- the woman you what?

Потрясённый встречей с Мобиусом, который, йотун тебя за ногу, не узнал его, трикстер поспешил найти таймпад и покинуть дыру, коей является УВИ, как можно скорее. Пара взмахов кинжалом, одна вспышка магии, два поваленных на пол охранника и вот Локи перемещается в загруженное на устройство место и время. Ему было без разницы, где оказаться. Лишь бы не наблюдать всего того хаоса, который разворачивался во вселенной, не стоять в середине разверзающегося пламени как травинка на ветру, ведь в душе у него сейчас своя собственная катастрофа. Кажется, так ощущается разбитое сердце. За свою долгую жизнь трикстер повидал множество примеров опасных привязанностей к другим людям, и главный урок, который он вынес из этих многочисленных историй, заключается в том, что любовь всегда означает слабость. Сильнейшие воины падали на колени, защищая свою семью, императоры сдавали свою власть и силу в обмен на безопасность детей, неуловимые убийцы подставлялись под удар, прикрывая любимого человека. Найди то, что любишь, и это убьёт тебя. Локи никогда не доводилось испытывать желания пожертвовать своим благополучием ради счастья другого человека, не говоря уже о том, чтобы отдать за это собственную жизнь. Он знал о том, как выглядит любовь и нежность в теории и он чувствовал материнское тепло, хоть и признался в этом себе слишком поздно. Однако на практике ему не довелось познать той самой любви из Шекспировских трагедий, и Локи в общем-то никогда и не считал, что что-то упускает. А потом в его жизнь ворвалась, сорвав дверь с петель, Сильви, и ни времени, ни желания думать о глупости и нежелательности таких привязанностей просто не было; он падал и падал и падал в эту манящую бездну, пока не достиг самого дна. Услышав характерный звук закрывающегося портала за спиной, трикстер внимательно осмотрел место своего приземления и не смог сдержаться от саркастичного фырканья. Ну, конечно. Пивнушка на краю миров, куда Тор с его друзьями, а заодно и Локи, наведывались после удачных вылазок и походов. Находиться здесь одному казалось чем-то неправильным. С помощью магии сын Лафея сменил уже порядком потрёпанный костюм офисного работника УВИ с оригинальным принтом на спине на привычное одеяние асгардского принца с изумрудно-зелёным плащом и неспеша вошёл в небольшое заведение, не отличающееся особым шармом. Пивнушка на то и пивнушка, на трезвую голову она не воспринимается серьезно. Локи подошёл к барной стойке, ухмыльнулся несменяемому бармену, который, кажется, его не узнал, но решил не подавать виду и лишь хмыкнул, доставая бокал. Трикстер решил заказать знаменитый асгардский эль, который так любил Тор и который недолюбливал Локи, а все потому что от него легко пьянеют даже самые крепкие асы. Штука в том, что младший принц не любил терять контроль над ситуацией, да и кому-то нужно было присматривать за непутевым братцем. В тот момент, когда горячащая кровь жидкость тёплом разливалась в его организме, где-то справа возникла до чертиков знакомая фигура, которую, в общем-то, сложно не заметить в толпе, даже если хорошо постараться.  — Локи? — воскликнул Тор, но не его привычный, длинноволосый и сияющий воинской славой брат, а скорее его мрачная, прошедшая через бесконечное количество боли и страдания тень. На голове теперь красовались короткие светлые волосы, уже не отливающие чистым золотом, возле глаза залёг глубокий порез, а в руке вместо Мьёльнира лежало что-то похожее на топор с деревянной рукоятью. Тор смотрел на него, поражённый, его губы невольно растянулись в улыбке, но глаза как будто не доверяли представшей картине, ожидая очередного обмана или подвоха. Недолго думая, Тор приблизился к не менее удивленному столь неожиданной встрече брату и, без какого-либо предупреждения, ткнул пальцем ему прямо в лоб. А потом ещё раз. — Это ты?  — Кажется, что я, — хмыкнул Локи, оттолкнув ладонь брата от своей головы и, подняв свой бокал в знак приветствия, опустошил его содержимое.  — Как ты выжил? Я думал, что Танос убил тебя, Локи, и на этот раз навсегда, — наследный принц Асгарда не стеснялся показывать свои эмоции: он был счастлив видеть брата живым снова, а в голове только и крутились вопросы о том, как именно ему удалось провернуть такой опасный трюк. От ощущения этого искреннего беспокойства за свою жизнь Локи просто не мог не улыбнуться про себя.  — Я умер там, Тор, Танос убил меня, — Локи жестом попросил официанта налить ещё. — Все дело в том, что ты и твои дружки мстители решили изменить реальность и вмешаться в ход времени. Но это долгая история. Тор, устроившись за стойкой рядом с братом и уже заказавший себе двойную порцию эля, не мог оторвать глаз от Локи. Во имя Одина, если не Танос, то что вообще в этой вселенной может его убить по-настоящему? — Ты сейчас во мне дыру прожжёшь, хватит пялиться, — проворчал трикстер, ощущая на себе внимательный взгляд. — Как ты тут оказался? — Жизнь завела меня в тупик и я не знаю как из него выбраться, — сказал Тор, отпивая из поданной официантом кружки. — Поэтому я предпочитаю коротать свои дни здесь. — Божественное происхождение никак не спасло тебя от кризиса среднего возраста и теперь ты ищешь истину на дне