Тропический коктейль

- Ну всё, малыш, мне пора, - Юнги горько улыбается, стоя на пороге своего дома, пока младший крепко виснет на нём, безобразно сжимая чужую рубашку в ладошках. Отпускать любимого каждый день на работу - обыденное дело, но такое утомляющее. Не в плане, что Чимину приходится вставать ни свет ни заря, на сонный и расслабившийся разум готовить завтрак, помогать альфе с сбором вещей. Нет. Просто очень сложно каждое утро прощаться с любимым на весь день, чтобы поздно вечером вновь встречать уставшее тело. Во время беременности Юнги не отходил ни на шаг, везде ютился, будто волчок, старался как можно больше проводить время со своим чудом, но после родов его начальство не сжалилось над своим лучшим подчинённым. Теперь альфе приходится пахать за четверых, ибо за время отсутствия накопилось полно работы. - Во сколько тебя ждать сегодня? - обреченно спрашивает Чимин, ибо на более смелые вопросы и предложения не хватает совести, отстраняясь от любимого. Идея с опозданием,  больничным или вообще с прогулом - себе дороже. Увольнение никто не хочет, поэтому приходится терпеть каждый день скуку по своему альфе, пока следишь за ребенком. - Не раньше восьми, малыш, но я возможно подольше задержусь. Эй! Не грусти, слышишь? - обветренной кожей большого пальца Юнги плавно поглаживает по еще отёкшим ото сна мягким щекам напротив. - Ещё совсем немного и я вернусь в прежний строй. Буду уходить позже, приходить раньше. У нас будет больше времени, зайчик, - как можно милее и утешительнее проговаривает, дабы успокоить омегу. - Я устал от этого, мне нужен ты. Омега внутри меня уже ноет от нехватки твоих чертовых феромонов! - - Хочешь, мы проведем сегодня время только вдвоём? Только ты и я. - альфа рывком притягивает младшего к себе, крепко удерживая свободную руку на пояснице, наводя давно забытое возбуждающее чувство своей доминантностью и хитрой улыбкой. - А куда ребенка деть? - омега своими маленькими пальчиками трепетно поглаживает грудь мужа, мысленно представляя, как бы гладил ее без этой чертовой преграды в виде белой рубашки. - Помнится мне, твой отец так сильно пекся насчет твоего подхода к Чонину, что готов был переехать к нам еще до родов. Думаю, самая лучшая идея отдать ему наше сокровище. - альфа нежно целует в щеку своего любимого, ослабевая хватку, тем самым демонстрируя, что собирается выходить. - Ага, чтобы потом мой папочка мне вычитал морали о том, какой я плохой отец. Эх... я подумаю над твоим предложением, мистер Мин. - Чимин игриво улыбается, растягивая последние моменты перед уходом старшего. Если было бы можно, младший давно бы уже порадовал себя и мужа в постели, но с этой гребанной работой он иногда не может заставить альфу даже поужинать, не говоря уже о ласке после работы или совместных времяпровождений. Если вспомнить их последний секс, то он был, наверное, в районе середины беременности, потому что дальше запретил врач, а после было не до него. - Во-первых, "папочка" тут только я! А во-вторых, хорошенько подумай, ибо от этого ответа зависит во сколько я сегодня вернусь и в каком состоянии, - он прикасается к руке милого, чтобы напоследок насладиться тактильным наркотиком перед напряженной работой. - Хорошо, я отвезу Чон-и к папе, но ты вместе со мной будешь выслушивать все морали! - Прощай, цыплёнок! - на последок старший опять чмокает в щеку своего мужа перед тем как обернуться и покинуть теплое, уютное и любящее помещение. Чимин зря времени не терял. Впервые за эти дни он смог нормально убраться в квартире, даже нагладить кучу пеленок. Своё сокровище-ребенка он отвез отцу под предлогом, что все лекции о плохом воспитании и уходе выслушает как можно позже. Омега, сам того не ожидая, по приходу домой снова ощутил спокойствие и полное расслабление. Ребёнок - это, конечно, хорошо, особенно когда запланирован в любящей семье, но отдых тоже важен для здоровья. Чимин сам не заметил, как до вечера справился со всей работой, оставляя на последок самое важное, для чего нужно особое время. Омега так давно себя не касался, что, пожалуй, уже