умру. Из закопанной могилы выкарабкаюсь. — Кать, если ты так хочешь жить, то не думай о проблемах. — заключил Филатов. — И, реально, перестань бухать. А ещё было бы неплохо бросить и сигареты. Тогда ты точно выживешь. — Фил… — она затушила окурок и снова посмотрела на брата. — Говорят, смерть забирает лучших. Тогда будьте все последними мразями. Но не отрекайтесь от принципов и ценностей. Я хочу видеть ваши лица в старости. — Тогда и ты, Белка, стань последней сукой. Я тоже имею желание видеть твоё постаревшее лицо. — усмехнулся тот.

***

      Конец декабря наступил совсем нежданно. Подготавливаться к новому году в этом году не пришлось особо. Катя даже звать никого не будет. Может быть, старших Холмогоровых. А что? Беловы вроде как забугор улетают. Филатовы уедут к родителям Томы. Пчелкин как всегда либо сам по себе, либо с родителями. Ну если, конечно, хорошо все пойдёт и они с Холмогоровым помирились, то вместе пойдут в кабак. Ну это по собственным соображениям Костенко. А так, Катя уже знает план на новогоднюю ночь: маленькое застолье с детьми, куранты, бокал шампанского, а там можно и на боковую. Дети уж точно даже до часу ночи не протянут. Может быть даже отпустит половину охраны до вечера второго числа. Этакий подарок на Новый Год работникам. А остальной половине даст двухнедельный отпуск потом. К тому времени девушка даже работу нашла. Вышло это спонтанно. Она отыскала новенькую панк-группу, которой хотела продать строки той песни про белые крылья. И это было даже не из-за отсутствия денег, на что она не жаловалась. Просто в голову пришла мысль о том, что четверостишье и в правду хорошее, а такому пропадать нельзя. Да и ей полюбилась группа. И стиль у них хороший. А там и вышло так, что у них ушёл солист. Ребята предложили ей спеть одну из песен. А после, восхитившись пропадающим талантом и женским вокалом, предложили ей вступить в группу. Так она будет и заниматься любимым делом, и зарабатывать хорошие деньги. Вот и сегодня группа собралась в дорогом кабаке, чтобы дать предновогодний концерт. А на свой процент со сборов Катя планирует купить детям хорошие подарки. Да и выступление обещает быть жарким, на что группа планирует подзаработать побольше денег. Да и у них, не без помощи новой солистки, появилось хорошее оборудование, что должно улучшить качество музыки. — Привет, Катюх! — поприветствовал солистку Слава — гитарист и бек-вокалист. — Ну что? Готова дать свой дебютный концерт? — пихнул девушку в плечо своим барабанщик Кирилл. — Жим-жим чуток, а так вроде готова… — выдохнула девушка, повесив пальто на крючок. — Лиса, иди пока прихорашивайся, — пропихал девушку Саша Русаков — ещё один гитарист. — Мы должны произвести фурор сегодня! — Ну у нас же все зависит от солиста… — закатил глаза Саня Агафонов.       Катя закрыла за собой дверь и положила чехол с одеждой на диванчик. Решила, что краситься не будет. Для такого случая у неё есть белая маска, закрывающая полностью верхнюю часть лица, оставляя отверстия для глаз. Она объяснила это группе тем, что она из богатой семьи, и если об этом кто-то из знакомых узнает — будет не очень хорошо. Парни против не были. Приведя волосы в порядок, надела чёрные джинсы, берцы, топ и косуху. А после взяла маску и вышла. — Вау! — присвистнул Русаков. — Ну что? Репетируем? — очнулся Кирилл. — Какой репетировать?! — сорвался с места Агафонов. — Там уже народ собрался! — Катюха не готова, — покачал головой Слава. — Все нормально. — успокоила ребят Катя, натянув маску и выдохнув полной грудью. — Так, тогда я сначала представлю Катю, — начал перечислять действия Слава. — Потом ты, Катюх, выходишь. А дальше по сценарию. — Хорошо. — кивнула группа. — Тогда выходим.       