Архитектор

Дениз неподвижно стоял у стеклянной панели, отделяющей купальную зону от основной части дома: снизу в помещении расположился длинный прямоугольный бассейн с голубой из-за яркой подсветки водой и ряд изысканных деревянных шезлонгов, на одном из которых небрежно был раскинут белый махровый халат. Глаза мужчины неотрывно следили за точеным силуэтом молодой госпожи, которая грациозными движениями рук рассекала водную гладь искусственного водоема. В этих гладких, не тронутых солнцем руках заключались одновременно сила и изящество. Неоновые вспышки непрерывно мерцающих за большими панорамными окнами вывесок и голограмм прерывистыми всполохами синих, розовых и зеленых тонов окрашивали ее влажную кожу, попеременно то скрывающуюся, то появляющуюся над поверхностью воды. Девушка была красива. Это Дениз заметил давно. Длинные каштановые волосы доходили до талии, большие карие глаза в обрамлении длинных чернильных ресниц всегда цепляли мужской взгляд, всякий раз безмолвно утягивая его на самое дно бездны, а ноги… конца и края не было этим стройным тренированным ногам, которые мужчина не раз представлял вокруг своей талии. Он хотел ее, как сумасшедший. Грезил об этом с первой встречи. Страстно желал коснуться ее. Нежно. Грубо? Он и сам не знал. Но в кончиках пальцев буквально покалывало от порой невыносимой тяги почувствовать ее кожу под своими руками. Брюнетка достигла края бассейна и, не спеша подтянувшись на руках, аккуратно выбралась на бортик. Капли воды медленно стекали по ее стройному телу, затянутому сейчас в ткань черного купальника, бесстыдно задерживаясь в изгибах ключиц, ложбинке между грудей, затем мерно падали на пол, оставляя едва различимый отзвук. Денизу нестерпимо хотелось слизать каждую капельку языком, проследить путь каждой из них — медленно и томно, заставляя мурашки разбегаться по коже такой желанной, но, к сожалению, недоступной брюнетки. — Ты рано, — раздался вдруг голос человека, по воле которого мужчина и оказался сегодня в этом месте. — Я освободился раньше, чем планировал, и решил дождаться Вас здесь, госпожа Семиха. — Дениз сдержанно кивнул беловолосой женщине, выражая готовность внимать ее поручению. Госпожа громко хмыкнула, не меняя жесткого выражения на лице. Невозмутимость — вот качество, которое всегда было присуще Семихе Йылдырым. По ее лицу сложно было понять хоть что-либо. На лице, которое, несмотря на возраст, выглядело свежим и подтянутым, всегда застывала непроницаемая маска игрока в покер. Но любой человек, пути которого хоть раз пересекались с этой женщиной, знал, насколько она может быть опасной. Богатство семьи Йылдырым исчислялось суммами, которые обычному человеку и не снились, а ее влияние распространялось далеко за пределы Нового Стамбула. — Вижу, тебе было чем заняться. — На губах госпожи растянулась ироничная усмешка. Мужчине непросто было сохранить невозмутимость на лице, но все же с этой маленькой миссией ему справиться удалось. Дениз не был глупцом. Глупцы просто не выполняют ту работу, за которую берется он. Госпожа Семиха раскусила его увлеченность молодой госпожой Йылдырым, но разве можно его было в этом винить? Девушка обладала ангельской красотой. И если верить СМИ и прессе, эта самая красота являлась следствием генетики, а не хирургических вмешательств, которые по нынешним временам были обычным делом даже для тех граждан, которые жили за чертой среднего достатка. Природная красота была настоящей редкостью в нынешний век, практически экзотической, а экзотика, как известно, привлекала людей во все времена — как женщин, так и мужчин. — Я хочу, чтобы ты нашел кое-кого для меня, — спустя мгновение тишины наконец раздался голос седовласой госпожи, строгий и властный. Требующий. Эта женщина привыкла получать желаемое. Дениз привык желаемое богатеям доставлять. За деньги, конечно же. — Файл с информацией уже у тебя в системе. Мужчина тут же активировал поступивший документ, и