позабыл свои эрогенные зоны. До прихода изголодавшегося мужа не только физически остаются считанные минуты, а Чимин рьяно рыскает по всем прикроватным тумбочкам в поисках смазки и презервативов. В ванне холодно, но это не мешает маленьким ладошкам оглаживать себя, изредка задевая то член, то сжимающуюся дырочку, а иногда проскальзывать пальчиками внутрь совсем немного, представляя на месте своих рук совсем родные, горячие и властные руки альфы. Своего альфы. Омега тихо постанывает, когда даёт себе разрешение и проскальзывает внутрь двумя пальчиками до основания. Как бы Юнги не любил все эти прелюдия, сегодня он должен отдохнуть, а не терять энергию и время на лишнюю растяжку, с которой Чимин и сам может справиться. Омега не терпит, ускоряет свои движения внутри, немного сгибая пальцы. Стенки обволакивают их, обжигая своим контрастным теплом по сравнению с прохладной водой. Свободной рукой он слепо нащупывает один из сосков, играясь с ним. Налитая природным молоком грудь чешется, заставляя сжать соски сильнее. Не сказать, что это уж сильно возбуждает, но ощущения, будто сам Юнги нежно притрагивается к ним, даёт Чимину бесстыдно ахнуть от накатывающейся эйфории. Член пылко ноет от недостатка тактильности, но к нему спускаться омега не спешит. В мелодии из шума воды и тихих стонов Чимина слышится посторонний звук, напоминающий щелчок, но обращать на него внимание никто не собирается. Омега не может устоять, хаотично приподнимаясь на своих коленях с пальцев, а потом начиная ритмично прыгать на них, будто бы на члене, но этого мало. Парень, все-таки, отдирает руку от сосков и прикасается к себе внизу, медленно надрачивая по вставшему члену, который изнывается, просит о большем. - Я вижу, у тебя и без меня отлично получается, - вредная привычка Чимина оставлять двери открытыми очень сильно помогла альфе проникнуть в ванную без выбитых дверей и криков. Сейчас везде витал аромат младшего, но источник всего этого "благоухания" намного приятнее. - Помоги мне, папочка, - стонет Чимин, протягивая руки к своему сегодняшнему да и пожизненному спасителю. А Юнги больше и не надо. Он рывком отключает воду во избежание утреннего потопа, подхватывает своего мокренького и уже давно возбудившегося цыпленка на руки, унося на предварительно расправленную постель. Чимин подготовился основательно. Бросает так, что дыхание выбивает, но потом нежно зацеловывает лицо, извиняясь за неожиданное действие для своего омеги. Доходя поцелуями до желанных губ, Мин впивается в них, смакуя сладкий привкус банана. Аромат этого омеги так хорошо подходит апельсиновому аромату альфы, создавая сладостный бутон тропического коктейля. Чимин не дремлет, спускаясь руками ниже, задевая бляшку кожаного ремня, умело его расстегивая. Пока Юнги оставлял мокрые дорожки на шее, омега ковырялся где-то в районе пуговиц на рубашке. Эти пуговки были настолько маленькими, что Чимин не удержался, с хрустом разрывая вещь, стряхивая с себя отвалившиеся пуговицы. Теперь он имеет полный доступ к телу своего альфы, мысленно радуясь победе в этой борьбе за оголенный маленький животик внизу торса и едва заметные выпирающиеся мышцы в районе ребер. Чимину нравится и такой вид, ведь любит он Юнги далеко не из-за внешнего вида. - Эта рубашка стоит не мало, малыш, - шепчет Мин, покусывая и изредка облизывая ушко омеги. - Будешь отрабатывать. Альфа властно задирает чужие руки над головой Чимина, проводя языком мокрые дорожки от запястий до подмышек, чувствуя под собой томные мычания и мурашки на бархатистой коже. Снимая с себя остатки несчастной рубашки, Юнги обматывает ею несопротивляющиеся руки, не давая им простора действий. Поцелуями доходит до пупка, сминая пальцами края пухленького животика, медленно покусывая, будто реально собирается съесть это чудо. Настолько проголодался. Мин давно заверил мужа, что наличие жирка после родов на его теле - самое сексуальное и милое на свете. Есть за что пощупать, да и Чимин уже привык, что его теперь уже не маленькая как раньше задница всегда в зоне риска, а редкие складочки