Ребята вышли на небольшую сцену. Свет софитов ещё не врубили. Гости заведения даже не обратили внимание на малоизвестную группу. Слава подошёл к микрофону и заговорил. — Приветствую Вас, наши дорогие слушатели. Прежде, чем начать, я хочу представить Вам нашего нового солиста. Поприветствуйте, наша дорогая и обожаемая Лисица! — послышались слабые аплодисменты. Катя ещё раз глубоко выдохнула и вышла на небольшую сцену, подойдя к микрофону. В лицо ударил свет софитов, позволяя ей увидеть лишь вход вдалеке от сцены в заведение. Гостей почти не было видно. — Кать, готова? — раздался тихий голос сзади от Славы. Девушка слабо кивнула и заиграла громкая музыка.       В нужный момент Катя запела всей своей грудью, исполняя песню так, будто она не поёт, а изливает душу всей прогнившей страны. Здесь и злые нотки, и саркастические усмешки. Она заметила, как силуэты гостей пооборачивались к сцене, обратив внимание на группу. Первый куплет и припев были исполнены идеально. К концу второго куплета Катя увидела вдалеке, как из вип-комнаты вышли четверо очень знакомых лиц и сели за дальний стол. Ее голос дрогнул, но после она сразу же собралась и запела. — Правильно думай, правильно чувствуй! Сердцем в могиле — душой в тюрьме! Это Россия — Россия для грустных: Ни выбора, ни перемен, Ни выбора, ни перемен! — и песня закончилась, а девушка отдышалась полной грудью, улыбнувшись. А народ заопладировал. Кто-то даже просвистел и попросил ещё. Лишь та четвёрка вдалеке не шелохнулась. Спокойно сидели и пили, а кто-то курил.       Ряд следующих песен заставил девушку забыть о присутствии Белова и его Бригады. Заставил расслабиться и отдаться музыке. Стало слишком хорошо. И вот конец. Заиграла последняя мелодия, над которой группа работала с самого пришествия Кати. Костенко тогда принесла им четверостишье, после чего группа придумала текст. — Город расколется на мириады зеркал, Рвутся в любовных пожарах петарды сердец, Стенка — за стенкой душа — за душою тоска, Тянет в болотную топь заколдованных мест. — запела Катя, а в голове в очередной бесчисленный раз пронеслись воспоминания, начиная со дня прибытия в Москву и заканчивая последними редкими встречами с этой четверкой. — Я же тебя никогда никому не отдам, Пело сердечко и плакали гордые льды, Наши тела бы могли отыскать по следам, Если бы мы не забыли оставить следы… — тут начали появляться воспоминания, когда Катя и Космос оставались лишь вдвоём, начиная с того вечера, когда он ее впервые проводил до дома, показывая фокусы с монетой, и заканчивая постелью. —  Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте, Через тернии, провода, — в небо, только б не мучаться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучилась! Знаешь, я так соскучилась, Знаешь, я так соскучилась, Знаешь, я так соскучилась, Знаешь… — чувства одиночества одолели разум и захотелось реветь навзрыд, но нельзя. Катя не сдерживает искренние эмоции. Удаётся лишь сдержать слёзы. — Встретимся и за секунду проносится ночь, Но вечностью черной разлука обрушится вновь. Так почему же мы всё разбегаемся впрочь? Зная в каком направлении наша любовь… — чувство любви и больной разлуки резанули по сердцу. Слёзы еле удаётся сдержать. Текст песни и искренние эмоции солистки заставили обратить на