Излом

Несмотря на чёткие намерения вести себя правильно и рассудительно, первые же ошибки Вэй Ин начинает совершать уже тем вечером, как оказывается у лейтенанта дома. Ну, по его мнению, это, наоборот, очень логичные решения, продиктованные исключительно здравым смыслом и проявлением заботы. Или… Если сказать иначе, на деле Вэй Ину неловко поступать как-то по-другому… Даже учитывая, что они с Цзян Чэном теперь вместе, ему не хочется слишком навязываться. Боязнь неуместности своих действий всё ещё сидит где-то в подкорке — такое глупое и нецелесообразное чувство, совсем не присущее его характеру. Вэй Ин слышит шаги и почти чувствует лопатками чужой взгляд, а затем в спину летит отчётливый вопрос: — Позволь узнать, что ты делаешь? Он останавливается на середине движения, которое должно было красивым жестом заставить простыню расправиться по всей кровати, оборачивается и как ни в чём не бывало отвечает: — Собираюсь ложиться. — Здесь? — Ну да… А что такого? — В гостевой комнате? — опираясь плечом о дверной косяк, для верности уточняет Цзян Чэн, стоящий на пороге. — Я подумал… — простыня в руках Вэй Ина обвисает и он отпихивает её в сторону, бросая своё занятие. — В общем, я подумал, что раз уж ты у себя дома, тебе привычнее спать одному. Чтобы никто не мешал и не пинался… И мы же с тобой всё равно не можем… Поэтому так должно быть комфортнее и никаких провокаций… Во взгляде Цзян Чэна читается очень явное желание словесно пройтись на тему чужого идиотизма, но он лишь спрашивает, наклонив голову: — Хочешь сказать, что раз секса не будет, то и спать в одной кровати незачем? — Ох, нет, А-Чэн, это вовсе не… — Прекращай заниматься ерундой и пошли, — лейтенант, который, судя по тону, возражений не потерпит, разворачивается и выходит из комнаты, а Вэй Ину ничего не остаётся, как пойти следом. Когда для него приглашающе откидывают одеяло, он осторожно садится на самый край постели, так и не способный выдавить из себя хоть слово, а через несколько секунд его буквально прорывает. Сумбур, накопившийся в голове за целый день, как-то уж слишком давит, и, наверное, лучше поделиться… — Слушай, А-Чэн, мне очень странно, — быстро проговаривает Вэй Ин, не давая себе шанса передумать и всё-таки донести до Цзян Чэна терзающие его сомнения. — Это мои личные тараканы, и мне нужно дать им волю. Возможно, они покажутся тебе тупым и неважным бредом, но начнём с того, что ещё никто не звал меня в свою постель, просто чтобы… Поспать. — Ты же понимаешь, что не будь у меня дырки в боку, кровати бы уже пришлось несладко? — считает нужным упомянуть очевидное лейтенант. — Да, но это детали, — поколебавшись, Вэй Ин лишь нервно дёргает плечом. — Сам факт, понимаешь? Одно дело маяться дурью в больнице, а другое — когда мы у тебя дома… Я мало кому был нужен без развлечений в койке. Так уж получилось. Мне самому нравилось не привязываться, а с тобой так не вышло… Поэтому от твоего предложения мне сейчас немного хочется расплакаться… Я не буду, обещаю! — он предупредительно выставляет вперёд руку, видя зарождающуюся волну смятения в глазах Цзян Чэна, сидящего рядом. — Я в норме, правда. Но ещё мне катастрофически страшно, А-Чэн. Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я остался жить с тобой и дальше? — Хочу, — бесхитростно подтверждает лейтенант, явно не зная, что именно последует за этим откровением. — Я тоже хочу, — активно кивает Вэй Ин, не давая ему повода усомниться. — Только всё так быстро, А-Чэн… То у меня не было ни шанса, а теперь мы в отношениях и, кажется, я уже умудрился переехать. Прошло от силы пара дней, как всё завертелось… Что если у нас не получится? Вдруг будут проблемы? Знаешь, сколько я слышал историй про то, как бытовуха уничтожает чувства? Например, я ужасно неаккуратный, а у тебя здесь почти идеальный порядок. Ты не сможешь не злиться и не