на теле при кривой позе всегда зацелованы и расхвалены. Да Юнги сам даже начал есть все подряд, забросив диеты и тренировки, дабы поддержать любимого в такой тяжелый и длительный период. О фигуре они поговорят потом, а сейчас Мин смело оставляет неяркий засос среди укусов на животе омеги. Мин не имеет кинков на грудное молоко, но набухшая грудь мужа выглядит такой невероятной и фантастичной, что он не теряет ни минутки, вылизывая аккуратно соски, иногда прикусывая. Чимин же не перестает протяжно стонать, извиваясь под альфой. Но его план на сегодня был не таким. Омега рывком пытается подняться, но тут же оказывается прижал всем телом своего мужа обратно к постели. Мин не даёт и шанса быть сверху лишь до того момента, пока сам не насладился своим малышом, устало падая рядом с ним. Работа выжила его до хруста в спине, сил не осталось на остальное и Юнги уже был готов просить прощение за незаконченные и долгожданные действия, попутно засыпая, но Чимин не дал ему говорить, отвлекая поцелуем. Его связанные руки теперь являлись опорой на груди альфы, пока младший залезал на него сверху. Такой расклад устраивал обоих. Прохладная пуговица и молния на штанах Мина впивались в оголенные ягодицы, придавая возбуждающий дискомфорт. Юнги не стал дальше мучать своего мужа, снимая мешающие вещи до колен, так сказать, докуда дотянулся с сидячим грузом на себе. Чимин же время даром не терял, плавно двигаясь на заметном стояке любимого, кайфуя от долгожданного удовольствия и уединения. Мин позволяет себе не много, в зависимости от сил лишь поглаживать аппетитные бедра младшего, редко заводя руки ему за спину, сжимая бархатные половинки. За время беременности они превратились из более-менее упругих в нежные и мягкие, будто желейные. Но это не мешало Юнги ни в коем случае, наоборот. Это же что-то новое и привлекательное. Альфа любил во время беременности зарываться носом в самую аппетитную задницу на свете и слышать тихие стоны и мольбы о большем. Не без помощи мужа Чимин устраивается поудобнее, удерживаясь лишь на связанных руках, потихоньку садится на налитый кровью член альфы. Собственная смазка сочится из дырочки наружу, обволакивая ствол, давая ему проникнуть глубже и резче. Омега стонет от давно забытых ощущений, сжимаясь внутри и получая довольные стоны в ответ. Пытаясь скорее отдышаться, младший приподнимается так, чтобы чувствовать только головку, а потом резко садиться обратно под свои и альфьи громкие стоны. Мин рычит, пока его любимый издевается над ним, никак не ускоряя свой темп, а Чимину лишь в кайф от сжатых пальцев на своих ягодицах и пульсирующего члена внутри. Юнги не может больше терпеть, пытаясь хоть как-то посодействовать в ускорении толчков, но младший лишь сильнее сжимается внутри, хитро улыбаясь своему превосходству. Сейчас он правит и играть нужно по его правилам. А в правилах прописано, что миниатюрный член омеги тоже должен быть под манипуляциями, поэтому Чимин перемещает одну из рук своего альфы туда и блаженно стонет, вбирая чужой ствол до основания. Альфа решает отыграться, несильно, но умело, словно по-хозяйски, массирует мошонку, пока другой рукой продолжает сжимать ягодицу. У омеги кожа нежная, следы от пальцев обеспечены, не говоря уже о двухнедельных следов от засосов и синяков от укусов. Юнги не хочет сильно поддаваться своему мужу за столь хитрые действия с его стороны, поэтому пролезает двумя пальцами под яичками младшего, добираясь до заполненной дырочки своим же членом. Держать руку довольно неудобно, особенно в таком вывернутом положении, когда собственный же локоть мешает нормально упереться связанным рукам. Но это не отговаривает альфу на осуществление давно затеянных мыслей. Медленно, стараясь как можно меньше приносить дискомфорта, Юнги с новым толчком проникает в Чимина вместе с пальцами, получая в ответ лишь громкий стон и сжатые кулачки на груди. Омега остановился лишь от неожиданности, передохнув несколько секунд, продолжая двигаться. Пальцы приносили удовольствие через боль, пока альфа успокаивающе поглаживал по