Ливень

Дождь лил как из ведра. Эрен вжался в дерево, пытаясь слиться с твёрдой корой — через густую крону до него долетали редкие, но очень холодные крупные капли — и подумал, что весь сентябрь был тёплый, а дождь уже по-осеннему студёный. Низкое серое небо ворчало гулкими раскатами грома. Молний не было видно — весь обзор загораживали ветки, но Эрен и так мог себе их представить: ветвистые, белые, в детстве он любил смотреть на них, укрывшись под надёжным навесом крылечка, и потом жмуриться, чтобы видеть, как они снова расцветают под веками. В груди заныло. Эрен не любил вспоминать Шиганшину: груда камней на месте двухэтажного домика четы Йегеров въелась в подкорку мозга, отравляя даже самые безмятежные мысли о беззаботном прошлом, а иногда тоска накатывала и вовсе без спросу. На ветку рядом шумно приземлился капитан Леви, и задумавшийся Эрен дёрнулся от неожиданности, едва не улетев вниз. Сильная рука поймала за плечо, надёжно удерживая на месте. Капитану Леви с поиском укрытия повезло меньше, он прилично вымок. Короткие волосы потяжелели от воды, обвисли печальными сосульками, роняли прозрачные капли на бледное лицо, и Эрен засмотрелся на его мокрые розовые губы. — Подвинься. Он с готовностью отодвинулся, опасно балансируя на скользкой от влаги ветке, но позволяя прижаться к шершавой коре рядом с собой. Места было очень мало, Эрен повертел головой в поисках укрытия понадёжнее, но ничего подходящего не увидел. — Вот же льёт. И заканчиваться не собирается, зараза. — Затяжной. — Эрен запрокинул голову, пытаясь разглядеть небо через просвет в листьях, но ветер некстати тронул ветки, и ему всё лицо обсыпало крупными холодными каплями. — Чёрт. А как же тренировка, капитан? Отсюда никого не видно. — Я всех отпустил. Твоя позиция крайняя, но я был ближе остальных, так что передаю лично. — Капитан Леви с непроницаемым выражением лица смотрел, как Эрен пытается утереть мокрую физиономию о собственное плечо. — Что за издевательство над форменным плащом? Платок для этих целей нужно носить. — Извините. В карманах Эрена можно было найти засохшие леденцы, жухлые листья, крошки от сухариков, пустые маленькие колбочки, в которых выдавали смазку для УПМ, и прочий бесполезный хлам, выкинуть который всё никак руки не доходили, но платочков там не водилось никогда. Капитан покачал головой и достал свой. — Держи. — Спасибо. На мгновение они соприкоснулись пальцами, и Эрен беспокойно вздрогнул, позабыв о собственном мокром лице. — Вы замёрзли? У вас пальцы ледяные! — Всё в порядке. — Вы ведь только недавно выздоровели… Бодрый и возмущённый голос Эрена становился всё тише, пока совсем не заглох. Во-первых, потому что капитана заразил сам Эрен, а во-вторых — именно эта череда простуд стала неожиданным толчком в развитии их отношений в какую-то странную, волнующую сторону. У Эрена даже губы фантомно заныли. С того раза, как капитан поил его лекарством, а потом Эрен пытался повторить его подвиг, они целовались уже много раз, но всегда хотелось ещё. — Возьмите хотя бы мой плащ, ваш промок, а мне не холодно. — Правда? И холодные пальцы коснулись его ладони. Сердце радостно пустилось вскачь. Эрен обхватил ладонь капитана своими двумя, широкими и горячими, он действительно не мёрз — обжигающее солнце из пламенных чувств прочно обосновалось в груди и ярко вспыхивало каждый раз, стоило только капитану Леви оказаться поблизости. — Ладно. — В серых глазах мерцали озорные искры. — Давай плащ. Эрен с такой готовностью рванул на груди застёжку, что едва не потерял равновесие ещё раз. Капитан Леви его снова придержал, крепко взяв за пояс. — Осторожнее, Эрен, — мягкий вкрадчивый голос просачивался под кожу. — Не упади. От того, как тягуче капитан выговаривал его имя, сладко тянуло внизу живота. Застёжка наконец-то поддалась, плащ стёк с плеч, и капитан Леви зачем-то толкнул его в грудь, прижимая спиной к шершавой древесной коре. — Сядь. Эрен покорно шлёпнулся на задницу, прижимаясь спиной