Страшный Суд

      Алма собирался выбежать за дверь вместе с Люцифером, но тут его окликнул парень, который все это время стоял у металлического стола. — Мистер…адвокат, — как-то тихо и сконфуженно позвал голос за спиной Алмы, — Что мне делать? — Точно, ты же еще тут. — Меня нельзя туда, обратно? Сделаем вид, что я и не умирал вовсе, — он улыбнулся и пожал плечами.       Алма поднял брови, как и Люцифер, стоящий в дверях и слышащий все это. Они переглянулись, и мужчина сказал, потирая переносицу: — Ты взрослый пацан и должен понимать всю серьезность происходящего, тем более, если это касается загробной жизни. Дело в том, что ты не сможешь вернуться по многим причинам, но и просто так на отвали я тебя отправить никуда не могу… — мужчина собирался продолжить, как его перебил Люцифер. — Короче сиди пока тут, он скоро (или не очень) придет, а здесь, ну, помолись, не знаю, обычно помогает, да? — он улыбнулся и стукнул рядом стоящего Алму по плечу, от чего тот нахмурился, потирая плечо. — Не пытайся выйти, дверь будет заперта. — Как вы думаете, у меня есть шанс на Рай? Ну, чтобы я не просто так молился. — У каждого есть шанс, даже у таких как ты, но если будешь молиться из-за выгоды, то не считается.       Мужчина долго смотрел на парня, словно пытаясь прожечь в нем дыру, своими голубыми глазами, но затем медленно закрыл дверь. Люцифер быстро двинулся вправо. — А как мы выйдем отсюда? Я же тут хожу много лет по кругу, здесь бесконечные двери, — устало сказал Алма, не отходя от двери. Люцифер повернулся, поправил волосы и улыбнулся. — Ты забыл, что у меня есть доступ ко всем мирам, и я могу зайти и выйти откуда и куда угодно? — Не ко всем. — Ладно, святош не трогаю, но суть ты уловил. — А я ведь и правда забыл, что ты в курсе, как выйти. — Стареешь. — Как и ты, — усмехнулся Алма, подходя к Люциферу. — Я молод, дьявольски красив и прекрасен. Пошли уже.       Они шли по длинному белому коридору с одинаковыми дверями, на которых были свои номера и буквы. Алма помнит, когда еще были только цифры, но потом людей стало умирать все больше, и пришлось добавлять буквы, чтобы не получались числа на всю дверь. Алма привык молчать, а вот Люцифер нет. — Я все спросить хотел. Почему ты таким как он даешь надежду? Они же безнадежны, ты и сам видел. — Видел, но я знаю, в кого верить. Это он только со стороны так выглядит, а на самом деле он глубже, чем кажется, — Алма глубоко вдохнул и достал пачку сигарет, помня с прошлого раза, что до двери еще долго идти, — Как и любой другой. — Не понимаю я тебя, а вот страсть к курению очень даже понимаю.       Алма передал сигарету, и Люцифер ее быстро поджег небрежным движением пальцев. — Прям «любой»? — Сколько я дел не читал, все они индивидуальны и ужасны по своему. Смотришь на душу, а она, кажется, прогнила на сквозь, но присмотришься и не все так черно. — У Ани тоже? — Люцифер сделал затяжку и перевел изучающий взгляд с долей азарта на собеседника. Ему нравилось выводить его на эмоции. Честно говоря, не только его. Алма же сбавил шаг, а на лбу появились морщинки от воспоминаний. Взгляд стал холодным, равнодушным и скучающим, но легкая грусть была заметна. — И у нее в том числе. — Могу рассказать, как она у нас там поживает. Я за ней приглядываю иногда, скучная она конечно, но воспоминания забавные. — Мне все равно до дел Ада и Рая, ты прекрасно это знаешь. Я лишь… — Да, да, винтик в системе, слышал, знаю, но ты сейчас не на работе, ты же что-то чувствуешь? — с какой-то надеждой сказал Люцифер, у которого глаза немного загорелись красным, выдавая его интерес.       Алма долго думал, затем перевел все такой же равнодушный взгляд на Люцифера и, пожав плечами, сказал довольно тихо: «Нет». Люцифер же разочарованно отвернулся и продолжил идти, положив руки в карманы. — Я бы почти все отдал, лишь бы понять, что за человеческие чувства двигают людей на убийства, обман, предательство и все другие пороки, не мне о них говорить. Для меня это просто поступки, а для Рая это конец света. В Аду частенько говорят о любви, похоти, грязи, но почему-то лишь с положительной точки зрения. Я хоть и следил за ними, анализировал, читал, но все равно не до конца понимаю. Это как пройти теорию, но не закрепить на практике. — Никому не посоветую такой практики. Дошли.       История была интересная на столько, что Ад и Рай содрогнулись в свое время. *воспоминания*       Это было много лет назад, когда Алма был совсем юн и не понимал, что ему предстоит делать. Много раз он заходил в комнаты, видел темноту, стул и ничего больше. Часто Алма просто открывал и закрывал дверь, пытаясь найти выход. Спустя долгое время таких поисков, он окончательно понял, что из этого коридора нет выхода, а лишь эти самые двери, за которыми темнота.       Ему не нужен был сон, не нужна еда, не было ничего человеческого, кроме дверей. Однажды он брел по бесконечному коридору и решил зайти в одну из дверей. Войдя в комнату, он сел на стул, озираясь по сторонам. Темнота, а очертания предметов видны лишь из-за слабого свечения из коридора. Его внимания привлекло что-то, лежащее на полу. Он внимательно посмотрел в сторону недвигающегося объекта и встал, чтобы подойти ближе. Алма расстегнул пуговицы пиджака и повесил его на спинку стула. Поправляя рубашку и брюки, он присел около данного объекта. Какое-то непонятное тепло исходило от того, что лежало перед ним. Он увидел длинные волосы, платье и много воды. «Мокро и неприятно» — первое, о чем он подумал.       