Правда?

Тело болит в любой позе, какую только не выберешь. То рука затекла, то дышать трудно, то бок тянет. Из соседней комнаты доносятся тихие слова. Прогноз погоды. Ведёт приятный пожилой мужчина с успокаивающим голосом. Но спокойствие совсем не чувствуется. Телевизор работает потому, что так не страшно засыпать в одиночестве. В пустой квартире. Выключиться по таймеру через час, как и всегда. И вот наконец оно. Подтягивает ногу под себя, удобно устраивает руку под подушкой, а вторую возле лица. Ничего не болит, ничего не ноет. Но сон не идёт. Потому что страшно. Сердце бьётся бешено, грудь сдавливает. Причин нет, причин нет. Нет ли? Слышит тихий шорох, шаги. Скрежет когтей о пол. Он не хочет открывать глаза. Он боится увидеть это. Увидеть снова. Выдержит ли он? Чувствует взгляд на себе, зажмуривает глаза сильнее. Пальцы до боли впиваются в простынь, а через нее в кровать. Это не помогает. От слова совсем. Оно опускается на пол. Теперь опирается и на передние конечности, что трудно назвать руками. Немного покачивается вперёд, потому что тело не пропорционально. Находит равновесие и двигается к кровати. Медленно, склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Оно в всматривается в лицо. Такое беспокойное, тревожное. И Дамиано хочется кричать. Вопить что есть мочи. Но он лишь достает руку из-под подушки и закрывает ею рот. Оно совсем рядом. Губы болят от силы, с которой их прижимают к зубам. Совсем близко. Подползает к кровати. Сидит напротив лица. Дами чувствует это. Бедный Дами. Дыхание с противным тухлым запахом доходит до его носа. Он кривится, зажмуривается ещё сильнее, но глаза уже болят. Болит тело, душа. Все болит. Он болит. Нужно быть сильнее. Посмотри страху в глаза. И он раскрывает веки. Смотрит прямо в глаза. Огромные белые глазища. Они выделяются на фоне черного, покрытого шерстью, тела. И пугают, пугают. Оно кладет одну лапу на кровать, как раз возле руки Дамиано. Длинные коричневые когти дотягиваются до подушки. Подушки, мокрой от слез. Они не остановятся. Как и во все предыдущие ночи. Он уже никогда не почувствует себя расслабленно. Не испробует на вкус спокойствие. Нужно быть сильнее. Посмотри страху в глаза. Он уже смотрит. И ему, черт возьми, страшно. Дами приподнимает свою руку. Это ведь не реальность, правда? Сдвигает ее немного и нерешительно замирает в воздухе. Это просто глупая шутка сознания, правда? Опускает на пушистую конечность своего страха. Просто сон, правда? А оно смотрит, смотрит. Заинтересованно. Изучающе. Потом прикрывает глаза и отодвигается. Резко отскакивает назад, словно получив ожог. А затем исчезает в темноте. А слезы льются. Наволочка насквозь пропиталась солёной жидкостью. Не впервой. Нужно просто проснуться. И все будет хорошо. Хорошо. Правда? Щипает руку. Сжимает кулаки. Он все ещё здесь. В темноте. Задыхается. Вдыхает полной грудью, а на выдохе чувствует ту самую лапу на лодыжке. Вдох — его тянут с кровати. Распахивая глаза, судорожно вдыхает воздух. Приподнимается на кровати, оглядывается. В комнате душно, в лёгкие попадает совсем мало кислорода. Сон, сон. Это просто кошмар. Щелкает включатель светильника и устало потирает глаза. Сердце медленно возвращается к нормальному ритму. Дамиано поднимается с кровати, хромая из-за затекшей ноги, добирается до окна. Открывает нараспашку и впускает в лёгкие холодный, свежий воздух. Прикрывает глаза, выравнивает дыхание. Это снова повторилось. Снова кошмары. Возвращается на кровать. Менять наволочки сил нет, просто переворачивает подушку сухой стороной к верху. Трётся щекой о нее, щетина болезненно цепляется. Но эта боль ничто, по сравнению с той, что внутри. Лежит, не двигается. Может, получится заснуть? Организм должен о себе позаботиться. Если все настолько плохо, может у Дами получится просто вырубиться от обессиливания. В носу неприятно защекотало и у Дамиано вырвался чих. —Будь здоров, — любезно прохрипел голос с угла комнаты.