бедру. Младший не сдерживался, наверняка нарушая счастливые сны соседей своим громким голосочком, но сегодня не до них. Сегодня Чимин принадлежит лишь Юнги, а эта ночь принадлежит им обоим. Они долго не любили друг друга до хриплых стонов и скрипучей кровати. Они оба проголодались и сейчас берут по максимуму. Пока младший выбивает из своего мужа все соки, что не успела выбить работа, старший готовится к скорой разрядке. Он просит любимого приостановиться и дать ему несколько минут на то, чтобы самостоятельно подрочить, но Чимину хочется Юнги прямо здесь и сейчас. Желательно до конца ночи. И на всю жизнь. Омега, все-таки, сползает, но все еще связанными руками перехватывает все попытки альфы на самоудовлетворение, одним лишь взглядом показывая, что и тут он справится сам. Чимин ползет вниз, устраиваясь на коленях мужа, по-хозяйски раздвинув свои половинки на икрах так, чтобы прохладный ветерок остужал везде, а горячая смазка с предэякулятом спокойно могла стекать вниз на недавно застеленные простыни. Он ухватывается одной рукой за основание члена, кладя вторую на лобок, и, на сколько позволяет сильно затянутый узел, надрачивает. Его горячий язык слизывает с головки остатки своей смазки. Чимин делает пробное заглатывание и сразу же давится, вызывая тихий смешок старшего. - Малыш, не нужно делать то, от чего отвык, - шутливо произносит альфа, но сразу же получая за это, чувствуя на головке своего члена остренькие зубки мужа. Возбуждает крышесносно. – Цыпленок, ты великолепен! Рука Мина путается в чужих волосах, оттягивая их, дабы придать ритм этим махинациям младшего. Омега позволяет ему немного покомандовать над собой, но потом вбирает член старшего, губами касаясь своих же пальцев на нём, и тихо стонет от ощущений. Рука в волосах с силой сжимается, пока младший глотает, дабы предоставить массу удовольствия, втягивая щёки. Юнги почти на исходе, поэтому берет контроль ритма на себя, ускоряя своего мужа, слыша, как тот начинает немного захлебываться в собственной слюне и стонать от неприятного ощущения в горле. Альфа обязательно потом попросит прощение за это, но сейчас нельзя останавливаться. Пальчиками омега хватается за ближнее бедро, открывая больше места на члене мужа, сразу же заглатывая больше и резче. Альфа кончил с протяжным стоном, наконец убирая свои руки от мужа, блаженно разваливаясь на кровати. Чимин же кое-как умудряется развязать свои руки, и, уже свободный от всего, ложится сверху на любимого, придавливая его своим телом. - Мы похожи на бутерброд, - сонно подмечает омега, поудобнее устраиваясь на чужом туловище. - Спокойной ночи, банановое чудо. - Спокойной ночи, апельсиновая судьба, - и пусть они не провели всю ночь в страсти, а засыпают спустя несколько часов, это никак не беспокоит обоих. Они счастливы вместе. Утро начинается не с кофе, а с хорошего римминга. Юнги не медлит, быстро спускается к заветной дырочке, пока его омега тихо спит на животе, сам того не замечая, сексуально выгибаясь. Если Чимин и видит десятый счастливый сон, то альфе очень жаль, но он и так сегодня опаздывает на работу, так что чувство принципа никуда не делось. Омега чувствует неладное не сразу, лишь полностью проснувшись, понимает, что сильно возбудждён, а его задница неприятно влажная. Юнги тщательно вылизывает своего мужа, оставляя короткий поцелуй на одной ягодице, тем самым здороваясь с пробудившимся Чимином. Его колечко мышц то сжимается, то разжимается, давая языку своего альфы проникнуть внутрь, где его встречают горячие стеночки любимого. Смазка стекает по подбородку, неприятно его щекоча. Омега тихо постанывает, закусывая края подушки. Пока Чимин выгибается навстречу шустрому и импульсивному языку, старший медленно сжимает руками желейные ягодицы мужа, раздвигая их шире, проникая глубже. Властно и откровенно трахая задницу языком, Юнги пробирается руками к члену младшего, быстро надрачивая, доводя до разрядки за считанные минуты. Чимин не может отдышаться, пока Мин довольно поглаживает своего любимого по бедрам, подбираясь ближе к омеге. - Доброе утро.