вживленная в сетчатку глаза система отобразила перед взором шатена досье на объект будущего поиска. Имя: неизвестно. Возраст: неизвестно. Внешние признаки: неизвестно. Род деятельности: конструктор виртуальной реальности. Кодовое имя: Архитектор. Далее шло перечисление проектов, к которым этот так называемый «Архитектор» приложил руку, но на этом сведения и заканчивались. Одним словом, ноль конкретики. — Госпожа Семиха, — вежливо обратился к женщине Дениз, все же не сумев скрыть в голосе скептические нотки. — Вы хотите, чтобы я нашел человека, о котором ничего неизвестно, кроме так называемого прозвища? Как, вы полагаете, я должен это сделать? — Ты наверняка знаком с людьми, которые смогут навести тебя на нужный след. — Губы женщины вновь искривились в усмешке, в которой четко прослеживались отблески надменности. Госпожа знала что-то, чего не знал он сам, и вовсе не собиралась делиться информацией. Рабочая этика его профессии попросту не позволяла ставить под сомнение мотивы заказчика. Пока клиент платит, — а платили такие люди обычно весьма приличные суммы — необходимость в излишних вопросах устраняется сама собой. Дениз не решился бы спросить у госпожи напрямую, зачем ей нужен этот загадочный конструктор, как бы любопытно мужчине ни было. — Вы заставляете меня искать призрака. Что если этого человека вообще не существует? — Информации было катастрофически мало. Искать человека — и человека ли? — с такими исходными данными, что разрывать соломинки в стоге сена в попытке разыскать тонкую иглу. Дениз предпочитал избегать заведомо провальных заданий, а этот «Архитектор» грозился именно провалом и стать. — Я не смогу его найти. И не стану! — твердо заявил шатен. Пускай ищет другого дурачка. — К тому же Вы прекрасно осведомлены о том, что не в моих правилах подписываться на заведомо провальные сделки, даже за те деньги, что вы предлагаете. Был рад повидаться, но на этом вынужден попрощаться. — Мужчина было повернулся, чтобы пройти к стеклянным дверям, ведущим к парадной террасе пентхауса, занимавшего три последних этажа на высоте четырехсот пятидесяти метров, но властный голос приковал его к месту. — Сядь, Дениз. — Я же Вам говорю… — Я сказала тебе сесть. — На лице Семихи Йылдырым появилось мрачное выражение, не предвещающее ничего хорошего. Женщина ненавидела отказы и как следствие не умела их принимать. Мужчине пришлось подчиниться. — Думаю ты все-таки согласишься выполнить это задание. — Госпожа… — Если найдешь мне Архитектора, я отдам тебе свою внучку. — Эти слова оставили в барабанных перепонках шатена ощутимую вибрацию, заполоняя голову сладкими картинками с участием Эды Йылдырым. Красиво. Заманчиво. Но в чем подвох? Охотник за головами все никак не мог отделаться от зудящего чувства предреченного обмана. — Что? — Шатен сморгнул наваждение, поднимая непонимающий взгляд ореховых глаз на беловолосую госпожу. — Я вижу, какими взглядами ты на нее смотришь. — Холодная — практически издевательская — усмешка. Еще одна. Интересно, эта женщина вообще умеет улыбаться и быть искренней? — Хочешь ее? Не проблема. Выполни задание — и она твоя. — И вы так запросто отдадите собственную кровь простому служивому? — Дениз нахмурил брови, пытаясь разгадать ход мыслей этой загадочной госпожи. Какой ей в том прок — продавать собственную внучку, единственную наследницу всего этого безумного состояния человеку, которому за всю свою «продленную» жизнь не сколотить подобный капитал. В чем, черт возьми, подвох? — Все мы в какой-то момент становимся товаром, — госпожа Семиха многозначительно вскинула брови, бросая в мужчину ускользнувший от его понимания намек. — Эда не исключение. — Вы опасная женщина, госпожа Семиха, — со всей серьезностью произнес мужчина. Если жизнь собственной кровинки для нее ничего ровным счетом не значила, то что для нее — жизнь обычного наемника? Пыль под ногами. Мусор на дне иссохшего Босфора. — Не думаю, что для тебя это новость, мой