Couples Weekend (Выходные для парочек)

— Кого я вижу! Неужели это Драко Малфой собственной персоной? — Гермиона недовольно сощурилась, когда Пэнси пересекла фойе с сияющей улыбкой и поцеловала Малфоя в обе щеки уголком губ. — Сколько лет, сколько зим! Я виделась с Цисси всего пару дней назад, однако она почему-то совсем забыла упомянуть, что вы с Гермионой теперь пара. При этих словах Пэнси обратила свое кошачье внимание на Грейнджер, растягивая губы в чеширской улыбке. — Гермиона, с днем рождения! Тридцать, подумать только! — И тебе привет, Пэнси, — выдавила Грейнджер со всем энтузиазмом маринованного флоббер-червя. — Как твои дела? Все в порядке на работе? — Вполне. Неплохой способ скоротать время, как бы там ни было. — Шампанский подан! — Гермиона скорчила гримасу, когда сногсшибательная блондинка — предел мечтаний Рона Уизли — вплыла в комнату, изящно держа на ладони поднос с наполненными бокалами. — Пе'рвый тост за именинницу. Выдавив улыбку, больше напоминающую гримасу при зубной боли, Грейнджер взяла в руку бокал и, пробормотав весьма скромную благодарность, осушила его одним глотком. Габриэль сделала абсолютно необязательный пирует, позволив своей юбке театрально порхнуть вокруг колен. В ответ на это Гермиона плюхнулась в мягкое кресло, даже не пытаясь сдержать порыва закатить глаза. Рядом послышался тихий смешок Малфоя, и его ладонь мягко сжала ее плечо. — Панзи? — Я не буду, спасибо, — ответила Пэнси с невинной загадочной улыбочкой и подошла к Гарри, многозначительно взяв того за руку и подняв на него нежный взгляд. Совершенно определенно что-то происходило, и хотя это казалось вполне очевидным, мозг Гермионы никак не хотел уловить связь, пока находящийся рядом Малфой не подал голоса, как раз найдя барную стойку и налив ей огневиски. — Пэнси Паркинсон отказывается от выпивки? Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня… — сказал он, сделав щедрый глоток янтарной жидкости. — Оу! Панзи! У вас будет 'ребеночек? Гермиона до хруста в пальцах сжала хрустальный стакан, и ладонь Малфоя вновь опустилась на ее плечо, успокаивая своим теплом. Пэнси издала противное хихиканье и зарылась лицом в грудь Гарри, прежде чем накрыть живот ладонью и повернуться ко всем с лучезарной улыбкой. На вопрос ответил Поттер, но едва ли это помогло странному ноющему чувству у Гермионы под ложечкой. — Что ж, мы не хотели объявлять об этом на дне рождении Гермионы, и мы еще не говорили Невиллу с Луной… Но да! У нас с Пэнси весной будет ребенок. Высокий пронзительный вопль заполнил окружающее пространство. Габриэль сунула серебряный поднос Гермионе в руки, опрокидывая при этом последний бокал, а в следующую секунду оказалась рядом с Паркинсон. Положив ладони на пока еще идеально плоский животик, Габриэль и Пэнси бурно восхищались чудом жизни, которое теперь росло в животе последней. Не то чтобы Гермиона не была счастлива за них…. Просто… Это ведь какая-то бессмыслица. Хотя не должно ею быть. Но в сознании Грейнджер этот смысл никак не хотел находиться. Гарри… Пэнси… ребенок. Ведь все предельно просто. Малфой прочистил горло, тем самым выводя ее из транса, и Гермиона моргнула, подняв взгляд на комнату. Увидев, что Гарри все это время опасливо за ней наблюдал, она поняла, что слишком долго никак не реагировала. Быстро натянув на лицо радостную улыбку, она убрала поднос на журнальный столик и поспешно поднялась, с энтузиазмом бросаясь в объятия лучшего друга. — Поздравляю, Гарри. Из тебя получится замечательный отец, — прошептала она ему на ухо и крепче прижала к себе, борясь с подступившими слезами. — И тебя, Пэнси! Слова