memories

─ на. он всучил парню тёмную фиолетовую заколку с серебрянными блёстками, переливающуюся на солнце. ─ нахуя? ─ грубовато интересуется юноша, неуверенно принимая скромный подарочек. ─ я тебе кто, хелен, что-ли? пик с нескрываемым теплом усмехается и, заправляя зелёную кудрявую непослушную прядь за ухо, на долю секунды прикрывает глаза, наслаждаясь счастливым моментом. открывает глаза. заколка уже на юноше, а сам он заливисто смеётся.

* * *

машина ─ как же ничтожно и несправедливо. он подбегает и падает на колени у бездыханного тела в противной луже липкой тёмной красной жидкости. от неё большими струями стекает она же. на капоте машины ─ кровавые потёки ─ страшно смотреть. некогда роскошные и пышные кудри прекратились в грязную скомканную мочалу. фиолетовая окровавленная заколка, смешанная с грязью и той же вязкой тёмной красной жидкостью, бесполезно валяющаяся рядом, уже никому не нужная, вырвавшая пару зелёных волос у владельца. водитель хлопает дверью водительского места и растерянно моргает. крепкая, словно обвязывающая канатом череп головная боль тянет вверх. сегодняшняя наспех пожаренная яичница так и норовит вырваться наружу. а он в отчаянии кричит его имя, кричит срывая голос. первая снежинка, исполнив замысловатый и грациозный танец, приземлилась на блёдную щеку юноши и… не растаяла. все эти судебные операции ─ ему это совершенно неинтересно. врач сказал: «апатия», но ему это неинтересно. ромео тяжко вздохнул, услышав очередной бесстрастный посыл нахуй от него, но ему это неинтересно. скрипучий голос мужчины из радио сказал, что сегодня вновь ожидается снег, но ему это абсолютно неинтересно. до него внезапно доходит ─ прошёл уже целый год. в мыслях беспрестанно вертится только одно, и он уверен, это самое одно никогда оттуда и не вылезет. окровавленная заколка.

* * *

он в очередной раз просыпается в холодном поту и привычным движением хватает пятидесятую за месяц и уже наполовину опустевшую за день стеклянную баночку валерьянки.