Под напряжением

      Ночью от столкновений со скалами и отсутствия необходимого ремонта накрылся передний электрогенератор. Капитан Лав, следивший за навигацией, сразу же поднял всех на уши: на одном генераторе «Ганимед»* далеко не улетит и даже не уйдет. К тому же бортовая связь требовалась постоянно. Пэм, как главному электрошокеру команды, было поручено найти Ника и помочь ему с починкой. Лав перевел все ресурсы оставшегося генератора на поддержание сканерных радаров, с помощью которых засекались враги, и поэтому передняя часть «Ганимеда» погрузилась во тьму.       — Ник, значит… — пробормотала Пэм и, включив фонарик, направилась в сторону аварийной лестницы.       Ник жил тремя этажами ниже, рядом с аппаратной. Можно было подумать, что никто не хотел иметь такого гиперактивного и вечно измасленного соседа, но на самом деле Ник сам попросил капитана Лава поселить его здесь, поближе к механизмам и мастерской. За три года Пэм успела понять, что одиночество его мало заботило. И даже более того: оно приносило ему удовольствие. С машинами и конструкциями общение у него складывалось несравненно лучше, чем с людьми.       В первую встречу с Ником Пэм прониклась к нему отвращением. Слепой парень-механик решил вдруг стать воином, легионером, пойти мир спасать. Даже сделал себе лучевую сканерную маску, чтобы хоть что-то видеть. Пэм разбила ее, как только их поставили в пару в учебном бою. Надеялась, что его отправят туда, откуда он пришел, что уберут этого больного воробья от греха подальше. Но ничего подобного не случилось. Ник починил свой глазной костыль и снова вышел на ринг. Пэм сломала ему руки, обеспечив двухнедельное лечение в медотсеке, однако и это не помогло. Упертый парень не дал списать себя со счетов, он не имел права возвращаться домой вот так. После третьего боя Пэм перестала «спасать» его — не ее это дело, пускай помирает, если так хочет. Но Ник не собирался прощаться с жизнью.       На борту «Ганимеда», третьего подземного корабля, они почти не пересекались. Не пересекались первые полгода спуска. Потом, когда враги пробили левый двигатель и посреди боя произошел мощный взрыв, Ник бросился спасать из-под обломков обшивки и камней Агату, бортового врача и навигатора. На такое безрассудство мог пойти только он, однако именно оно и впечатлило Пэм, уколов едкой завистью: это она должна была спасать сокомандников, а не какой-то механик. К тому же способности Ника кое-как, но помогли ему и Агате пережить взрыв запасного бака. Пэм это злило и интересовало одновременно.       Еще через три месяца они попали в первую серьезную передрягу: на борту объявился лазутчик, а вместе с ним и самые страшные бандиты Подземелья — скифы. Пэм всегда сражалась на передовой, — такова уж была ее роль в команде — но сейчас в передовую превратился весь «Ганимед». И сначала все шло еще не так плохо. Когда же лазутчик сумел разорвать половину нейронных связей капитана Лава с кораблем и в опасности оказались сразу все, Пэм пребывала на грани отчаяния. «Ганимед» не мог двигаться без мысленного приказа, а под землей, как они успели выяснить, долго стоять на одном месте — вариант не из лучших. Состояние Лава было плачевным. Ситуация накалилась до предела, когда во время боя сгорел контакт Энигмы* и Пэм осталась без защиты. Следующая атака огнем — и ей пришел бы конец. Но в последний момент ее прикрыло не что иное, как одна из ног «Ганимеда». За толстым стеклом компьютерного мостика Пэм увидела искаженное от боли и ужаса лицо Ника, нацепившего себе на голову связной обруч и подключившего его к центральной системе корабля. Следующий месяц парень не просыпался.       Спустя год Пэм вернула долг за спасение. Скифы, не оставлявшие «Ганимед» в покое, вместе с бортовым компьютером похитили Ника, которого отправили чинить неисправный вентилятор. Команда не замечала его исчезновения вплоть до начала операции. Миссия в крепости бандитов запомнилась Пэм не столько перевозкой хрупкого механизма с помощью двух подвижных челноков*, сколько тесным и удивительно желанным соседством с Ником в одной кабине. До одури приятный запах смазочных масел и эвкалиптового шампуня сводил Пэм с ума не хуже свежего клюквенного пирога. В тесном челноке, не предназначенном для двоих пилотов, Ник прижимался к ней всем и сразу: руками, ногами, грудью и животом. Излишне кудрявые пыльно-розовые волосы парня щекотали висок и щеку. Тогда Пэм впервые увидела его глаза, невидящие, остекленевшие глаза цвета молодой травы. Кожа вокруг них была обожженная, вся в мелких шрамах, как от осколочного ранения. От этой картины Пэм возбудилась еще сильнее. Кровь из чужого разбитого носа лилась на синюю материю Энигмы, но девушке было все равно. После возвращения на «Ганимед» Пэм начала день за днем тонуть в открывшихся, словно свежая рана, чувствах к Нику.       Стоя перед толстенной дверью неприятного цвета охры, Пэм никак не могла собраться с силами и постучать.       — Эй, Ник, проснись! — прокричала она, надеясь, что парень услышит ее и откроет сам. — У нас ЧП.       Но ответом была тишина. Время шло, и Пэм, наконец постучав пару раз, потянула за ручку. Дверь отъехала в сторону, пропуская девушку в комнату. На кровати, стоявшей у противоположной стене, лежала сканерная маска, а вместе с ней — куча какого-то металлического хлама, грязная одежда, расческа и тарелка со вчерашним ужином. Пэм подошла к зеркалу и, посмеиваясь, словно нашкодивший школьник, надела на себя маску. В этот момент сзади открылась дверь в ванную, и на пороге появился голый по пояс Ник с грязной замасленной футболкой цвета охры на плече.       — Ээ… — только и смогла выговорить девушка, силясь не смотреть. Но взгляд то и дело падал на бледную кожу ключиц, несильно выделявшийся в свете фонаря рельеф живота и перевитые узорами венок предплечья. Ник вздрогнул, как только услышал ее голос, и посмотрел прямо в глаза.       — Пэм? Что ты здесь делаешь?       — Кхм, у нас генератор накрылся. Капитан Лав сказал сходить за тобой. Ну, и помочь тебе с починкой, — Пэм в два шага оказалась рядом с ним и дала в руки маску. Не удержавшись, она мягко отодвинула упавшую на его глаза кудрявую мокрую прядь. — Буду ждать тебя в щитовой.       Электрогенератор представлял собой эдакий большой лежащий цилиндр, внутри которого вращалась в магнитном поле катушка. Дверь в щитовую, к счастью, оказалась открытой: она не зашла полностью в пазы, когда корабль тряхнуло. Иначе ее пришлось бы подрывать.       — Черт, да здесь почти вся внешняя обмотка сгорела, — с недовольством произнес Ник, заглядывая в ящик с инструментами и доставая из него проволоку. — Этой не хватит, пойду принесу еще.       Не успел он сделать и двух шагов, как все резко дернулось вбок, щитовую затрясло.       — Дверь! — прокричала Пэм, но было уже поздно: дверь с грохотом захлопнулась, пазы заблокировали ее. Фонарь покатился по полу. Один из стеллажей накренился, вывалив все содержимое на Ника и придавив его к полу.       Когда тряска прекратилась, Пэм, оторвавшая себя от стены, подбежала откапывать напарника из-под груды книг и двух чемоданов.       — Спасибо, — коротко поблагодарил Ник, и корабль снова качнулся, заставив Пэм растянуться сверху. — Ох, ты мне все отдавишь… Черт, да что там происходит?       — Ветер, скорее всего.       В нос Пэм уткнулось масляное пятно на футболке, а спина ощутила сильные чужие руки. Сердце забилось чаще от предвкушения, и все тело наполнилось напряжением. Дрожащие руки одним движением расстегнули крепления маски и отшвырнули ее к стене.       — Пэм?       — Ничего не говори, — девушка не узнавала свой голос, отяжелевший от возбуждения. Обхватив лицо Ника ладонями, она с упоением прижалась к его губам своими.       До и после слились в один всепоглощающий вихрь. Пэм зарывалась пальцами в густые кудрявые волосы, целовала щеки, губы, шею — все, что попадалось в темноте щитовой. Ощущала осторожные прикосновения рук, снимавших с нее рубашку-поло и с приятной силой гладивших спину. Они все так же лежали посреди упавших книг.       Ненадолго отстранившись, Пэм подцепила край чужой футболки и отправила ее в полет. Глаза не видели в кромешной тьме, но ладони, кончики пальцев, все голые участки тела ощущали жар и до безумия приятные прикосновения кожи к коже. Ноги тряслись от удовольствия, а из груди вырывались тихие стоны.       Ник отвечал на все касания, на каждый поцелуй и с ужасом замечал, как теснеет в штанах. Но остановиться было невозможно. Одна его рука стянула с Пэм спортивный топ, а другая провела по коротко мигнувшей лакриме* и обхватила небольшую округлую грудь. Девушка прижималась к нему, распаляя с каждой секундой все сильнее. По Нику прошел электрический разряд, когда тонкая ладонь Пэм скользнула за пояс штанов и прикоснулась к члену. Все дальнейшее потонуло в тумане: и мягкие движения рук, от которых хотелось тут же кончить, и поцелуи внизу живота, и липкая влага на собственных пальцах, и несколько нетвердых шагов до стеллажа, и отброшенное в сторону белье, и горячая теснота.       Пэм ощущала лишь холод стальной стеллажной полки под бедрами и ритмичные движения Ника внутри своего тела. Плечо щекотали кудрявые волосы и чужое горячее дыхание. Воздух стал запредельно плотным, атмосфера продолжала накаляться. Быстрее, быстрее, быстрее к вершине. Шершавая ладонь Ника гладила Пэм по лопаткам, вызывая едва ли не больше удовольствия, чем его член. Девушка, почувствовав легкий укус на шее, запрокинула голову и неслышно прошептала:       — Еще, пожалуйста, еще… — и ее голос потонул во тьме щитовой.       Все оборвалось в одно мгновение: Ник, уже кое-как державший себя на ногах, прижал Пэм теснее, часто-часто задышал, и, когда из его груди со свистом вырвался воздух, кончил. Благо, контрацепция и другие прелести медицины на «Ганимеде» даже после трехлетнего путешествия под землей оставались на уровне, и можно было не переживать о возможных последствиях. Пэм откинула мокрые волосы со лба и, тяжело дыша, плюхнулась на пол рядом с Ником.       — Нужно чинить генератор. Мы и так надолго застряли без навигации, — на выдохе сказала она и посмотрела в пустоту, старательно ища глазами лицо Ника. Видеть было невозможно, но Пэм сделала это скорее по привычке. По старой привычке, оставшейся со времен всех передряг, из которых они выбрались чудом. Оставалась одна-единственная — они все еще были в Подземелье. И чтобы пережить ее, им требовалось не меньше десяти чудес. Ник встал, ощупью нашел нижнюю часть своей одежды и, покачиваясь, двинулся в сторону генератора. Пэм последовала за ним, предварительно нацепив задом наперед пижамные штаны и прихватив с собой чемоданчик с инструментами и фонарик. У противоположной стены валялась промасленная футболка цвета охры.