никак не хотели складываться во фразы, поэтому она просто обхватила ее руками и обняла, фальшиво улыбаясь. Когда Гермиона отстранилась, отшагнув на расстояние вытянутой руки, она заметила счастливые слезы, заблестевшие в глазах Пэнси, и робкую улыбку на ее губах. Грейнджер вдруг почувствовала, что у нее совершенно нет сил не быть за них счастливой. За все то горе, которое в своей жизни причинила Пэнси, она стократ отплатила Гарри счастьем. — Я очень рада за вас! Первый ребенок… Мерлин, этот ребенок будет безнадежно избалован! — Гермиона почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и быстро смахнула ее тыльной стороной ладони. — Что я пропустил? — в комнате прогремел голос Рона. Он прижимал Габриэль к себе так близко, словно приклеился всем телом, и поцеловал ее в белокурую макушку. Уставившись на своих друзей, которые так отчаянно друг к другу липли, Гермиона особо остро почувствовала холодный воздух комнаты. Сердце ощущалось в груди как износившееся полотенце, отжатое слишком много раз и теперь готовое порваться от любого прикосновения, как вдруг теплые руки нашли ее бедра, потянув назад, и затем до невозможности мягкие губы прижались к виску. Малфой. — Не хочешь прогуляться перед ужином? Гермиона расслабилась в его объятиях и подняла на него взгляд, чертовски надеясь, что вся испытываемая ею благодарность отражалась у нее на лице. — С удовольствием.

***

Драко не имел ни малейшего, мать его, понятия, какого наргла он творил. Вся эта чушь с тем, чтобы заставить журналистов из «Ведьминого Досуга» и «Пророка» поверить, что он был одним из самых завидных холостяков нашего времени… Что ж, это было довольно просто, не так ли? Он раскошеливался на один ужин в неделю и позволял себе напиваться до чертиков, после чего отправлял очередную шлюшку восвояси. Ни к одной из всех этих пустышек он даже приблизительно не испытывал того, что чувствовал к Грейнджер. Глубокая печаль в ее глазах казалась настолько кричащей, что Драко не мог понять, как больше никто в комнате ее не замечал. Но Мерлин, Грейнджер ощущалась такой мягкой и теплой рядом с ним. А от одного взгляда карих глаз Драко готов был пасть пред ней на колени и кричать всему миру, насколько отчаянно и безнадежно он в нее влюблен. Однако Гермиона Грейнджер кто угодно, но не дура. Она обязана была заметить его очень и очень многочисленные знаки, которые он подавал на протяжении последних нескольких лет, и просто решила для себя, что он ей не подходит. А ведь и правда, что Драко Малфой мог ей предложить? Выходя через парадную дверь, они столкнулись с Луной и Лонгботтомом, по очереди бросавшими на него любопытные взгляды, после чего свернули на узкую тропинку в лесу. Несколько минут они шагали в тишине. Как только дом скрылся из виду, Драко нехотя убрал руку с плеч Грейнджер и решил утолить свое любопытство, незаметно бросив на нее быстрый взгляд: руки плотно скрещены на груди, и Малфой был уверен, что на губе у нее останется сквозное отверстие, с такой силой она ее закусила. — Из Пэнси получится неплохая мать, — заискивающе сказал Драко, но тут же поморщился. Ну не умел он утешать печальную Грейнджер! — Я имею в виду, я на это надеюсь. Она как минимум обзаведется домовиком. Гермиона нахмурила брови и сделала тяжелый вдох, уставившись на яркий окрас осенней листвы. — Я в этом не сомневаюсь. Просто… Не обращай внимания, — она замолчала и покачала головой. — Мерлин, я не знаю, что на меня нашло в последнее время. Скорее всего, это все из-за круглой даты, так ведь? Драко открыл рот, отчаянно желая сказать намного больше, но сумел выдавить лишь короткое: — Так.