себя все внимание слушателей и отвлечься от разговоров и употребления своих заказов, чтобы посмотреть на эту девушку в маске на половину лица, что закрывает все, начиная со лба и заканчивая щеками с носом. — Мы друг для друга давно стали как зеркала. Видеть тебя и всё чаще себя узнавать, Нитью незримой нас намертво сшила игла, Так больно, когда города нас хотят разорвать… — а ведь действительно. Катя сейчас видит в зеркале Космоса. Она стала такой же. Теперь нет страха перед убийством человека. Нет страха подставиться под пулю. Она стала даже внешне как Космос: бледная, тощее лицо и мешки под глазами. Только если мужчина убивал себя горой наркотиков, то она литрами крепкого алкоголя и несколькими пачками сигарет в день. И тут она не сдержала слез. Зрители увидели, как еле заметные толстые струйки воды под светом софитов потекли по щекам и острому подбородку, выползая из-под маски. — ДААААЙТЕЕЕЕ МНЕ БЕЛЫЕ КРЫЛЬЯ — Я УТОПАЮ В ОМУТЕЕ! ЧЕЕЕЕРЕЗ ТЕРНИИ, ПРОВОДА, — В НЕБО, ТОЛЬКО Б НЕ МУЧАТЬСЯ! ТУУУЧКОЙ МАЛЕНЬКОЙ ОБЕРНУСЬ И НАД ТВОИМ КРОХОТНЫМ ДОМИКОМ…! РАЗРЫДАЮСЬ КОСЫМ ДОЖДЕМ! Знаешь… я так СОСКУЧИЛАСЬ! — со всей возможной болью пропела последние припевы Катя, согинаясь и вырывая микрофон со стойки. Чувства победили. Она разрыдалась, не сдерживаясь. Сейчас ее не волновало где она, с кем, кто на неё смотрит. Вся голова забилась воспоминаниями их с Холмогоровым расставания. Последние строки последнего припева она даже не пропела, а прокричала, наплевав на все: на звучание, мнение группы. — ЗНАЕШЬ, Я ТАК СОСКУЧИЛАСЬ! Знаешь, я так… соскучилась…       И мелодия перестала литься из струн и тут до Кати, наконец, дошло, что она на сцене перед большой аудиторией слушателей. Поклонившись, девушка ушла в сторону. Народ встал и заопладировал, а кто-то просвистел. Тут вдруг к микрофону подошёл Слава. — Спасибо Вам за прекрасный вечер, дорогие слушатели. С Вами было приятно исполнять песни. Мы рады, что Вам понравилось! А сейчас я исполню последнюю песню, которую посвящаю нашей новой прекрасной солистке… Лисица, это для тебя от группы.       Группа заиграла, а Катя осталась в стороне. Эту мелодию она слышит впервые. И Слава запел. Слово за словом. Строка за строкой. И Катя понимает, что парень, который старше неё года на два, признаётся ей в любви. — Скольким наивным девчонкам тебя часто дарили ребята? Может, и я, может и я когда-то тебя подарю Девчонке одной, той, что приснилась зимой!       Но как? Как он смог описать ее чувства сейчас и в очередной раз напомнить о былых днях, если она не рассказывала никому из группы о себе? Да, ребята знают, что она развелась и что у неё есть дети. Но ни про мужа, ни про прошлое и нынешнее она никому не рассказывала. А Слава будто прочитал все ее чувства вдоль и поперёк. По сути, так оно и есть. Что насчёт Славы? Он ещё в день знакомства с Катей заметил ее убитый вид: бледная, почти без эмоций. А если эмоции и проскользнули на бледном худощавом лице, то они были еле различимы. И в основном: грусть, печаль, злость и отрешённость. Совсем редко были случаи, которые можно пересчитать на пальцах одной руки, когда Костенко улыбалась. И то часть этих улыбок не была настоящей. Слава увидел всю боль и горесть в иссиня-зелёных больших глазах девушки, что так ярко выделяются на фоне бледного худощавого лица и рыжих коротких волос. — Сколько романтиков пальцем в тебя Стреляли, дома покидая? Может, и я, может и я Когда-то из дома сбегу С девчонкой одной! С той, что приснилась зимой!       