к холодной коре, повозился, раскладывая поудобнее кейсы с лезвиями, кинул вопросительный взгляд снизу вверх. Капитан Леви снял свой плащ тоже, сложил оба вместе, встряхнул, расправляя, и край сунул ему в руку. — Держи. Будешь меня греть. Спросить «как?» Эрен не успел — капитан Леви изящно оседлал его бёдра, вытянул над головой оба плаща и придержал с другой стороны. Весь мир пропал. Исчез, растворился в сумерках крошечного убежища, образованного полой плаща, даже раскаты грома сделались глуше и тише, зато сердце резво набирало ход, стучало так громко, что Эрен собственных мыслей не слышал. Капитан Леви был так близко. Он был тяжёлый, несмотря на рост. Конечно, на нём было УПМ, привод, кейсы со сменными лезвиями, два баллона с газом, но Эрен об этом не думал, Эрен ощущал, и ему до одури нравилась эта тяжесть. Капитан Леви знакомо пах мылом, кожей ремней и смазкой, и своим собственным горьковато-свежим запахом, к которому примешивалась сырость дождя. Этот запах Эрен на всю жизнь запомнил, от него сносило голову, и хотелось вдохнуть полной грудью с голой кожи, чтобы почувствовать ещё острее. Капитан Леви наклонялся к нему, его лицо становилось всё ближе и ближе, и Эрен наконец-то догадался. Под оглушительный стук крови в висках он закрыл глаза и разомкнул губы. Капитан Леви его поцеловал. Далеко не первый их поцелуй — у Эрена больше не немели губы, и ступор не одолевал от одной мысли, что его целует капитан, но сердце сладко ёкало, как впервые. К тому же, здесь, в их импровизированном убежище, всё почему-то ощущалось по-другому. Ближе. Пронзительнее. Интимнее. Особенно когда свободная рука капитана легла на грудь. Эрен сразу вспомнил, что у него одна конечность тоже свободная и её тоже можно куда-нибудь положить. На бедро не осмелился — его всё ещё охватывала непонятная робость, — но осторожно положил на пояс. Обнаружил приятное тепло. Оказалось, холодными у капитана Леви были только пальцы — он ощущал это сквозь тонкую ткань рубашки, чувствовал, как холод чужой кожи поднимается вверх — капитан провёл по груди ладонью, коснулся студёными кончиками пальцев выемки между ключиц в вырезе ворота. Его холодные пальцы на коже и горячий смелый язык во рту сводили с ума. Эрен тихонько застонал в поцелуй и тут же подавился собственным стоном — умелые губы соскользнули на краешек рта, оттуда ниже, по подбородку — на шею, и он вздрогнул всем телом, когда почувствовал, как острые зубы осторожно прихватывают кожу, легонько покусывая. Вскипевший в груди жар весь стёк в штаны, сразу ставшие тесными. До сих пор Эрену доставались только торопливые жадные поцелуи, а теперь капитана Леви было слишком много — его тяжесть, рука, соскользнувшая на бок, губы, оставляющие влажную дорожку на шее, от кадыка до уха, мазнувшие по виску мокрые волосы, хрипловатый шёпот в самое ухо: — Держи двумя руками. Что? Эрен моргнул, приходя в себя, но всё равно понял не сразу — капитану Леви пришлось повторить. — Плащ, Эрен. Я не расстегну на тебе штаны одной рукой. Тяжёлую плотную ткань Эрен сжал в кулаке почти не осознавая, что делает. Ему же послышалось, да? Обеими руками капитан Леви ловко расстегнул на нём пояс и рывком задрал рубашку до подмышек, оголяя торс, провёл по груди ладонями, вдавливая в кожу прохладные пальцы. Эрен задохнулся от удовольствия: мозоли от клинков на твёрдых пальцах приятно царапали кожу, хотелось выгнуться, подставиться всем телом под ласкающие ладони, но капитан уже споро расстёгивал на нём штаны. Эрен пытался дышать и чувствовал, как на обнажённой коже каждый волосок встаёт дыбом. Не от холода — под двойной тканью плащей воздух успел прогреться от дыхания и тепла тел. От жажды. Эрен был девственником, и о том, что могут делать в постели двое парней, знал только в расплывчатой теории, но очень хотел перейти сразу к практике. К счастью, мучить его капитан Леви не стал: расстегнул штаны, ловко стащил бельё пониже и обхватил прохладными пальцами стоящий колом