раздражаться, что я раскидываю вещи тут и там. И скорее всего, ещё много из-за чего… — А-Ин, сбавь обороты, — пытается остановить разошедшегося Вэй Ина Цзян Чэн, но тот продолжает говорить, проглатывая окончания. — У меня куча отвратительных привычек: я ненавижу убираться — это для меня ад какой-то. Я могу сидеть в ванне по три часа, люблю таскать еду в кровать и действительно пинаюсь во сне. Твой холодильник погрязнет в запасах перца и острых соусов, а полки душевой заполнятся кучей средств для волос, — частит Вэй Ин, которого откровенно несёт. — Вообще я очень ленивый, и мне часто сложно заставить себя делать что-то полезное, если это не то, чем я сильно увлечён. Могу найти любые отговорки и бесконечно откладывать до последнего. Мне в голову постоянно приходят какие-то идиотские идеи, о которых я могу говорить часами. Те, кто проводит со мной много времени, быстро устают, потому что я эгоист и по большей части никого вокруг не слышу. — Ко мне ты прислушиваешься. Вроде бы, — едва успевает вставить Цзян Чэн. — Да, у тебя есть на меня влияние, но невозможно всегда всё делать правильно и удобно друг для друга. Поэтому мы точно начнём ругаться из-за всяких мелочей, а потом станет только хуже… — А-Ин, остановись. — Всё развалится. Тем более, ты кое с кем уже жил, и это плохо закончилось… — Так, ну всё, хватит, — лейтенант резко дёргает его на себя и заключает в крепкие объятия. — Помолчи минуту. Вэй Ин обхватывает Цзян Чэна за шею и вцепляется в его плечи, как в спасательный круг, впрочем, быстро опомнившись. — Тебе не больно? — Нет, обезболивающие хорошие. Как дела с посудой? — С какой посудой? — ничего не понимая, переспрашивает Вэй Ин, прижимаясь ближе. — Посуду мыть не бесит? — Да нет, вроде нормально… — хмыкает он в чужую шею, немного утихомириваясь. — А меня бесит. Соглашайся на посуду, и тогда вся остальная уборка на мне. Но только если не будешь разводить полный бардак, — наставительно уточняет Цзян Чэн. — Сам же сказал, что нельзя переделывать друг друга. Значит, что остаётся? — Что? — Искать золотую середину. Это из твоих статей про здоровые отношения, между прочим. Вчера так легко рассуждал, а теперь чуть ли в панику скатился? Что такое, А-Ин? — Цзян Чэн чуть встряхивает его и заглядывает в глаза. — Чужими словами говорить легко, но не когда страх потерять тебя делает меня полным болваном… — скорбно признаётся Вэй Ин. — Всё ещё боишься? — Очень. — Ты ведёшь себя так, словно недостатки есть только у тебя. Я ведь тоже не святой, и, по мнению некоторых, со мной невозможно жить. — Я знаю про это… Не надо. Испугавшись резкого перехода на неудачную тему, он пытается остановить Цзян Чэна, но, кажется, это лишнее: несмотря на ощутимое напряжение, тот лишь ровно произносит: — Да, Вэнь Цин мне сказала, что ты в курсе. Не люблю это обсуждать, но часть из того, в чём меня упрекали, — правда. Например, я помешан на своей работе… — Это не считается, потому что я тоже помешан на твоей работе, — конкретно в их случае Вэй Ин не видит ничего катастрофического в такой увлечённости. — Я могу на тебя сорваться. Накричать по поводу и без, просто потому что у меня плохое настроение, — а вот продолжение уже не настолько безобидно, но, впрочем, и не смертельно. — Задеть чем-то и не придать этому значения, — с приличной порцией мрачности заканчивает Цзян Чэн, а ненадолго задумавшийся после этих слов Вэй Ин сжимает объятья только крепче. — Это ничего, А-Чэн. По сути, мне в жизни очень не хватает человека, который сможет меня осаждать и вправлять мозги при необходимости. Ты с этим точно справишься. А на беспричинные ссоры и я могу сорваться — хотя бы банально от скуки. Иногда ругань подстёгивает, знаешь… Делает всё острее. Было такое, что я с кем-то ругался, чтобы почувствовать новый всплеск эмоций, а иногда нужно просто выпустить пар. Всякое случается… — Тогда