***

Ужин прошел без особых почестей. Грейнджер вела себя на удивление тихо, учитывая, что именно в честь ее дня рождения они тут все и собрались, но Драко решил последовать ее примеру и тоже сидел не высовываясь. Пэнси и французская фифа без умолку болтали о детских колясках и именах, а Грейнджер, храни ее Салазар, даже умудрялась кивать и поддакивать в нужных моментах. Полоумная и Лонгботтом настолько потерялись в объятиях друг друга, что Драко даже пришло в голову, возможно, она и правда могла видеть что-то, чего он не мог, и это нечто плавало в глубине маленьких глазок-бусинок Лонгботтома. Двое других гриффиндорцев уже битый час обсуждали квиддич, что при обычных обстоятельствах вызвало бы у Драко бесконечный интерес, но в данном случае заставило лишь нахмуриться в их сторону. Казалось настолько странным, что никто не обращал на нее внимание, в то время как она — единственное, что Драко замечал. Ужин оказался вполне приличным, и после того, как опустевшие тарелки были убраны со стола, вся компания переместилась в просторную гостиную. Окна во всю стену демонстрировали великолепный пейзаж и звездное небо снаружи, а в большом камине, окруженном полукругом из диванов и кресел, весело потрескивал огонь. Уизли уселся в самое большое кресло, и французская побрякушка удобно устроилась у него на коленях. Другие парочки разместились на плюшевых диванах у камина, прижимаясь друг к другу в свете огня. Мерлин, неудивительно, что Грейнджер захотела притащить с собой ухажера. Сама же Гермиона сидела ровно и пристойно, нервно поглядывая на него с середины кушетки, и это произвело совершенно сюрреалистический эффект на его грудь. Эгоистичная его часть отчаянно хотела, чтобы это было по-настоящему, хотела, чтобы Грейнджер возжелала его так, как другие идиоты в этой комнате желали друг друга. Но Драко Малфой считал себя разумным человеком. Он знал, что стоит использовать любую подвернувшуюся возможность, и потому, когда чопорно опустился рядом с ней, почувствовал, как ее тело напряглось от его близости. Драко усмехнулся, закинул руку на спинку софы и притянул Гермиону к себе. Она ощущалась как недостающая деталь пазла. Как если бы он пытался сложить эту головоломку настолько чертовски долго, что больше не мог мыслить здраво, но потом просто появилась она и идеально вписалась, будто изначально была для этого предназначена. Рука, лежащая на спинке дивана, слегка изогнулась вверх, нежно смахнув пряди с ее виска, и Драко осмелился оставить легкий поцелуй на ее лбу, наслаждаясь тем, как Грейнджер расслабилась от этого прикосновения. Гермиона повернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами, закусив губу. Уизли, ведя себя как неотесанный кусок придурка, чем, собственно, и являлся, громко откашлялся, заставляя Грейнджер резко дернуться. Ублюдок. — Может, во что-нибудь поиграем? — О, Драко! — проворковала Пэнси со своего уголка дивана, Поттер нежно массировал ее ступни в тошнотворном проявлении привязанности. — В какую игру мы обычно играли в общей гостиной? Помнишь, нужно было что-то сказать, после чего все пили? Малфой фыркнул и покачал головой. — Ни за что, Пэнс. Кроме того, тебе нельзя пить. А это дает тебе несправедливое преимущество, которое тебе категорически противопоказано. — Ой, не будь таким неисправимым занудой. Один раунд! Будет весело, обещаю! — Пэнси заскулила, чем каким-то образом заслужила от Поттера поцелуй. — У