Покорми кота

Баки устроился в пекарню, в одну из тех небольших, но уютных бруклинских булочных. Сначала грузчиком, потом его повысили до разнорабочего, а сейчас уже доверяли загружать и вытаскивать из печи огромные тяжеленные противни. Хозяйка пекарни, мисс Коринофф, пожилая и устрашающая, с большой неохотой решила нанять Баки, на собеседовании бескомпромиссно сказав, что ей за двадцать лет бизнеса хватило грузчиков-мужчин и она скорее будет искать персонал среди тяжелоатлеток. Помогла рекомендация от доктора Рейнор. Работа была хорошей, успокаивающей, а график позволял обмануть бессонницу — теперь Баки поднимался в три утра на работу, а не потому что невозможно было спать дальше. На одной из встреч с Сэмом тот полушутливо велел Баки держаться подальше от его сестры. — Чувак, ты сейчас все время пахнешь как булочка с корицей, а Сара опять на диете. Я не хочу очередной армагеддон. Однако Сэм не отказывался забирать домой выпечку, которой регулярно снабжали Баки. Кривые и лишние булочки мгновенно уничтожались его племянниками. Наверное, можно было сказать, что Баки потихоньку справлялся с жизнью после второго Щелчка и на свободе. Нашел жилье, посещал психотерапевта, встречался с друзьями (с Сэмом), иногда ходил в кино и гулять в парк. Жил как все. И наверное, должен был быть счастлив. Ведь он таки вернулся с войны, домой в Бруклин. Даже успел повидать Бекку, издалека в окуляр прицела. Ну, еще до всей заварушки с Оймяконом. Почти восемь лет назад по правильному исчислению. И минус пять лет для Баки. Мисс Коринофф не разрешала ему работать без выходных, хоть Баки и пытался доказать, что не устает так, как обычные люди, а столько сна ему и вовсе не требуется. Свободные и пустые дни надо было занимать делами и не позволять себе рефлексий и тоски по прошлому. Баки часто задумывался, было бы ему легче, если бы память не вернулась. Он бы просто начал новую жизнь, как делают все люди с неизлечимой амнезией. Но нет, в итоге он признавал, что не хочет терять воспоминания о той своей старой жизни, хоть и не всегда удавалось поверить, что она действительно принадлежала ему. — Как вы сегодня? — мягко спрашивала доктор Рейнор. Баки пожимал плечами, бездумно смотрел на ковер или просто вдаль. Эта неделя выдалась тяжелее обычного, и Баки знал, что так иногда будет, надо пережить, стараться поддерживать рутину и не тонуть в себе. Сегодняшний сеанс доктор сократила, отправив Баки домой с наказом полежать, посмотреть фильм, отдохнуть и ни о чем не думать. В его любимой китайской забегаловке на этот вечер было особое предложение, Баки взял себе двойную порцию запеченной утки, три коробки лапши и полный контейнер спринг-роллов. Суперсолдатский метаболизм надо было поддерживать. Квартира встретила привычной прохладной тишиной. Баки ногой подвинул журнальный столик к дивану, развалился с удобством, поставив на живот коробочку с едой. Пульт от телевизора лежал у бедра, Баки лениво попереключал каналы, пару минут позалипал на шоу, в котором люди угадывали слова. Потом достал из кармана блокнот. Погладил темный переплет, раскрыл, пробежался пальцами по знакомым строчкам. — Тебе действительно посоветовали “Американский пирог”? — вполголоса спросил Баки, улыбаясь своим мыслям. — Надеюсь, ты это не смотрел, приятель. Над тобой же явно подшутили. Блокнот был заполнен почти на треть. Фильмы, музыканты и направления, исторические события перемежались между собой без всякой системы. Похоже было, Стив просто записывал любую вещь, которую ему рекомендовали. Баки отчеркнул ногтем одну строчку. — "Психо"… Ты смотрел его? Я да, еще в Бухаресте. Ты будешь смеяться, но потом долго, стоило мне взяться за нож, неважно для чего, в голове проигрывались эти звуки. И оказалось, что я люблю ужастики. Как-то успокаивают. Странно, да? Баки перелистнул страницу, погладил следующие строчки. Буквы уже начинали выцветать, листы волнились, а в переплете было видно, как начинает подсыхать клей. Если Баки хочет сохранить блокнот дольше, надо перестать повсюду таскать его с собой. Поставить на полку, защитить от пыли и пореже брать в руки. — Думаю, я знаю, что