Катя вспомнила ночь в их с Филом квартире, когда она с Космосом лежала на полу, разглядывая потолок. Как она мечтала о самой яркой звезде с неба, а Космос с полной уверенностью сказал, что достанет ее для своей Белки. Но после тихого разговора она отказалась от этого подарка, хотя и это не остановило обещаний парня. Да. По сути, Космос подарил ей «звезду» в виде счастья. Но ненадолго. Потом это счастье он забрал и ушёл, оставив со своей Белкой лишь всю печаль, горесть и злость с тоской. Оставил лишь крупицу любви в ней, которую она вливала в детей. Но откуда они могли знать, что эта любовь останется такой же маленькой крупицей? Катя, сама того не понимая и не зная, снова вырастила огромную любовь в себе к Холмогорову. Но в этот раз это было не то нежное и чуткое чувство. В этот раз любовь состояла из горьких слёз, горечи и боли. А ведь других чувств у неё не осталось. Если в первый раз она взрастила любовь в себе к Космосу нежностью и добром, то сейчас — холодом, слезами и злостью. — Сколько безумцев, как ты просияв, Напрасно, как спички, сгорели?! Может, и я выпью мудрости яд И вместе давай дрожать Над спящей страной! Над проклятой страной! Для девчонки одной… Девчонки одной, девчонки одной, девчонки одной…! И вот песня закончилась, вырвав Катю из омута воспоминаний. — Спасибо! — крикнул Слава и девушка ушла в сторону гримерки.       Тут ее дернули за руку. — Кать! Было супер! — поднял большие пальцы вверх Кирилл. — Четко спела, рыжая! — похлопал по плечу Агафонов. — Ребят, хозяин мне нал вручил! — подбежал к группе Русаков Саня. — КАПЕЦ ТУТ БАБЛА! Я раньше столько в жизни не видел! — Кать, — дернул девушку Слава, как только ребята ушли вперёд. — Слав, песня классная, спасибо, — грустно улыбнулась Катя. — Мне понравилась. — Правда? — обрадовался тот. — Честно?! — Правда, — кивнула Костенко. — Может… А… — он споткнулся на ровном месте, еле удержав равновесие. — Блин, как дурак! — шикнул тот. — Блин… Кать… А как насчёт… А может сходим куда-нибудь? Вдвоём? — преградил путь к гримерке смущенный парень, чувствуя себя неуклюже перед девушкой. — Ты сейчас зовёшь на свидание мать двоих детей, ты в курсе? — хихикнула Катя расторопности и неуклюжести парня. — И что? Можем и детей взять… Ну это… Там в парк можно сгонять… На колесе обозрения покататься. Ты каталась? А дети? — Прости, Слав… — тяжело выдохнула Костенко. — Я не могу. — А если чуть позже? — Нет, Слав, совсем не могу. Как бы я не пыталась забыть бывшего… Я до сих пор его люблю. И буду любить не смотря на то, что может случиться и так, что отношения уже не спасти. А даже если я и соглашусь на твоё предложение и у нас что-то да получится, то… вряд-ли мы будем счастливы. Вряд-ли у нас с тобой что-то получится. Пойми, все это не взаимно. Не обижайся, ты, правда, хороший парень и классный друг, но, поверь, тебе не нужна та, которая разбита внутри в дребезги и до сих пор любит другого. Я знаю себя и точно знаю, что не забуду прошлое. А ещё я знаю, что ты найдёшь себе классную девчонку, которой точно сможешь подарить звезду с неба. Я уверена в тебе. Ты действительно классный парень. Не порть себе жизнь той, у которой двое детей за спиной, руки по локоть в крови и той, что ходит по головам людей. Меня вполне реально когда-нибудь могут и за решетку посадить, если не убить. Ты лишь обременишь себе жизнь. Не порть свою белую душу кровью и болью. — Д-да… ты это… — он опустил голову, уступив дорогу девушке. — Прости… — Слав, ты не обижайся на меня. Я тебе желаю только лучшего. Счастья ты не обретёшь со мной. Даже за короткие отношения ты можешь нарваться на большие проблемы, которых я тебе ни в коем случае не желаю. — она положила ладонь на плечо высокого парня. — Ты не в обиде? Мы друзья? — Ах, нет, все нормально, я не обижаюсь. — улыбнулся Слава. — Конечно же друзья! — Ну вот и отлично, — улыбнулась с грустью рыжая и прошла в гримерку, оставив парня с мыслями в коридоре.       