Вальс Пламени и Льда

— Буду ждать тебя снова, надеюсь.. — Кэйе не удалось закончить предложение, так как его слушатель ушел, хлопнув дверью. — А впрочем плевать, всё равно ты ещё придешь, не сомневаюсь. Облачённый лишь в пальто сводного брата, юноша потушил свечи в комнате и присел около окна. В его жилище всегда сохранялся плотный запах хвои, напоминающий капитану Ордо Фавониус о родине. Сейчас к нему прибавился терпкий аромат духов, которыми пользовался Дилюк, и который Альберих так обожал. Красноволосый каждый раз ворчал по поводу дурманящих благовоний, но все равно возвращался. Каждый раз возвращался. Тем не менее, после ухода Рагнвиндра это место казалось таким пустым. Да и в душе у Кэйи происходило то же самое. К абсолютному одиночеству прибавлялась ещё и непреодолимое влечение к брату. Еще до гибели Крепуса он понял, что его чувства к нему это далеко не братская любовь. В какой-то момент и Дилюк это понял. Когда братья ссорились, он в порыве гнева схватил голубоглазого за шею и был крайне удивлен его реакцией. Поначалу, как и ожидалось, капитан слегка опешил, но после.. он не сопротивлялся, намеренно не старался освободить свою шею, словно хотел, чтобы таким образом над ним доминировали. Осознав это, красноволосый испытал ужасное отвращение. Он тут же разжал руку и с силой толкнул брата, тем самым заставляя его упасть на пол. Они никогда не говорили об этом случае, но оба не могли его забыть. Уже намного позже Рагнвиндр стал частым гостем в доме своего сводного брата, а жители Мондштадта стали подмечать, что иногда они видели на шее и запястьях капитана кавалерии синяки и другие пятна. Все эти вещи происходили именно тогда, когда в жизни винного магната случалось что-то нехорошее. Может, винокурня терпела какие-то убытки, а может конфликт с Фатуи — всё это так или иначе приводило его к Кэйе. Альберих был не более чем способ для снятия стресса, но даже так рядом с Дилюком у него становилось тепло на душе. Брат был единственным человеком, который мог заставить рыцаря ненадолго забыть о том, что изо дня в день разъедало его изнутри. Он пронёс этот груз через всю жизнь и всё продолжал нести его дальше, отчего те мгновения, которые они с объектом его обожания проводили вместе становились намного ценнее, чем казались. Визиты Рагнвиндра были очень нерегулярны. Он мог приходить раз в несколько дней, а мог не появляться неделями, и чем дольше Кэйа оставался наедине с собой, тем хуже ему становилось. И вот однажды Дилюк просто перестал приходить. Ничего не объясняя, просто резко исчез из жизни рыцаря, так же неожиданно, как и появился. Это было сильным ударом, к которому Альберих был не готов. Первый месяц он был погружен в раздумья, пытаясь осознать, что же он сделал не так? Чем оттолкнул его, заставив уйти? Почему ему даже ничего не объяснили? — Я больше в тебе не нуждаюсь. — Что значит «не нуждаешься»? — Кэйа моментально изменился в лице. Если до этого он не выражал абсолютно никаких эмоций, то сейчас его лицо выражало такое детское, такое неподдельное разочарование. — Не нуждаюсь. Ты же понимаешь, что я не мог трахать тебя вечно, — спокойно продолжал Дилюк, прохаживаясь вдоль своего кабинета. — Я нашел более выгодный вариант для себя. Сожалею, но снова я не приду. В комнате повисла напряженная тишина. Неужели всё кончится так? Альберих не хотел в это верить, брат же шутил, издевался над ним, однозначно! Хотя, зачем заниматься самообманом. Он и правда снова не представлял для него никакой ценности. От своей беспомощности капитан издал сдавленный смешок. Это всё и правда казалось глупой шуткой. Хотелось бы, чтобы это и правда было так. — Ох, какая жалость, — синеволосый говорил саркастически, всё же надеясь скрыть свои настоящие эмоции. — Надеюсь, она и правда лучше, чем я. Или он, кто тебя знает, мастер Дилюк. Ответа не последовало. Альберих хотел было оставить поцелуй в щёку на прощание, но вовремя одёрнул себя и, не произнеся больше ни слова, покинул винокурню. В тот день был очень красивый закат. Кэйа ещё долго любовался им со скалы неподалёку от «Рассвета». Смотрел на столь родное здание, вспоминал своё детство под крылом клана Рагнвиндр, вспоминал все те часы, что он провёл с Дилюком. Эти образы, эти воспоминания.. такие болезненные, но такие дорогие. Нельзя было просто вычеркнуть всё это из жизни. — Как забавно.. — размышлял вслух капитан кавалерии. — Только я стал привыкать, что не всегда моя жизнь преисполнена самоистязанием, как всё вновь стало как прежде. Теперь пить их вино будет тяжелее. Рядом с местом, где сидел Кэйа росло несколько оттаявших туманных цветов. Заметив их, он бережно собрал их и некоторое время рассматривал каждый лепесток. По правде говоря, они сейчас были очень похожи с ним. Такие же безжизненные. — Помню, в детстве ты говорил, что они очень нравятся тебе, — в голосе голубоглазого появилась дрожь. — Ты собирал их, а я делал из них венки для тебя. Как бы мне хотелось сейчас принести тебе венок из туманных цветов и пойти смотреть на звёзды... На холодные бледно-зелёные лепестки скатилось несколько капелек слёз. Что ж, прощание всегда приносит боль.