скажу о главных правилах, которое я вывел для себя после совместного проживания с бывшей девушкой, — решительно произносит Цзян Чэн. — Не оскорбишься такой постановкой вопроса? Вдаваться в подробности не хочу, но озвучить выводы было бы разумно. — Угу. Какие? — тут Вэй Ин бесспорно согласен. История, конечно, неприятная, но пусть и от неё будет хоть какая-то польза. — Не люблю правила, но их список мне, кажется, необходим. — Несложные на самом деле… Не врать и не играть в одни ворота, — лейтенант запускает пальцы в его едва перетянутые резинкой волосы и проводит по всей длине, не спеша принимаясь разъяснять более подробно: — Если тебя что-то беспокоит или не устраивает — говори прямо, а не молчи, надеясь что я сам догадаюсь. Мы ведь не экстрасенсы, помнишь? Не жди от меня всепонимания и слепого обожания. Я дам тебе поддержку, но если будешь чудить, не стану закрывать глаза как влюблённый идиот. И не вздумай обижаться за что-то, о чём я понятия не имею. Лучше подойди и скажи: «Ты козёл, мне паршиво, сегодня спишь на диване, и думаешь над своим поведением». — А-Чэн, у меня нет права выгонять тебя на диван в твоей же квартире, — фыркает ему на ухо Вэй Ин. — Оно у тебя есть. Вот, пожалуй, и всё… Приложим усилия — может, у нас что и получится. — Я буду стараться. Хочу тебя насовсем. Навсегда. Понимаешь? — не в состоянии удержаться, Вэй Ин глубоко вдыхает запах его шампуня, который ярче всего чувствуется у корней волос. — Понимаю, — неизвестно, как это выходит, но он уже оказывается завален на кровать. — И я всё-таки хочу прояснить: если секса не будет у меня, то у тебя его тоже не будет? — внезапно удивляет Цзян Чэн. — Разумеется, А-Чэн! Что за вопросы такие? — почти возмущённо выпаливает Вэй Ин, а потом дыхание перехватывает, потому что на шее ощущается прикосновение губ и ладонь лейтенанта сжимает его бедро через тонкие домашние штаны. — Это я к тому, что тебе бы расслабиться, а руки и язык у меня на месте… — Нет, А-Чэн, да ты что! — сообразив, о чём речь, Вэй Ин, сверкая глазами, полными праведного гнева, перехватывает его запястье. — Так нельзя. Как твой врач, я запрещаю тебе… Меня совращать. Хотя мне и очень хочется, — добавляет он жалобно. — Но нельзя. — Я уверен, что вполне могу себя контролировать, — настаивает Цзян Чэн и проводит языком вдоль ключицы, предательски оголившейся в вырезе футболки. Если бы Вэй Ин стоял, у него бы коленки подкосились, но он упирает руку в грудь лейтенанта, всё же не собираясь сдаваться. Ему тут заботу о чужом здоровье доверили, а он… Кем он будет, позволив пострадавшему заниматься чем-то подобным?! — Это тебе так кажется из-за лекарств и пониженной чувствительности, — едва ли не заплетающимся языком старается объяснить Вэй Ин. — А нам в любом случае не нужна нагрузка на организм. Даже косвенная… После операции всего ничего прошло, швы только схватились, мало ли что может случиться. И тем более это не честно по отношению к тебе, так что отпусти меня, А-Чэн… — Уверен? Ещё немного — и колено Цзян Чэна раздвинет ему ноги… — Уверен, — надавливает Вэй Ин, воззвав ко всей своей силе воли, а через мгновение лишается тяжести сверху. Разочарованию, конечно, нет предела, но выбор очевиден. — Ну вот, а говоришь, что ты эгоист, — Цзян Чэн уже привычным жестом укладывает его голову себе на плечо и накидывает на них одеяло. — Тут речь о твоём здоровье, а не о моих хотелках или сексуальной неудовлетворённости, — раздаётся бурканье. — Тебе пришлось ждать довольно долго, а теперь и того больше. Ну вот в этом Вэй Ин его точно винить не собирается, поэтому он пристраивает руку на широкой груди, и просто говорит: — Ничего. Самого главного я дождался. Тебя. Остальное терпит. Если ночью буду пинаться или забрасывать на тебя ноги, смело скидывай меня на пол… — Непременно, — обещает Цзян Чэн и в голосе слышится улыбка.