мы сегодня посмотрим, — сказал Баки, обводя подушечкой короткое слово на третьей строке сверху. Расширенная подписка позволяла выбрать любой фильм из огромного перечня. Баки включил "Оно" и запустил палочки в коробку с лапшой. *** Баки никому об этом не рассказывал. Это же безобидно. Просто его способ справляться с… Справляться. Он не на самом деле разговаривает со Стивом и отлично знает это. С ним все в порядке. Это жизнь. Друзья сходятся и расходятся, никто не остается друг рядом с другом всю жизнь. Для дружбы вообще не имеет значения расстояние или… Время. Стив остался в прошлом прожить свой счастливый конец, и это не значит, что они перестали быть друзьями. Просто сейчас их разделяет куча лет и нет возможности отправить письмо или позвонить. А Баки бы хотел. Знать, что со Стивом все в порядке. Слушать его рассказы, познакомиться с его семьей, с детьми и, может, даже внуками. Возить некондиционные булки не племянникам Сэма, а ребятам Стива. К сожалению, кроме разговора перед прыжком в прошлое с Камнями у Баки не было ни одного подтверждения, что Стив решился остаться в прошлом, и не вернулся он спустя пять секунд именно поэтому, а не потому что попал там в переплет. И погиб. Иногда Баки хотел, чтобы Стив погиб Погиб — ведь значит не бросил. Баки ненавидел себя за эти мысли. Все-таки он был хреновым другом. И в глубине души никогда не хотел, чтобы Стив был счастлив с кем-то еще, выбрал другого, не Баки. Хорошо, что Стив не успел узнать про это. *** Баки наизусть знал каждую строчку, каждое слово в блокноте Стива. На какой странице, в каком ряду, где чернильный след утончался до бледности, а где оставлял жирные линии. На пятой странице Стив расписывал ручку, на девятой явно писал левой рукой. На двадцать третьей нарисовал рожицу, у которой было несомненное сходство с Железным Человеком. — Ты слушал Билли Джоэла? Он у тебя записан. Я честно пробовал, скачал несколько альбомов, но это не мое. Не знаю, не нравится и все. Баки мерно нарезал овощи в салат, фоном играла музыка. Плейлист Баки регулярно обновлял, и в основном они сходились со Стивом во вкусах. — Почему в твоем блокноте нет Шер? Если бы ты спросил меня, я бы ее первой посоветовал. Боже, этот голос… — Баки прикрыл глаза, подпевая льющемуся из динамиков ритму Believe. — Я слушаю эту музыку и хочется танцевать. Ты бы не отвертелся, хоть разок, но мы бы сходили в клуб. Мелодия сменилась, полились медленные, берущие за душу звуки Hallelujah. Баки устроился с тарелкой перед телевизором, взял блокнот, привычно листая страницы. Записи кончались после тридцатой, дальше блокнот был пуст. Баки снова задумался, может, начать писать что-то свое? Тоже список, или мысли, или хорошие события. Он задумчиво перевернул страницу, открыв чистый разворот. Сверху темнела надпись: "Покорми кота" Почерком Стива. *** Баки резко отбросил блокнот, и тот с глухим стуком ударился о стену. Сердце колотилось на грани с опасным для жизни ритмом, легкие сдавило, словно Баки вдохнул хорошую порцию удушающего газа. Что это за хрень? Он вконец спятил? Начал лунатить, пишет всякое дерьмо в блокнот Стива и не помнит об этом? Паника взяла за горло, Баки сполз с дивана, дыша на счет, пытаясь заземлиться. Через несколько минут дыхание выровнялось, он медленно, очень медленно потянулся к блокноту, лежащему переплетом вверх. Сцапал его левой рукой, радуясь, что не может ощутить ни текстуры, ни тепла кожаной обложки. Проверил по очереди каждую страницу, всматриваясь до боли в глазах в поисках изменений. Все было как раньше. Открыл следующий лист, судорожно вздохнул. Надпись не изменилась. Ни слова, ни почерк, который Баки знал с детства. “Покорми кота” Чернила другие, толщина пера тоже другая, ни в одной записи до этого не встречалось что-то похожее. Наклон и нажим немного изменен, словно Стиву (блядь, не Стиву!!!) пришлось прислонить лист к стене и так писать. Час назад Баки уже был дома и уже разок просмотрел блокнот от и до, просто по привычке, выбирая фильм на вечер. Надписи не было. Если ее написал он, это можно было выяснить. Баки открыл ноутбук, запустил видео с камер