меня есть драже Берти Боттс! — воскликнул Рон, потянувшись в карман и доставая оттуда небольшую коробочку. — Уизли, какого хрена у тебя в кармане детские конфеты? — Драко усмехнулся, положив руку на бедро Грейнджер. Жест был вполне невинным, но когда ее собственная крошечная ладошка переместилась на его колено, а пальцы обхватили ногу, ему пришлось немного сменить положение, в котором он сидел, дабы скрыть внезапно появившийся намек на эрекцию. — Завали, Малфой! — Никаких ссо'р! — прокудахтала французская курица и повернулась обратно ко всем. — Давайте поиг'раем в иг'ру Панзи! Звучит весело. Не помню, когда в последний 'раз иг'рала во что-то. — Отлично! — Пэнси подалась вперед и возбужденно захлопала в ладоши. — Правила просты: когда наступает твоя очередь, ты рассказываешь что-то, чего никогда не делал прежде. И если кто-то в кругу это делал, то он обязан выпить. — Ну или в твоем случае — скушать конфетку, любимая, — хохотнул Поттер и взял упаковку с драже у своего друга, заставив Пэнси надуть губки. — Ладно. Я начну. Я никогда не… спала в башне Гриффиндора. — Грязный приемчик, — обвинил ее Гарри, ущипнув за бок, тем самым заработав один из характерных паркинсоновских смешков. Все гриффиндорцы, а так же Полоумная, сделали по глотку. Следующим был Поттер. — Я никогда не… спал в подземельях Слизерина. — Мерлин… — простонал Драко, одним глотком прикончив остатки своего напитка, а затем мягко выбрался из объятий Грейнджер. Поставив пустой стакан на столик, он потянулся за своей палочкой и призвал целую бутылку Огденского, поставив ту перед собой. — Мне это однозначно понадобится, с тем как вы, гребаные хаффлпаффцы, играете. Огневиски заставил его щеки порозоветь, а руки — бессовестно зачесаться, и в дерзкой манере, достойной гриффиндорца, он поднял Грейнджер с того места, где она сидела, и переместил так, чтобы ее ноги оказались перекинуты через его бедра. Действия Драко вызвали у нее восхитительный короткий писк и яркий румянец. Малфой нахально ей подмигнул, затем налил им обоим приличную порцию огневиски и устроился поудобнее на своем законном месте под ее бедрами, лениво положив одну руку поверх ее коленок. Дальше была очередь Полоумной. Она ляпнула что-то абсолютно невразумительное о воображаемом существе. А когда настала очередь Лонгботтома, он смог направить игру в более интересное русло. — Я никогда не попадался в Хогвартсе за непристойностями. Пэнси стрельнула глазами в сторону Драко, и они обменялись не очень-то скрытыми смешками, прежде чем он сделал глоток, а она забросила подозрительно выглядящее зеленое драже между губ. Поттер выпил, как и Уизли… И Луна… Однако только Грейнджер привлекла его внимание своим украдкой сделанным малюсеньким глотком, который Драко успел словить боковым зрением, и он замер. — Гре-е-ейнджер, — дразняще протянул он, картинно приподнимая бровь. Пойманная с поличным, она совершенно очаровательно поперхнулась своим огневиски и вытерла губы, густо покраснев. — Что? — С кем? — С еще одной огромной блондинистой ошибкой ее жизни, — пробормотал Уизел себе под нос, и взгляд Драко опасно метнулся в его направлении. — Кормак Маклагген. Он просто отвратительно целовался, а его огромные ручищи пытались облапать все, до чего дотянутся, но это была всего одноразовая… — Поттер громко откашлялся. Грейнджер закусила губы изнутри, сдерживая рвущийся наружу смех, и потянулась через Драко за подушкой, чтобы