Не успел Алма подняться, как девушка зашевелилась, начиная глубоко дышать и при этом сильно кашлять. Мужчина, как ошпаренный, отлетел от нее, испугавшись то ли ее, то ли своей реакции.       Девушка медленно подняла голову, глядя прямо на напуганного посредника, который всем своим видом хотел показать обратное. У нее были утонченные черты лица, длинные белые пальцы, острый подбородок, ясно-голубые глаза и белоснежные, длинные, но мокрые волосы. Глядя исподлобья и тяжело дыша, девушка сначала оглядела мужчину напротив с ног до головы, а затем — место. Алма все еще смотрел так, как будто увидел нечто не от мира сего. Отчасти это было правдой. — Добрый… — начал было молодой человек, но тут неожиданно появился свет и ослепил обоих.       Когда глаза привыкли, то Алма продолжил. — Добрый день, я Алма. Давайте помогу, — он потянул девушку за локоть, но тут она резко развернулась к нему и стала почти кричать. — Вы стоите за этим?! Я не ведьма, сколько раз вам нужно это доказывать, чтобы вы поверили?! — кричать и крепко держать мужчину за рубашку у нее не получилось, так как прошли считанные минуты после пробуждения, и она была очень слаба. Именно поэтому после данных вопросов, она обмякла в руках Алмы и чуть не упала.       Мужчина часто заморгал, но успел ее поймать и усадить на стул. Пока девушка сидела на стуле, он бросил взгляд на стол, где лежал бумажный листок. На нем было напечатано красными буквами: «СВОД ПРАВИЛ ПОСРЕДНИКА» Он взял его в руки и начал читать: 1. Посреднику не обязательно представляться перед душой. 2. Цель посредника: упростить распределение между Раем и Адом. 3. Цель посредника: донести до души все, что вы знаете о Страшном суде. 4. Данное помещение предусмотрено для опросов, посреднику необходимо подумать об этом и необходимый Ему предмет материализуется. 5. Опрос проводится сугубо в отведенном для этого помещении. 6. Все выводы посредник делает исходя из Книги Жизни (дело).       Он читал, а девушка постепенно приходила в себя. Алма посмотрел по сторонам, как бы ожидая помощи, а не сухого свода правил, но никого не было кроме нее. Кроме той самой души. — Ироды. Говорила я Михаилу Федоровичу, что его жена больна и ее лечить надо. Как можно было выдать меня за колдунью. Никого я не знаю, так и передай Царю, — она начала что-то быстро говорить, но Алма медленно сел по другую сторону стола, сложил руки и приостановил ее. — Как звать тебя? — Анной. — Точно, дело же есть, — он щелкнул в воздухе пальцами, делая вид, что вспомнил.       На стол с громким хлопком упала толстая бумажная папка с выпадающими от туда листами бумаги.       Мужчина внимательно посмотрел на нее и стал вертеть в руках. Он решил открыть ее и в следующую секунду его накрыло воспоминаниями девушки. Ее мыслями, чувствами, окружением, поступками, действиями, увлечениями и всем, чем можно было. После такого он резко откинул от себя папку на край стола и запустил пальцы в свои черные волосы. Алма тяжело дышал, а затем опасливо поднял взгляд на девушку, которая во всю уже листала папку. — Откуда Вы про Настасью знаете? А про Николу? Господи, да тут же все… — задумчиво произнесла девушка, подбирая ноги под себя.       Посредник быстро забрал у нее папку из рук, глубоко вдохнул и продолжил. — Что же, Ломанова Анна Алексеевна, давайте поговорим с Вами. — Давайте конечно, барин, но я вам ничего не скажу. — Это правильно, потому что говорить сейчас буду я, а вы внимательно слушайте, — он глубоко вдохнул, прикрыв глаза, а затем продолжил, — Повторюсь, меня зовут Алма и я посредник. Моя цель — определить вас в Рай или в Ад, но мы с вами можем тут просидеть сколько угодно в ожидании, когда я выберу вам сторону. На Страшном суде вам окончательно выносят приговор, куда вас отправить. Перед ними такая же папка, где хранится вся ваша жизнь. Приговор окончательно звучит именно там, а здесь вы как на передержке для осмысления, к какой стороне вы больше относитесь.       Девушка внимательно слушала и теребила в руках край платья. Алму смущал слишком заинтересованный взгляд напротив, но он старался не обращать на него внимания, действуя лишь по инструкции. — Мы с вами на нейтральной территории, соответственно, не Рай и не Ад. Так, давайте посмотрим вашу папочку со всеми поступками, мыслями и так далее.       Алма начал было открывать книгу, но на его руку легла чья-то мокрая и холодная от чего мужчина дернулся. Ведьма незаметно села на стол и смотрела свысока на мужчину. — Алма, послушайте меня, пожалуйста. — Анна, сядьте, я… — Нет, вы не поняли. Я вас слушала, теперь и вы меня послушайте, молю вас. В этой папке грехов много ложных. Вы наверняка будете оценивать так, как посчитали духовники. Алма, они признали меня еретиком и вероотступницей, а я просто… — она резко замолчала, всматриваясь в лицо напротив.       Ослабив руку, она отодвинулась и села ровнее. — Анна? — А вам можно показать? — Показать что? — То, что в вашей папке, — грустным взглядом она указала на папку в руках мужчины, — А вы уже сами сделаете вывод о моей жизни. Не по-людски это, по каким-то бумажкам судить, коль есть возможность увидеть.