дорогой Дениз. — Лукаво усмехнулась женщина. — Я просто привыкла добиваться своих целей любой ценой. Даже ценой благополучия собственных родственников. — Она сделала паузу, таким образом внося в собственную речь налет многозначности, и вкрадчиво добавила, не сводя с мужчины своего мрачного взгляда, тяжелого, буквально придавливающего к мраморным панелям пола. — Которым, впрочем, не обязательно об этом знать. Ну так как, ты согласен? Дениз и раньше оказывался в патовых ситуациях, когда выход из положения приходилось искать буквально на ходу. Однако, кажется, впервые мужчина по-настоящему был загнан в угол. Да, он все же может отказаться, но при том влиянии, которым обладает семья Йылдырым, Семиха не оставит от него мокрого места, превратив его жизнь в сущий ад. Согласиться значит искать по сути фантом. Тыкаться, словно слепой котенок, во все углы, не зная, удастся ли найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы привести его к «Архитектору». Если откажется, лишится жизни в привычном для себя ее понимании, согласится — и с вероятностью в девяносто восемь процентов потерпит неудачу. Но если ему удастся, фигурально выражаясь, принести голову Архитектора на блюде, то Дениз получит кучу денег и девушку мечты в придачу. Заманчиво, но с подвохом. Говорят, что, выбирая из двух зол, нужно всегда выбирать меньшее. Дениз решил не противоречить мудрецам древности, давно минувшей в пустоту времен. — По рукам. — Надеюсь на твою оперативность. Результата жду к концу месяца. — Но… — Промедление может стоить нам огромных сумм, Дениз. Тебе в том числе. — Семиха отрывисто мотнула головой в сторону стеклянной панели, за которой скрывался бассейн. — Чем быстрее найдешь цель, тем ценнее будет твой трофей. Не забывай, кто на кону. — Женщина небрежно махнула рукой и прохладно добавила. — Больше тебя не задерживаю. Можешь идти.

***

Эда никак не могла согреться. Струи воды, которые мощными потоками вырывались из хромированной головки душа, установленного в потолке, были беспощадно горячи, но девушка совершенно не чувствовала температуры. Ее трясло. От холода или ментального потрясения, в котором девушка пребывала добрую половину дня, сейчас она определить не смогла бы, даже если бы отчаянно хотела. Ступор обнимал ее тело и сознание, как давний возлюбленный, позабытый, но вновь воскреснувший в памяти при случайной встрече спустя много лет. Страстно, жадно, практически удущающе. Словно не мог насытиться. Последний раз девушка чувствовала себя настолько потерянной, когда смотрела в безжизненные глаза обоих родителей. Смотрела и мысленно хваталась за пустоту зрачков, пытаясь отыскать в них хоть одну искорку жизни. В тот миг Эде казалось, что все это — просто страшный сон, кошмар, которым тринадцатилетняя девчушка грезила наяву. Вот сейчас она зажмурит глаза покрепче, распахнет заболевшие от напряжения веки и увидит как и прежде лучащийся улыбкой взгляд карих глаз отца, услышит заливистый и очень красивый мамин смех, и весь страх, цепко держащий в своих когтях испуганный разум, в момент отступит, унося за собой мрачный туман скорби. Но кажется, Эда так и не сумела проснуться, вот уже шестьдесят четыре года живя после их смерти в бесконечной кошмарной тьме. Да, медицина за эти столетия ушла далеко вперед, научившись даже продлевать недолгий век человека не только в годах, но и в юности. Поэтому выглядела брюнетка немногим старше двадцати пяти. Однако временами она ощущала себя уставшей от жизни старухой, жаждущей забвения и покоя. Людям удалось замедлить старость. Но смерть победить не удалось. Да, теперь человек жил на полтора столетия дольше прежнего, счастливчикам удавалось дотянуть до трех сотен, но так или иначе смерть не щадила никого. Из ступора девушку вырвало кольцо крепких и очень теплых рук, сомкнувшихся у нее на животе. Следом за ним в системе ощущений девушки стали появляться прямой нос, который нежно вел линию вдоль ее подбородка. Крепкая