Катя скрылась за дверью и заперлась. Слава ещё немного обдумывал слова девушки, но его отвлекли шаги со стороны сцены. В его сторону шёл высокий грозный мужчина в чёрном пальто и прилизанными волосами. В голове сразу пронеслось «бандит». — Извините, но сюда запрещён вход посторонним, — огородил путь мужчине Слава. — Да ну? — усмехнулся незваный. — Отшила тебя моя Белка, смотрю… — и тот прыснул, собираясь пойти дальше. — Туда нельзя посторонним. Я вынужден буду позвать охрану. — Да? И что она мне сделает, Щенок? — Ты не Царь-Бог, чтобы решать куда тебе есть дорога. — прошипел бек-вокалист. — Да, я не Царь и не Бог. — встал лицом к лицу рэкетир, посмотрев на музыканта сверху вниз. — Но я способен решать судьбы многих. В том числе и твою судьбу. — Так ты бывший муженёк Кати? Ее судьбу ты не в праве решать, запомни это. Она сама решает, как и с кем. — Да, судьбу Белки я не в праве решать. Как и судьбу близких мне. Я могу решать судьбы тех, кто мне безразличен. И ты в этом списке есть. Не зазнавайся, пацан.       Мужчина прошёл дальше и подошёл к двери в гримерку, собираясь войти, но ему преградила путь рука парня. — Я не пойму, у тебя жизней дохрена в запасе?! Смылся отсюда. — Тебе стоит уйти.       Бандит уже отодвинул край пальто и положил ладонь на пистолет, достав его, как вдруг открылась дверь. Виду предстала Катя с немного строгим взглядом красных глаз. — Космос, убери на место. — строго начала Костенко. — Слава, дай ему пройти. — Кать? Нет, если у тебя какие-то проблемы с этим человеком… — Слав, иди к остальным. Все в порядке.       Парень убрал руку и дал пройти мужчине в гримерку. Он испугался за неё. А что случится вдруг? Может, он держит ее насильно рядом с собой, не позволяя уйти?! Этот человек не внушает никакого доверия. Парень тут же пошёл к группе, обдумывая то, как можно помочь новой подруге. — Классно спели, — подпер спиной стенку Космос, сунув руки в карманы и смотря на то, как девушка переодевается за шторкой. — Как группа называется? — Порнофильмы. — бросила Катя, натягивая колготки. — Интересное название. — хмыкнул Холмогоров. — Ты зачем пришёл? — Кать, есть разговор. — Ты, кажется, сам в последний раз ушёл без разговоров. — хмыкнула девушка, натянув водолазку. — Я тогда не стал вести разговор, потому что ты и без того себя хреново чувствовала. Я боялся сделать тебе ещё больнее. — слушала Холмогорова девушка, натягивая белые джинсы. — Ты была не в том состоянии. Я не хотел ещё сильнее добивать не то, что словами, а своим видом. — Катя натянула зимние сапоги, а после сложила вещи в чехол и убрала в сумку, выглянув за шторку. — Ну говори, коль пришёл. — Не здесь. Я знаю куда лучше место. Тебе должно понравиться. — Я не собираюсь шастать с тобой по ресторанам. — накинула пальто и достала из кармана ключи от машины. — Это не ресторан, а куда лучше. Я же говорю, что тебе понравится. — Космос, дети с твоим отцом остались. Мне нужно домой. Быстрей говори, что хотел и я поеду. — встала Катя на месте, посмотрев на мужчину. — Ничего не будет, если батя ещё немного посидит с Бельчатами. Я ему уже сказал. — Хрен с тобой.       