───── ◉ ─────

После такого немного напряженного, но несомненно значимого и необходимого разговора, следующее утро встречает Вэй Ина новым потрясением. Поначалу ничего примечательного не происходит: он, специально поднявшись раньше Цзян Чэна, готовит тому некрепкий кофе, оставив кружку на прикроватной тумбочке и, даже не спалив кухню, соображает нехитрый завтрак, ещё до этого выпросив у Яньли несколько приличных рецептов и перечень предпочтений. А затем и на работу собираться пора. И пока Вэй Ин стоит в коридоре, натягивая свои красные кеды, его взгляд натыкается на лейтенанта, проходящего от комнаты до ванны. Лейтенанта в одном белье. Но дело совсем не в этом… — А-Чэн! Это что ещё такое?! — поражённо выдыхает он, стоя на одной ноге и едва ли не теряя равновесие. — Что? — выглянув обратно, непонимающе переспрашивает Цзян Чэн, успевший почти скрыться за дверью. — Выйди. — Ну вышел… — Вот это вот! Это что такое? — эмоционально вопрошает Вэй Ин, тыча пальцем в его бедро. Цзян Чэн озадаченно опускает взгляд вниз и, не найдя для себя ничего нового или примечательного, останавливается на самом однозначном ответе: — Татуировка. — Я вижу, что татуировка! Как вышло, что я про неё не знаю? Повернись чуть, а… Сказать, что Вэй Ин удивлён, — ничего не сказать. Взгляд так и прикипает к скрученному в кольца фиолетовому чешуйчатому хвосту в окружении лотосов, красующемуся сбоку на ноге Цзян Чэна и спускающемуся до самого колена. Детализация просто охренительная. Жаль только, что верхняя часть рисунка скрыта черными боксёрами. — Потому что ты меня голым только выше пояса видел. Чёрт, и правда. По-человечески стянуть с лейтенанта штаны раньше Вэй Ин так и не удосужился, а выше линии бёдер ничего не видно… — Я хочу посмотреть, — в какой-то прострации сообщает он, не переставая таращиться. — А я не собираюсь раздеваться, просто потому что тебе хочется посмотреть, — складывает руки на груди Цзян Чэн. — И если ты сейчас же не обуешься — опоздаешь, — веско и довольно строго предупреждает он. — Ладно… Чёрт, ладно… — готовый застонать от сожаления, Вэй Ин всё-таки резко затягивает шнурки и хватает рюкзак. — Завтрак на столе, и если в тебе осталась хоть капля человечности, ты пришлёшь мне фотку! — имея в виду явно не тарелку с едой, он лукаво ухмыляется перед тем, как захлопнуть за собой дверь. На успех Вэй Ин не слишком рассчитывает, но его удивление переходит на новый уровень, когда ближе к обеду на только заведённый личный номер приходит фото, пока он объясняет что-то Вэнь Нину. — Прости… Погоди, дай мне минуту, надо отвлечься… — едва слышно лопочет Вэй Ин, отходя в сторону и на ослабевших ногах опускается на стул. — А-Нин, сходи-ка на перерыв. Возьми нам кофе в автомате внизу, — отослать помощника из лаборатории сейчас будет лучшим решением… Убедившись, что теперь ему никто не помешает, он тыкает в экран и сразу закусывает губу, чтобы не застонать в голос. Стратегически важной части тела не видно благодаря удачно подобранному ракурсу, а вот татуировка на обозрении во всей красе. Поразительно, что Цзян Чэн вообще выполнил просьбу, но не восторгаться этим фактом невозможно. Как Вэй Ин и предполагал — это змея. Чёрно-фиолетовая, с бирюзовыми вкраплениями в чешуе. Кольца хвоста замысловатыми изгибами лежат прямо по бедру, треугольная голова почти касается выпирающей кости таза, а пурпурные цветы и тонкие стебли, оплетающие гибкое змеиное тело, делают композицию более полной и завершённой. Любоваться таким чудом можно бесконечно, но, к несчастью, на такую роскошь рассчитывать не приходится, поэтому, переводя дыхание, остаётся только написать: «Хорошо, что у меня есть свободный халат, под которым ничего не видно.» «Обещаю при первом же случае изучить каждый её изгиб языком.» Не сделать этого Вэй Ин не сможет просто по определению. «Расскажешь, как и когда ты её набил?» «Расскажу. Как-нибудь потом.» «Спасибо за завтрак,» — приходит ещё через пару секунд. У него есть сильное подозрение, что в свете последних событий, он стал улыбаться намного чаще обычного, если это вообще возможно. И… Цзян Чэн, наверное, тоже.