грудь, к которой вплотную прижималась ее спина. Аромат мужского парфюма, который рассеивал в воздухе легкие нотки пряностей и свежего бриза. Серкан. — Любимая, ты в порядке? — прозвучал в ухе его обеспокоенный голос. Эда любила этот красивый баритон, в интонациях которого она находила столько разных, но совершенно прекрасных полутонов. Он бывал томным, особенно, когда шептал ей на ухо в ночи. Бывал смешливым, когда мужчина пытался рассмешить временами угрюмую и сосредоточенную брюнетку, надолго уходившую вглубь себя. Бывал до бесконечности серьезным, особенно в рабочей обстановке. Этот голос был настолько девушкой любим, что даже сейчас, зная то, о чем брюнетка предпочла бы никогда не узнавать, она продолжала утопать в его бархатистом тембре. — В порядке. — Девушка не спеша повернулась в его объятиях и заглянула мужчине в глаза, ловя в его многоцветных радужках крапинки жидкого золота. Сейчас в его взгляде было столько нежности и любви, что Эда на секунду растерялась. Либо Серкан Болат великолепный актер, либо в его мотивы по пути вмешались чувства. -Эда? — Взгляд из ласкового превратился в недоуменный, в зрачках застыл немой вопрос. — Почему ты так смотришь на меня? — Как так? — бесцветно отозвалась брюнетка, сверкая в полумраке душевой кабины бездонными глубинами своих темных глаз. — Словно в чем-то меня подозреваешь, — слегка неуверенно предположил мужчина, заметив в ее взгляде лихорадочный — панический — блеск. — А есть в чем? — Серкан подметил, что девушка наконец взяла себя в руки: голос перестал дрожать, а в глазах появилась уверенность, постепенно приобретающая оттенок стали. — Эда, что происходит? — Когда ты собирался мне обо всем рассказать, Серкан? — обвинительно — почти что угрожающе — произнесла Эда, раздраженно поджимая губы. — О чем рассказать? Я не понимаю. — Пожалуйста, не говори, что ты нашла те файлы. — О том, что ты меня использовал, — буквально выплюнула она эти слова, испепеляя мужчину взглядом, полным тихо закипающего гнева. — Эда, о чем ты? — Хватит придуриваться, Серкан Болат. Когда ты собирался рассказать мне про «Архитектора»? — Черт. — Эда… — Отвечай мне! — прикрикнула брюнетка, наконец выпуская собственное негодование наружу. — Эда, ты же знаешь, что я тебе не враг… — примирительно начал Серкан, протягивая к девушке руку. — Я больше не могу быть в этом уверена наверняка, — холодно отрезала она, внешней стороной ладони резко отталкивая его кисть в сторону. — Эда, пожалуйста. Позволь мне все объяснить, — взмолился Серкан, но брюнетка не была уверена в том, насколько эмоции, отразившееся на его прекрасном и, несмотря ни на что, любимом лице, были правдивы. — Допустим, я позволю тебе объясниться, Серкан. Но будет ли в твоих словах хотя бы крупица правды? — грустно усмехнулась она, опуская глаза в пол. — Я больше не могу тебе доверять. — Эда… — Я ухожу. — Девушка дернулась к стеклянной двери, но в следующее мгновение оказалось грубо впечатанной в мраморную стену просторной душевой. Одной рукой Серкан крепко сжимал ей запястья, локтем другой жестко упирался в горло девушки, блокируя своим сильным телом доступ к выходу. Он вжимал ее миниатюрную фигурку в холодный влажный камень с такой силой, что Эде чудилось будто кости хрустят у нее в ушах. — Эда, не заставляй меня делать то, чего мне делать вовсе не хочется. Я не хочу причинять тебе боль. — Мне уже больно, Серкан, — прохрипела девушка, кривясь от боли в затылке, который не очень радушно был встречен несущей стеной. — Ты не должна была об этом узнать, — грустно произнес мужчина, скользя виноватым взглядом по красивому лицу женщины, с которой его связывало так много и так мало одновременно. — Влюбляться в тебя тоже было плохой идеей, — обреченно усмехнулась Эда, постепенно проваливаясь в темноту. Ускользающим сознанием девушка успела выхватить полыхнувший синим неоном взгляд мужчины. Мужчины, которого она, видимо, никогда и не знала по-настоящему.