швырнуть ту в лохматую голову Гарри. — Ладно! Раз уж игра у нас на честность… трехразовая ошибка. — Три раза?! — хором воскликнули Уизли и Драко. — Ой, заткнитесь! Все вы! Поспешу напомнить, что у меня найдется достаточно грязных секретиков на большинство людей в этой комнате, — она была восхитительным маленьким львенком, раздраженно расхаживающим по клетке, и Драко приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не впиться в ее губы поцелуем и не трахнуть прямо здесь на диванных подушках. Однако это, скорее всего, нарушило бы невидимые границы, установленные ими на выходные, и этим он несомненно тут же заработал бы портключ в один конец до Лондона, так что Малфой неохотно воздержался. Уродливое лицо Уизли вытянулось, и он кашлянул в свой кулак, задумчиво скривившись. Злая усмешка появилась на его тонких губах, когда он повернулся к Грейнджер. — Я никогда не трахал никого со Слизерина. Ох, как же Драко хотелось заехать этому уроду по морде, пересчитав все его кривые зубы. Он бы даже не стал пользоваться магией и с удовольствием обрушил на рыжего всю свою ненависть примитивным маггловским способом. Драко перевел взгляд на прекрасную ведьму у себя на коленях и, увидев, как та покраснела и вжала голову в плечи, подбадривающе ей улыбнулся. Каким же законченным придурком нужно быть, чтобы заставить Гермиону Грейнджер чувствовать себя ничтожной. Боковым зрением Малфой заметил, как Пэнси проглотила очередное драже и скорчила лицо в отвращении. Поттер тоже поднес свой напиток к губам. К черту это все. — А ты не собираешься пить, Малфой? — самоубийца Уизли имел дерзость подначивать его, и когда Драко опрокинул остатки виски себе в рот, то повернулся, чтобы посмотреть на своего бывшего соперника. Именно бывшего. Рон Уизли был не более чем небольшой колдобиной в романтическом прошлом Грейнджер. — Моя очередь, — Драко расплылся в злой ухмылке. — Я никогда не изменял своей второй половинке. Ну не должно быть в груди такого радостного удовольствия от того, чтобы наблюдать, как Уизел становится пунцовым. Правда, не должно. Но увы, было, и Драко с вызовом приподнял бровь. Зубы уродливого ублюдка сильно сжались, желваки на его челюсти заходили в прекрасном проявлении ярости. Драко не смог не ухмыльнуться. Дело в том, что Малфою было хорошо известно, что Уизли изменял Грейнджер. Он это знал, поскольку сам стал свидетелем тому, как это рыжее недоразумение самозабвенно зажимало барменшу в кабинке туалета в Дырявом Котле. Рон все же выпил — единственный во всей компании, — хотя, похоже, это причиняло ему почти физическую боль, и Драко мстительно оскалился. По комнате распространилось странное напряжение, и он вдруг почувствовал, как сильно зажалось хрупкое тельце рядом с ним. Твою мать. В своем ненасытном желании выставить Уизли дураком Малфой забыл, что в первую очередь выставляет дурой свою собственную ведьму. Он резко втянул воздух, когда Гермиона соскользнула с его ног. — Я устала, — коротко сообщила она, отставляя свой напиток и поднимаясь на ноги. Глаза Драко закрылись от внутреннего ужаса. Что же он натворил? — Грейнджер… — Увидимся утром, — обратилась она ко всем, натянуто улыбнувшись, и выскользнула из комнаты крошечными быстрыми шажками. Как только дверь за ней закрылась, Драко опустил лицо в ладони и издал низкий стон. — Молодец, Малфой. Так держать, — Рон громко рассмеялся и победно закинул ноги на кофейный столик.