───── ◉ ─────

Всё потихоньку идёт своим чередом. Время летит совсем незаметно, а Вэй Ин, не упуская возможности, старается насладиться проведёнными вместе днями как только может. Такого по-своему мирного и спокойного периода в его жизни не было очень давно. Если вообще был. Рядом с Цзян Чэном он будто чувствует себя подростком, впервые вляпавшимся в любовь и отношения. По сути, так оно и есть, правда, подростком здесь и не пахнет… Но вся эта теплота, которой пропитано их общение, только и делает, что оживляет тех самых бабочек в животе, о которых так часто говорят. Совместные пробуждения, посиделки на кухне, оказание должного медицинского ухода, просмотры фильмов или изучение некоторых текущих расследований, более подробную информацию по которым Вэй Ин периодически притаскивает с работы, позволяют ему чувствовать себя одновременно полезным и очень нужным. К тому же и ругани, как таковой, им пока избежать удаётся, ограничиваясь лишь редким ворчанием друг на друга, которое обычно ни во что серьёзное не выливается. В общем, полнота новых впечатлений поражает… Он и не думал, что жить с кем-то, причём без всякого секса, может быть настолько приятно. Конечно, с физиологией не всегда удаётся справиться, поэтому порой Вэй Ину невыносимо тяжело. Особенно когда Цзян Чэн ходит по квартире в одной майке в облипку и домашних штанах, что происходит довольно часто. И тогда Вэй Ин ловит себя на том, как неконтролируемо зависает, а крылья его бабочек, вызывающие до этого почти невинный трепет, уже вспыхивают огнём, жаркой волной стекающим прямо вниз. Но приходится держать себя в руках — деваться некуда. Хотя с каждым разом Вэй Ину становится всё сложнее. Цзян Чэн что-то такое с ним делает… Так касается иногда… Что не среагировать невозможно. Вроде бы ничего сверхестественного не происходит: его пальцы могут просто легко провести по руке, шее или талии, и в этих движениях, на первый взгляд, нет ничего предосудительного, но столько в них чувственности и желания обладать, что всё внутри замирает, вызывая следом дрожь. И чем больше времени проходит, тем больше Вэй Ин убеждается в том, что Цзян Чэн начинает над ним откровенно издеваться. Жар его поцелуев переваливает за все установленные границы, а выпутаться из объятий всё проблематичнее… — А-Чэн, остановись… — почти скулит Вэй Ин, когда одним из вечеров оказывается зажат на кухне, притиснутый спиной к холодильнику. — Это нечестно, что ты можешь меня трогать, а я тебя — нет. Где твоё чувство справедливости? Думаешь, мне так легко сдерживаться..? — В этом-то и смысл. Разрешаю тебе не сдерживаться, — зубы Цзян Чэна дразняще прихватывают кожу на шее. — Мы об этом говорили… Не стоит перебарщивать. — Почти три недели прошло, — предприимчиво замечает лейтенант. — Со мной ничего не случится от того, что я заставлю тебя кончить, — его горячий шёпот превращает мозг в разжиженную кашу. — Хочу, чтобы ты кончил в моих руках… Я же вижу, как ты буквально течёшь, если я рядом… — О боже, — ещё немного, и Вэй Ин сдастся… Ну сколько можно-то уже! — Хочешь ведь? — Хочу… Умираю, как хочу, — предательское тело само тянется Цзян Чэну навстречу. — К тому же ты так меня балуешь. Даже мои любимые блинчики готовить научился. Я буду очень неблагодарным, если оставлю тебя без должного внимания… — Мне достаточно внимания… — стоически пытается пойти на попятный Вэй Ин, но он уже заранее знает, что у него ничего не получится. — Всего один раз. Давай же, А-Ин..? Обещаю потом пойти в ванну и засунуть голову под холодную воду, — предлагает лейтенант какой-никакой выход, пока его руки скользят по чужой спине под футболкой. — Позволь мне..? — Ладно… — нет у Вэй Ина сил сопротивляться такому напору. Вот просто нет — и всё. Он не успевает сообразить, что происходит дальше, но плечи Цзян Чэна, на которых лежат его руки внезапно уходят вниз. — Ты… Что? — Давно хотел попробовать. — Ты не можешь… — из горла вырывается почти хрип, когда штаны стягивают, а возбуждённую плоть опаляет горячее дыхание. С ума сойти… — Могу, — слышится в ответ, а потом мир разваливается. Вэй Ин, удерживая крик, зажимает себе