Пара вышла из гримерки и направилась в сторону выхода. — Кать! — откликнулся ее голос Кирила. Костенко обернулась и увидела в другом конце группу. — Постой здесь и не двигайся. Ребята и так решили, что ты меня насильно тащишь за тобой. Хотя, по сути, так оно и есть. — девушка направилась к ребятам. — Кать, вот твой гонорар, — вручил девушке Кирилл конверт с деньгами. — Спасибо. — взяла деньги и убрала в сумку с вещами. — Лисица, может, тебе помочь? — кивнул Агафонов в сторону мужчины бандитской внешности. — Нет, ребят, все в порядке. Правда. Если бы я не хотела идти с ним, то давно бы предприняла меры. В кабаке также мой брат сидит. — остановила группу Катя. — Он просто хочет встретиться с детьми. — Ладно. — тяжело выдохнул Саша. — Ты тогда отзвонись, когда будешь дома. — попросил Слава. — Обязательно. Я завтра смогу только позвонить. Дома буду ночью. Ни раньше. Так что не волнуйтесь. Если что, номер у вас мой есть. — успокоила ребят девушка. — Давайте, после новогодних на репетиции встретимся. С наступающим.       И, попрощавшись с группой, Катя пошла в сторону выхода. Космос пропустил Костенко вперёд, прошествовав следом. На улице стояла остальная тройка в компании Макса и ещё нескольких охранников Саши. — Белка! — обняли друзья подругу. — Катюх, классно спела! — выпустил из объятий подругу Пчелкин. — Ладно, мы поедем, — сказал друзьям Холмогоров. — Завтра в офисе. — Ага, до завтра, — кивнул Филатов, с подозрением посмотрев на сестру с другом. — Белка, на созвоне, — пошёл в сторону машины Белов, показав жест телефона и не отрывая взгляд от бывших. — Я на машине. Куда едем? — спросила девушка, посмотрев на бывшего. — Стойте, — откликнул Космос остальных, взяв у девушки ключи и бросив одному из охранников. — Макс, пригони Катькину тачку на Рублевку. Можешь, если что, там заночевать. — Хрен с тобой, — вздохнула девушка. — Макс, я предупрежу охрану, чтобы тебя пропустили. Дома Юрий Ростиславович с детьми. — Хорошо. — кивнул тот и пошёл в сторону машины Костенко.

***

      Костенко и Холмогоров ехали в полной тишине в сторону Окраины. Она не понимала, чего хочет мужчина и куда ее везут. Но почему-то не боялась. Тут она полностью уверена, что в данный момент находится под защитой Космоса. Машина остановилась возле старой многоэтажки, в которой Катя, Саша и Валера прожили долгое время. Космос вышел из машины, заглушив мотор, и обошёл спереди, открыв дверь для Кати. А после подвёл к подъезду и открыл для неё дверь. Тут сомнений нет. Он ведёт ее в старую квартиру Филатова и Костенко. Вопрос. Зачем? Пара поднялась на десятый этаж и прошла к квартире. Космос открыл дверь и пропустил вперёд Катю, а после замкнут дверь изнутри. Все было как прежде. Ничего не изменилось. Девушка прошла в свою старую комнату. И здесь все как прежде. — А хозяева квартиры? — не понимала она. — Я хозяин. Живу здесь один. Выкупил квартиру у Фила ещё с переезда в наш новый дом. Сдавал ее квартирантам. Студентам там всяким или семьям. В последний год живу здесь. — пояснил мужчина, повесив пальто на крючок. А после помог снять Кате пальто и повесить туда же. На полу лежало все то же старое одеяло. — Зачем ты меня сюда привёз?       