***

Ноги недостаточно быстро несли ее вверх по лестнице, и, наконец оказавшись в безопасности своей спальни, Гермиона бросилась на балкон и жадно глотнула свежего воздуха. Не то чтобы Малфой был виноват. Рон был тем, кто изменил ей. Но сам факт того, что это раскрылось в присутствии Мисс-Идеал-Габ'риэль-Делаку'р и остальных ее друзей, состоящих в счастливых отношениях, никак не помогал внутренней агонии. Они с Роном были молоды и совершенно друг другу не подходили. На самом деле, все закончилось еще за несколько месяцев до того случая с барменшей. Однако именно та ночь стала последним гвоздем в крышке гроба. — Грейнджер? — голос Малфоя раздался со стороны двери, и она не смогла сдержать улыбку, услышав нервные нотки в его тоне. — Да, я здесь. Я в порядке. Спустя несколько мгновений он стоял прислонившись спиной к перилам и смотрел в комнату со всей покорностью обруганного щенка. — Я сейчас скажу кое-что, что говорю крайне редко… — У Гермионы перехватило дыхание. Она внутренне приготовилась к тому… ну, к тому, к чему ей не следовало быть готовой. — Прости меня. — Это не твоя вина, — ответила она, шмыгнув носом. — Ведь это не ты мне изменил. — Любой мужчина, который сделал бы это, — полный идиот. Коротко рассмеявшись, Гермиона повернулась к нему с легкой улыбкой. — Все они жутко раздражают, не так ли? — До чертиков. Ее искренний смех наполнил пространство, и она повернулась лицом в ту же сторону, что и он, игриво ткнув его локтем. — Что ж, теперь ты знаешь, почему я всегда торчу в твоем паршивом маленьком кабинете во время ланча. Тут либо они, либо ты, и не знаю, в какой именно момент, но ты стал меньшим из зол. Поворачиваясь к нему лицом, Гермиона тут же была отрезвлена напряженностью его серебристого взгляда. Ее дыхание стало глубоким и шумным, пока она изучала резкие черты его лица в такой близости. Его взгляд медленно скользил по ее лицу, на короткое мгновение задержавшись на приоткрытых губах, и, когда она нервно втянула воздух, они одновременно будто вышли из транса. Несколько раз моргнув, они оба уставились в комнату перед собой. — Итак, я могу трансфигурировать софу в кровать и спать на ней, — нерешительно предложила Грейнджер. — В конце концов, это ты делаешь мне одолжение. Малфой почесал щетину на подбородке. — Нет. Хреновый из меня вышел бы джентльмен, позволь я имениннице спать на трансфигурированном диване. На кровати будешь спать ты. У Гермионы пересохло во рту, когда в голову пришла альтернативная идея. — Кровать огромная, — она небрежно махнула рукой в направлении спальни. — Я достаточно взрослый человек, чтобы разделить с тобой кровать без подтекста, если ты не против. Уголки губ Малфоя изогнулись вверх, и у него вырвалось веселое фырканье. — Не против.

***

Было абсолютно неважно, во что она переоденется ко сну. Она знала это. Конечно же, знала. И все же слишком долго выбирала из нескольких вариантов. Настолько долго, что, скорее всего, уже казалось подозрительным, почему она столько времени торчит в ванной. Гермиона остановилась на самом скромном варианте, который все равно казался достаточно сексуальным, не будучи откровенно развратным. Это были простые майка и шортики, и, быстро умывшись и наспех завязав волосы в небрежный узел, она аккуратно выглянула из двери ванной. Малфой выглядел настолько же нервно, насколько она себя ощущала, хотя понятия не имела почему. Не то чтобы она собиралась напасть на него посреди ночи или что-то в этом роде. Гермиона тихо прошла по полу, игнорируя пристальный взгляд серых глаз, и залезла под одеяло, устраиваясь поудобнее. Расстояние между ними было приличным. Гораздо более приличным, чем ей хотелось бы, но он был здесь. После немного неловкого момента, когда они оба несколько минут молча пялились в потолок, она схватила запасную подушку и прижала ее к себе, повернувшись на бок лицом к Драко. Из груди вырвался рваный выдох. — Спокойной ночи, Малфой. — Спокойной, Грейнджер, — прошептал Драко в ответ. Его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул. Она заставила себя зажмуриться и представила, как ощущалось бы тепло его тела на менее приличном расстоянии.