рот ладонью, потому что невозможно… Всё это просто невозможно. Слишком долгое подавление своих желаний обостряет ощущения настолько, что в глазах темнеет от первого же прикосновения губ. Не подвели бы ноги… Всё ещё не верится, что Цзян Чэн делает это для него. Только для него… И тут, как ни старайся, контролировать себя вообще не получается! Буквально пара движений, совсем не глубоких, скорее пробных, как всё внутри Вэй Ина скручивает огнём, который так долго держали в узде. Кажется, пользуясь предоставленной наконец возможностью, организм решил сорвать весь куш сразу… — О, чёрт… Прости… Прости, А-Чэн… От резкого удовольствия, заставившего выгнуться и приложиться затылком о холодильник, на ногах Вэй Ин всё-таки не удерживается и сползает по хромированной створке вниз. Руки Цзян Чэна тут же подхватывают его, прижимая к крепкой груди, а над ухом раздаётся немного разочарованное: — Я даже толком распробовать не успел… — Прости… — выдыхает ещё не пришедший в себя Вэй Ин. — Оно само. Ничего сделать не смог… Не так я себе это представлял, — его накрывает чувством вины и сожаления. Цзян Чэн тут настолько расщедрился, а он всё безбожно испортил… — Не страшно. Тебе просто слишком хотелось. Представляешь, как мне это льстит? — Наверное… — теперь Вэй Ина так расслабляет, что поднять голову с плеча лейтенанта практически невозможно. — Меня так с тебя тащит… — Я понял. В следующий раз используем немного другой подход. — Следующий раз будет тогда, когда твой врач скажет, что можно полностью и без вреда организму возобновить любую физнагрузку, — вяло, но без сомнений сообщает он. — Давай доживём до конца твоего больничного без экспериментов, А-Чэн? — Хорошо, — принимает правила Цзян Чэн, стирая со щеки оставшийся потёк семени, а следом за пальцами по его скуле пробегает язык Вэй Ина. — Больше не буду тебя донимать. Но это очень сложно, когда ты близко. — Знаю, но осталось совсем недолго. А тот момент, когда заканчивается это самое «недолго», в дальнейшем Вэй Ин уловить и вовсе не успевает. В очередной вечер, предшествующий выходным, он, только выйдя из душа, разваливается на кровати в одном полотенце и ковыряется в телефоне в поисках того, что бы скрасило досуг. Сегодня можно лечь спать и попозже. — Чем занят? — спрашивает Цзян Чэн, возникший в спальне как из ниоткуда. — Ищу нам сериал на ночь, — не отрывая взгляда от экрана, поясняет Вэй Ин. — Может, есть какие-то пожелания? — Пожалуй, есть… — на лице лейтенанта появляется задумчивое выражение. — Опять наша любимая детективщина? — Не совсем. Подними руку. — Зачем? — Просто подними. — Ладно, — Вэй Ин вскидывает вверх руку, изучая всплывшую перед глазами аннотацию. Пальцы Цзян Чэна смыкаются на его запястье и тянут чуть назад, а затем кожи что-то касается и раздаётся щелчок. Он удивлённо и в то же время заинтересованно задирает голову. — Ты всё-таки решил принять меры, чтобы я не пинался во сне? Вокруг запястья оказывается кольцо наручников. Причём не обычных, а с кожаной оплёткой. Удобно. Менее травматично. — Не совсем, — пользуясь его заминкой, Цзян Чэн ловким движением забирает телефон и быстро отправляет вторую руку в компанию первой. Цепочка наручников теперь перекинута через одну из деревянных перекладин спинки кровати. — У меня есть идея получше, — Вэй Ина буквально опаляет его горящим взглядом, и он, чувствуя, как учащается дыхание, наклоняет голову. — Пока ты был на работе, я ездил в больницу, и после полного осмотра мой лечащий врач заключил, что самое время возвращаться к привычному образу жизни… — А значит… — дыхание перехватывает. — А-Чэн, отстегни сейчас же! — почти рычит Вэй Ин, которого хлещет таким стремительно нахлынувшим желанием, что будь он свободен, моментально залез бы на лейтенанта не задумываясь. — Нет, — Цзян Чэн упирается коленом между его разведённых ног и нависает сверху, отчего низ живота совсем скручивает. — Я не говорил тебе потому, что хотел сделать сюрприз, — какой же у него сейчас соблазнительный глубокий голос… — На ближайшие пару часов ты арестован и обязан подчиняться представителю власти. Не переживай, тебе понравится…