Но Холмогоров неопределенно пожал плечами, а после лёг на пол и закрыл глаза, закинув ногу на ногу и руку за голову. — Ты под чем-то? — не понимала та, смотря на мужчину. — Нет. — лишь промычал Холмогоров. — Не стой. — Если у тебя ничего важного — я домой. — закатила глаза и уже собиралась уйти, но по ногам несильно ударила нога Космоса, из-за чего Катя потеряла равновесие и упала на грудь мужчины. — Ты чего творишь?! — оттолкнулась от груди в сторону Костенко, со злостью и непониманием посмотрев на бывшего. — Я поговорить хочу с тобой. — пробубнил под нос мужчина. — Ну так говори! — Я думаю.       Катя легла на спину и посмотрела в потолок. Он стал более обшарпанным. Пронеслись воспоминания тех ночей, когда они вот также лежали вдвоём на одеяле, которое стелили на пол, и разговаривали ни о чем. И много мечтали о будущем. — Помнишь, как раньше было? — не открывая глаз, вдруг спросил Космос. — Как я тебя забирал из школы. Потом из Института. Как гуляли. Или вот также лежали? Трещали о будущем. — Каждый день вспоминаю. — тяжело выдохнула девушка, сев и прижав колени к груди. Он заметил пистолет за ее спиной и немного нахмурился. — Мне тяжело, Кос. С тобой. А без тебя ещё хуже. Я стала похожа на тебя. Теперь не боюсь убивать. Начала бухать как черт и постоянно курю. У меня двоякое чувство к произошедшему за последние семь лет. С одной стороны я жалею о том, что не осталась в Харькове. С другой, я безумно счастлива, что встретила вас четверых и что у нас с тобой что-то да сложилось. Знаешь, вы четверо, особенно ты, как наркотик. Вы медленно убиваете меня, но избавиться я от вас не могу. Слишком сильная зависимость. Если бы мне сказали ещё в 86-м, что я выйду замуж за рэкетира, — покрутила бы палец у виска и сказала этому человеку, что он фантазёр.       Космос ничего не ответил. Лишь сел и положил на сгорбившуюся спину между лопаток ладонь. — Кать, я благодарен тебе, что ты у меня появилась. Жаль, что ценить я это начал только сейчас. В самый последний момент, когда уже ничего не исправить. — он оторвал ладонь от ее спины и оперся руками об пол. — Я не буду извиняться. За все сделанное не найдётся ни одного слова, которое заставит тебя простить меня. — Космос опустил голову и снова посмотрела на рыжий затылок под светом ночи. — Я хочу лишь в очередной раз сказать, что все также сильно люблю тебя. И ценить начал. Каждое твоё слово и действие. Твои чувства. — она повернула голову и посмотрела в темно-голубые глаза, которые еле различимы в темноте. Под светом Луны Холмогоров увидел слёзы на глазах и густые рыжие брови, что поднялись вверх уголками. — Я виноват за все. Я безумно тебя люблю. И я пойму, если ты сейчас встанешь и уйдёшь. — Ты бы знал, как я тебя люблю, Космическое Чудище… — прошептала девушка. — Но я не хочу жить той жизнью, которой живу сейчас… — Дай мне шанс. И того, что тебе не нравится больше всего, не будет в твоей жизни. Я даю тебе слово, которое точно сдержу. Я не обещаю не заниматься тем делом, которым мы сейчас заняты с остальными. — Космос положила свою крупную ладонь на девичью впалую щеку и утер слезу под глазом. — Но я даю слово, что с твоего лица больше не скатится ни одна слеза. Я не позволю. — а после нагнулся и коснулся губ своими, получив моментально ответ.       Он положил ладонь на вторую щеку и углубил поцелуй, с огромным желанием продолжить дальше. Но отрывается и прижимается ко лбу своим, прикрыв глаза. — Кос, дай мне время прийти в себя… — шмыгнула носом Катя, коснувшись ладошками крепкой шеи. — Как только я буду готова, дам тебе знать… — Я не буду торопить тебя, Бельчонок, — поднял голову и оставил поцелуй на лбу, заправив рыжие прядки волос за ее ухо. — Буду ждать столько, сколько нужно.

Продолжение следует…