***

— Убийство, значит, — раздался в помещении вполне очевидный вердикт. Тишина этого места — до недавнего момента — нарушалась только мерным дыханием следователей и мастера по трупам. — А на что это еще по-твоему похоже, Ферит? — не удержавшись от сардонического замечания, задала вопрос девушка, которую Шимшек знал еще со времен учебы в Академии. Пырыл. Огонек. Так всегда кликали ребята с потока молодую девчонку, находившую в ковырянии в мертвых людях большую забаву для своего пытливого ума, чем в общении с живыми представителями человечества. Ее огненно-рыжие волосы всегда заставляли взгляд задержаться чуть дольше положенного. Пырыл была весьма миловидной девушкой, стройной и элегантной. Она знала, как следует держаться в обществе, как заводить правильные знакомства, но так и не научилась по-настоящему сближаться с людьми. Она всех держала на расстоянии вытянутой руки, не допуская никого за ледяную ограду личного пространства. С возрастом эта ее манера никуда не исчезла, только усугубилась. Впрочем, с давно знакомыми она позволяла себя чуть больше расслабленности нежели с новичками в ее окружении. — Точно не на несчастный случай. Зверство какое-то, — скривился Энгин, искоса бросая взгляд на рыжеволосую принцессу царства мертвых. Этот жест не укрылся от внимательных глаз Ферита. Бедный Энгин. Напарник откровенно сох по госпоже Байтекин вот уже который год, но, зная ее холодный нрав, так и не решался сделать первый шаг. — Напротив, убийца настоящий эстет, — возразила Пырыл, откладывая в сторону агротический измеритель*, на котором медленно курились частички свернувшейся крови. Значит, анализ ДНК убитой уже запущен в работу. Следователь Шимшек недовольно сморщил нос, бросая на доктора мертвецов недоверчивый взгляд. — Стрелять в голову из револьвера. Да еще и с близкого расстояния. Девушке полголовы разнесло. Мне сложно разглядеть в этом эстетику, Пырыл. — Скорее, уж варвар. С лучевиком было бы куда проще, — вставил напарник, пытаясь проследить ход мыслей патологоанатома. — Вот именно. Что наталкивает меня на мысль, что убийца был не из простых, — вслух размышлял Шимшек. В такие моменты между бровями следователя всегда залегала маленькая складочка, свидетельствующая о крайнем сосредоточении мыслей. — Ну да. Где сейчас найдешь в ходу шестизарядный, мать его, револьвер? — выругалась Пырыл. Учитывая сдержанную натуру девушки, подобные слова было весьма непривычно слышать срывающимися с ее уст. — С пулями, Ферит. Этот мусор канул в лету вместе со старым Стамбулом почти четыре сотни лет назад. Подобный «винтаж» мало того, что можно пересчитать по пальцам одной руки, так еще и стоит он таких денег, что нам с тобой и не снилось. Такое оружие могут позволить себе разве что богачи. — Но у кого был мотив ее убивать? — И оставлять тело… — задумчиво протянул Энгин. — Да, что-то здесь не вяжется, — согласился Ферит, переводя взгляд на труп, только частично покрытый белой простыней. — Если человек богат, если он хочет убрать цель по-тихому, то есть тысяча и один способ, как это сделать, не то что следов не оставляя, косточек от тела. — Значит, это убийство изначально задумывалось как публичный акт. Чтобы привлечь внимание, — поделилась мыслью рыжеволосая. — Пырыл, вот только давай без конспирологии. В этом нет никакой логики. — Почему же, кое-какая логика в этом есть! Привет, Пырыл. — В помещении материализовался Каан Карадаг собственной персоной. Не часто, но временами Ферит с Энгином все же работали в связке с командой Каана в расследовании дел повышенной важности. Если начальник отдела информации появился на пороге морга одновременно с Шимшеком, значит это неспроста. Каан знал что-то, о чем Фериту еще не сообщили. — Каан, какими судьбами? — удивилась Пырыл, попутно избавляясь от лабораторных перчаток, покрывавших ее умелые докторские руки. — По делу, конечно же, — бодро парировал брюнет, кивая в знак приветствия двум следователям. — Нам прислали заявку на Лейлу Хактан. Пропала неделю назад. — В последнее время количество пропавших без вести явно выросло. И что с этой Лейлой? — поинтересовался Энгин, задумчиво потирая большим пальцем впадинку на подбородке. — Родственники забеспокоились. Кажется, она работала в Комитете градостроительства с самим Болатом, прикиньте, — пояснил Карадаг. Следователи в унисон присвистнули. Пырыл осталась к этой реплике безучастна. — А тут прошел слушок, что к тебе, Пырыл, закинули на вскрытие новое тело, по внешнему описанию вроде подходит. Личность