бутылки? — ухмыляется Локи. — Сказал тот, кто, вернувшись с того света, в первую очередь заглянул в эту дыру, — хмыкнул Тор, улыбаясь потихоньку накатывающему от алкоголя чувству лёгкости и забытья. Что ж, это было горькой, но правдой. Трикстеру было некуда идти, ведь его никто и нигде не ждёт, и если раньше вперёд его двигала «славная цель», то теперь… нет у него никакой цели. Была, да только эта самая цель выпихнула его обратно в здание УВИ, чтобы не мешался под ногами. Кажется, Локи молчал слишком долго даже для самого себя, когда Тор, со своей как всегда невовремя проснувшейся наблюдательностью, отставил свою кружку в сторону: — Брат, у тебя что-то случилось? Даже для того, кто когда-то был придушен Таносом, ты выглядишь слишком удрученным. На секунду у младшего принца возникло желание поправить своего так-скажем-брата и объяснить, что непосредственного его Танос не убивал, да и вообще, все у него замечательно, но усталость, копившаяся все эти дни пребывания на разных планетах и временных отрезках, давала о себе знать. Он лишь махнул рукой, допивая эль из своего бокала и отодвигая его в сторону. — Тебя что, девчонка отшила? — Тор шутливо подернул бровями и толкнул брата в плечо, но, увидев как уголки губ брата на секунду дёрнулись, замер. — Что, серьезно? — Что за глупости, никто меня не отшивал, как ты выразился, — рана была слишком свежа, чтобы говорить о ней и сохранять беспечность. Локи поднялся с места и оправил свой плащ. — Локи, подожди, ну хочешь, я с ней поговорю? — Тор, видя что брат, кажется, хочет снова его покинуть, поспешил его остановить. — А лучше давай найдём кого-нибудь ещё, на одной же свет клином не сошёлся, — и он подбадривающе улыбнулся. Может быть алкоголь взял своё и развязал ему язык, а может быть бесконечное напряжение от недосказанности наконец-то опротивело Локи, так что он не смог сдержаться в этот раз: — Меня не отшили, Тор, меня предали. Меня, Бога обмана и хитрости, завели в самую опасную ловушку, которую нельзя сломать молотом или разрушить магией, потому что она хватает твоё сердце и овладевает душой. Я видел в ней все, что хотел видеть в себе самом, и я не смог устоять, я просто потерял контроль и был готов отдать ей на растерзание себя целиком, а она предала меня, Тор. Она, единственная, кого я за всю свою жизнь до ужаса искренне и пугающе глубоко любил. — Которую ты что? — удивленно воскликнули два голоса. Один принадлежал Тору, который в исступлении смотрел на своего брата, впервые на его памяти а)говорившего ему о своих чувствах и б)признавшегося в любви, доказывая все-таки свою способность к этому действию, в которой сам Тор иногда сомневался. Второй голос, надломленный и не менее поражённый, принадлежал только что вломившейся в столь отдаленное место блондинке. Локи, повернувшись к входной двери и заметив знакомые очертания, зажмурился и совсем не по-королевски встряхнул головой: — Словить галлюцинации от эля и помереть на этой забытой всеми планете, вот уж славная кончина. Замеревшая на мгновение, но уже взявшая себя в руки, Сильви осторожно прошла к бару и, приблизившись к Локи, аккуратно и плавно, словно боясь спугнуть, обеими руками обхватила его за плечи. Тепло, которое вызвало это прикосновение, разлилось по телу младшего принца и он, почти осознавая реальность происходящего, все ещё отказывался в неё поверить. — Открой глаза, — прошептала Сильви, срываясь на мольбу, и Локи подчинился. Она действительно была здесь, держала его, как дикого зверька, готового в любой момент сбежать в своё убежище. Сильви смотрела ему в глаза, храбрилась и не отводила взгляд, потому что устала прятаться и бегать, в первую очередь от себя самой. Локи смотрел на неё и умом понимал, что положено разозлиться, вырваться и спрятаться где-нибудь вместе со своей болью наедине, но сердце, казалось бы, йотунское, а значит холодное, в этот момент колотилось быстро-быстро, разжигая внутри огромных масштабов пламя. Вот она, обладательница этого самого сердца, которая так небрежно с ним обошлась, крепче сжимает ладони и прикусывает губы, сдерживая всю ту волну эмоций, что вот-вот накроет ее с головой. Страх, что Локи не примет ее, что она опоздала. Отчаяние от того, что чья-то жизнь теперь значит для неё не меньше, чем своя собственная. Беспомощность от того, что не имеет и малейшего понятия о том, что делать дальше. Болезненная нежность, которую она испытывает, наталкиваясь на Локи взглядом или даже своей мыслью. И поглощающая ее любовь, которую она чувствует каждой клеточкой своего тела, и которая тянет ее к Локи, как к центру притяжения вселенной. — Это реально? — спрашивает Локи, нежно проводя ладонью по щеке Сильви.  — Это реально, — отвечает девушка, и, словно давая себе разрешение идти в свободное плаванье, сдаётся своим чувствам, сокращая остававшееся между их губами расстояние до нуля. Реальны все взгляды, прикосновения, обещания и невысказанные слова. Они обсудят все позже, будут спорить, ругаться, идти на компромиссы, снова спорить, прерываясь на поцелуи, и пытаться решить, что делать дальше. Сейчас же, в этот самый момент, оба почувствовали, что одиночество — это не единственный их возможный путь, ведь оба они, наконец-то, не одиноки.