член. Когда он первый раз двинул ладонью, легонько, на пробу, Эрен вскрикнул в голос и тут же закусил губу, пытаясь быть потише, бёдрами толкнулся навстречу ленивой, неторопливой ласке, и в грудь упёрлась сильная рука, придавливая к шершавой коре. — Не двигайся. Господи. Эрен честно пытался, но задач было слишком много — не шевелиться, дышать, держать над ними двойную завесу плащей… Правая рука уже затекла и слегка обвисла, впуская в их убежище свежий холодный воздух — и свет. В эту же прореху утекли субординация, звания и все приличия, сколько их было. — Леви… Серые глаза Леви потемнели, зацелованные губы ярко выделялись на бледном лице. Эрен едва не кончил от одного его вида. Хотелось обнять, вжаться всем телом, вдохнуть его запах, толкнуться бёдрами в ласкающую ладонь — ему ведь так мало нужно, чуть сильнее и чуть быстрее, у него уже дыхание срывалось, а в животе закручивалась напряжённая спираль близкого оргазма. — Эрен. От того, как Леви звал его по имени, сладко поджимались яйца. Эрен смотрел во все глаза на лицо напротив, боясь, что если опустит глаза ниже и увидит ладонь, обхватывающую член, то обязательно кончит. Эрен не хотел кончать один. — Леви, — выдохнул он между сладкими предоргазменными спазмами. — Я хочу с тобой. Слава богу, что сейчас Леви его отлично понимал, — уточнять не потребовалось. Его ладонь соскользнула с члена, Эрен с трудом удержался от разочарованного вздоха, но потом увидел, как Леви расстёгивает собственные штаны, и в голове снова всё помутилось. Не может же быть, чтобы они сейчас… Жадные губы снова накрыли его собственные. Леви придвинулся ближе, целуя и обхватывая ладонью оба члена, Эрен чувствовал прохладные пальцы, горячую, влажную от выделившейся смазки, плоть, его язык во рту и первый в жизни солёный привкус секса под языком. Эрен кончил два движения ладонью спустя, крепко зажмурившись, изо всех сил стискивая в ладонях края сложенных плащей, сладко содрогаясь всем телом и едва слышно выстанывая имя Леви ему же в рот. Плавясь в накатившей приятной слабости, Эрен чувствовал, как крепко Леви сжимает его сильными, мускулистыми бёдрами, как он тоже вздрагивает и как лениво двигает ладонью, размазывая обжигающе-горячую сперму, которой было как-то слишком много. Один глаз он всё же рискнул разжмурить и первое, что увидел – это непроницаемое бледное лицо Леви, щёки залило запоздалым стеснительным румянцем. — Мой платок. — Руку из штанов Леви не убирал, и только-только расслабившиеся яйца начали поджиматься снова. — Куда ты его дел? — В кармане, — неуверенно ответил Эрен, потому что про этот треклятый платок уже сто раз забыл. — Наверное. К счастью, платок там нашёлся, и Леви быстро привёл их обоих в порядок, застегнул штаны. Потянул за край сложенных плащей, лишая укрытия, встряхнул плотную ткань, накинул на плечи, поднялся лёгким слитным движением — будто не сидел никогда у Эрена на бёдрах, не целовался напористо и жадно, не дрочил им обоим… Эрен понял, что буквально пожирает его взглядом. Это было какое-то помутнение рассудка, но он снова его хотел – к себе, ближе, ещё ближе, чем они были друг к другу минуту до этого, навсегда, и в этой жизни, и в следующей. — Леви. — Он не знал, как правильно об этом сказать, но готов был попытаться. — Капитан, — строго поправил капитан Леви, и наваждение спало. Момент был упущен, нужно было не тупить и признаваться, пока ткань двух плащей делила мир на части. Ливень кончился, и вместе с ним закончился волшебный момент близости. Понимание и разочарование, лёгкая досада на собственную нерасторопность накатили мягкой волной, утопили в себе, и что-то отразилось у него на лице, потому что выражение лица капитана Леви смягчилось, и он протянул ему руку. — Капитан Леви, — Эрен ухватился за протянутую ладонь, поднялся, решительно отряхнулся. — Извините. В другой раз. Эрен совершенно точно для себя решил, что в другой раз он точно тупить не будет и признается своему капитану в любви. Обязательно.