убитой уже установлена? — Да, прибор как раз должен был загрузить результаты ДНК-теста в систему. Но ты появился чуть раньше, чем я успела их проверить. Секундочку. — Легким движением руки девушка активировала голографическую панель, смахнув вправо на «воздушном» экране понятные только этой женщине значения, подсвеченные бледным голубоватым неоном, и вдруг изменилась в лице. — Ребята, боюсь Вам не понравится то, что Вы сейчас увидите. Сведения обновлены и загружены в базу. Знакомьтесь. — Пырыл собрала пальцами краткую сводку системы и резким движением подтолкнула кусочек голографических схем в сторону мужского трио. Голубые неоновые частицы порывисто развернулись над металлическим столом, являя взору трех пар глаз фотографию женщины, которую вряд ли кто-то из них ожидал сейчас увидеть. — Да иди ты! — вскрикнул Каан, выкатывая глаза от удивления. — Это не может быть она! Пырыл, ты не ошиблась? — Нет, все точно. — Рыжеволосая госпожа мотнула головой. — Ошибки быть не может. ДНК жертвы совпало с генетическим кодом Эды Йылдырым в системе генетического материала. — Твою мать! — выругался следом Энгин, смыкая на костяшках пальцев собственные зубы. — Я бы ее ни за что не узнал! — Сложно узнать человека с разнесенной башкой, Энгин, — колко подметила Пырыл, закатывая глаза. Бедный Энгин. — Жалко, красивая ведь. — Поговаривают даже, что вся натуральная, — подметил Каан, осматривая тело наследницы огромного состояния, которым ей, увы, уже не посчастливится распоряжаться. — Тогда обидно вдвойне, — посетовал напарник Шимшека и на мгновение замолк. — Нужно сообщить родственникам. — Ферит наконец пришел в себя, пытаясь набросать в голове примерный план действий. Дело — дрянь. — Пускай этим занимаются офицеры, — отмахнулся напарник, но Шимшек решил возразить, пуская в ход силу логических доводов и твердых аргументов. — Нам все равно придется опрашивать людей из ее окружения, Энгин. Чтобы узнать хоть что-то предшествующее ее внезапной кончине. Не вижу проблемы в том, чтобы совместить полезное с неизбежным. — Энгин обреченно вздохнул, но все же согласился. — Составишь список всех людей, которых нам нужно допросить? — Без проблем. — Ответ Сезгина был кратким. — Каан, — Ферит повернулся к коллеге, заглядывая в его круглое хитрое лицо. — Сможешь достать информацию, которая есть на Эду Йылдырым в доступе? — А что мне за это будет? — усмехнулся брюнет, напоминая сейчас коварного лиса. Ферит знал, чем крыть, хоть и не очень жаждал спускать столько денег на этого ухмыляющегося хитреца. Однако он сможет собрать информацию существенно быстрее, чем это будет делать Ферит, опрашивая всех, с кем находилась убитая в контакте. Хотя этой стадии все же не удастся избежать. Вопросы придется задавать. Но нужно понять сначала, каким людям их необходимо адресовать. — Я проставляюсь в «Гравитации». — А ты знаешь, как меня уговорить, — заулыбался Каан, шутливо потрясая указательным пальцем в воздухе, этим жестом как бы говоря, что Ферит купил его с потрохами и он выжмет всю информацию, которую сможет. — Заметано. Что хочешь про нее знать? — Чем занималась, где бывала, с кем дружила. — С кем трахалась… — Что ж, ты, как и всегда, приятен донельзя, Каан… — недовольно проворчал Энгин. — Тебе намекают, что иногда нужно вести себя не как свинья, Каан, — поддела Пырыл в своем привычном прохладном тоне. Брюнет на это лишь закатил глаза. — Неважно, сейчас не время и не место разбираться с моральной стороной личности Каана, — вклинился в беседу Ферит, пресекая потенциальные распри между коллегами. — К слову, эти сведения тоже могут пригодиться. Вдруг найдем какую-то зацепку. — Принял. Я отчаливаю. Как что-то накопаю, дам знать, — Карадаг шутливо отсалютовал Фериту и направился к выходу. — И про бар не забудь! — проголосил он, не сбавляя шага и не поворачивая головы. Шимшек покачал головой, пряча в вороте куртки едва заметную улыбку, появившуюся на губах. Каан всегда был излишне энергичен, еще с самой Академии, а когда речь заходила о выпивке, особенно о дорогой, энтузиазм в этом мужчине увеличивался в десять раз. Я работаю с психами, ей богу. — Не нравится мне все это… — протянул Энгин, переводя взгляд с трупа на фотографию, которая голубоватой вспышкой голографического света так и застыла посреди белого помещения. — Попахивает серьезной «заварушкой», — согласился Шимшек, предчувствуя, что это дело станет источником головной боли если не всего отдела, то обоих мужчин точно. — Точнее и не скажешь. — Как бы не измазаться.