наблюдения, которые сам поставил в квартире. Сейчас и проверим теорию с лунатизмом. Он прокрутил записи три раза. Вмешательства в систему тоже не обнаружил, а свою работу Баки бы узнал на раз. Это не он написал. Сначала ощутив короткое облегчение, потом Баки подумал, что все было бы намного проще, если бы его мозг и правда съехал с рельсов. А сейчас из всех версий лидирует проблема, решить которую сможет либо Беннер, либо его сноб-знакомый в красном плаще. Баки еще раз посмотрел на надпись, отложил блокнот и взял телефон. Прямого номера Халка у него не было, придется начать с Сэма. *** Беннер переехал в Бостон и сейчас преподавал в МИТ. Баки не стал вслушиваться в список дисциплин, который Сэм прочел с бумажки. Сэм, разумеется, увязался за ним, хотя Баки не горел желанием посвящать его в детали. Почему-то надпись в блокноте и вообще вся ситуация казались личным. Двести миль на запад и четыре часа спустя они заехали на территорию МИТ, куда Беннер заранее сделал для них пропуск. Сэм на удивление всю дорогу помалкивал, лишь изредка бросая на Баки озабоченные взгляды. Брюс ждал их за столиком уличного кафе, сердечно поздоровался с обоими и поманил за собой, в причудливое здание, напоминающее незаконченное оригами. Он провел их в относительно небольшую аудиторию, сейчас пустую, запер за собой дверь и сделал приглашающий жест рукой. Баки достал блокнот из внутреннего кармана куртки. Открыл на нужной странице и вздрогнул. Под “Покорми кота” строчкой ниже было написано: “Молоко (не овсяное!), хлеб и бекон”. Почерк тот же. — Интересно, — Беннер подошел ближе, но трогать страницу не стал. — Ты говорил об одной надписи. — Этой не было, — подтвердил Баки, сложив руки на груди и спрятав ладони под мышки. Они сгрудились вокруг блокнота, Беннер наконец взял его в руки, полистал, задерживаясь взглядом на некоторых строчках. — Его бы на почерковедческую экспертизу, — пробормотал он себе под нос. — У меня и знакомый спец есть, который быстро все проверит. И плюсом загнать под сканеры. Так, займу на ночь третью лабораторию, а вы пока… — Я с тобой, — сказал Баки, не собираясь выпускать блокнот из виду. — О, ладно, как пожелаешь, — рассеянно ответил Брюс, быстро набирая что-то в планшете. Сэм уехал на ночь в отель, Баки с Брюсом заперлись в лаборатории, битком заполненной разными научными приблудами, из которых Баки мог опознать только микроскоп и пробирки. Стояла тишина, нарушаемая только мерным гудением очередного прибора, и иногда Брюс просил помочь, если не мог подлезть куда-то своими руками халковского размера. Блокнот просветили всеми возможными способами, Брюс даже отрезал кусочек от листа с новыми надписями и капал на него поочередно разными цветными жидкостями. Баки отлучился только раз, сходив до автомата с сэндвичами. — Что ж, по всем анализам можно сказать, что это обычный блокнот, — к утру признал Брюс, побарабанив по столу. Блокнот невинно лежал рядом, раскрытый на страницах с надписями. — Почерк тоже идентичный. — Но ведь что-то можно выяснить? — напряженно спросил Баки. Бессонная ночь, а до этого еще одна на работе давили усталостью на веки. Надо было поспать хоть пару часов. — Конечно, — Брюс достал телефон. — Но не здесь и не я. Алло, мистер Стрэндж, простите, конечно, доктор Стрэндж. У нас тут такая ситуация, похоже, что по вашей части… Баки утомленно потер веки, надеясь, что этот Стрэндж его примет. Брюс закончил разговор долгими вежливыми расшаркиваниями, подал Баки блокнот, захлопнув его. — Сегодня в двенадцать Стрэндж ждет вас на Бликер-стрит. Возвращаемся в Нью-Йорк. Удачно, потому что Баки был в курсе, где находятся еще две резиденции магов. *** За два часа дороги обратно появилась новая надпись: "Это был мой кусок торта!!!". Именно так, с тремя восклицательными знаками в конце. *** Дом настоящего волшебника напоминал смесь Хогвартса и пафосных английских гостиных. А по количеству темного дерева на стенах можно было подумать о барах. Баки сидел в глубоком явно старинном кресле с чашкой вонючего чая в руках, из которой было бесполезно отпивать, уровень чая неизменно возвращался к тому же объему. Стрэндж (доктор Стрэндж) колдовал над блокнотом, никак иначе это было не назвать. Тот парил в воздухе, страницы перелистывались по указанию руки, вокруг него и сквозь проходили цветные вихри. В какой-то момент в комнату заглянул упитанный недовольный азиат, покачал головой и добавил к радужным вихрям еще свои зеленые завитки. Спустя полчаса блокнот плавно опустился на высокий антикварный столик, а Стрэндж азартно потер ладони. — Опасности я не вижу. Пока. Но это интересно, мистер Барнс. Говорите, предмет принадлежал вашему другу? — Стиву. Капитану Америке, — уточнил Баки, поморщившись. — Который не вернулся после прыжка в прошлое. Да, все это очень интересно, мне нужно время в нашей библиотеке, до вечера, думаю. Предмет пусть останется здесь, не прикасайтесь к нему, чтобы не сбить, хмм, настройки, — Стрэндж окружил блокнот золотистым куполом. — Располагайтесь пока. Еще чаю? Баки только покачал головой и приготовился ждать. Его успокоили слова Стрэнджа, что опасности нет, так что блокнот хотя бы не окажется порталом в ад или вместилищем души Волдеморта. Да, Баки прочел все книги от корки до корки. Почему все-таки появляются эти надписи, почему почерком Стива, почему такой странный контекст, не несущий сложного смысла. Блокнот превратился в артефакт, пока Стив таскал его с собой в той мстительской эскападе за камнями? И теперь случайным образом пишет рандомные фразы единственным имеющимся шрифтом? Почему сейчас? Полгода он уже у Баки, но ожил только вчера. Надо было капнуть на страницы соевым соусом, чтоб включить его? Ведь кровью Баки точно его не пачкал. Купол мягко сиял золотым, блокнот спокойно лежал на лаковой поверхности стола, красный плащ Стрэнджа висел в воздухе и колыхался от порывов отсутствующего ветра. Баки ни разу в жизни не был в таком странном месте, включая все годы в Гидре. Наконец, ближе к ночи, посреди гостиной возник разбрасывающий искры круг, из которого появился Стрэндж. Баки сжал кулаки на подлокотниках кресла, сердце в волнении застучало. Стрэндж выглядел как человек, успешно справившийся с задачей. — Еще одна маленькая проверка, — сказал он, взмахом руки снимая защитный купол. Блокнот снова поднялся в воздух, раскрылся на странице с надписями. Стрэндж сделал изящный пасс, страницы коротко осветились голубым, неприятно напомнившим то старое оружие Гидры. — Это все объясняет, — пробормотал Стрэндж, расположился в кресле напротив Баки, оставив блокнот парить в воздухе. Стрэндж свел вместе кончики пальцев, приняв тот самый таинственный вид, с которым в фильмах объясняют причину очередного конца света. — Что вы знаете о мультивселенных, мистер Барнс? Баки пристально посмотрел в ответ и сказал: — Научная фантастика и комиксы, больше ничего. Плащ перетек на плечи Стрэнджу и принялся трогать замысловатый амулет на его груди. Интересно, реши Баки в отсутствие Стрэнджа напасть по-настоящему, смог бы этот кусок тряпки выполнить свою роль охранника и защитить этот их волшебный домик? — Мультивселенные реальны, — продолжил Стрэндж. — В нормальном состоянии они никак не пересекаются друг с другом и ни на что не влияют. Однако, когда наши друзья Мстители начали экспериментировать со временем и Камнями бесконечности, произошла некоторая накладка. — Внимательно слушаю, — поторопил Баки, подавшись вперед и нахмурившись сильнее. — Я знал, что есть вероятность возникновения небольших и неопасных аномалий, и вот ваша — одна из них. Капитан Роджерс брал с собой этот блокнот, и соседство с таким количеством Камней бесконечности не прошло даром. Блокнот, если говорить предельно просто, поймал связь с подобным предметом другой вселенной. И надписи — проявления этой связи. — Значит… — Значит, эти записки действительно оставляет Капитан Роджерс, просто не наш, а тот, альтернативный. Судя по содержанию, это магнитный блокнот на холодильник, и глубокого смысла в надписях искать не стоит. Баки откинулся назад, вдруг разом обессиленный. Все-таки Стив. Черт, это было одновременно хорошо и больно. Стив в том мире тоже Капитан? Кому он пишет эти записки? У них есть кот? А может, много котов? Что Баки с этим делать? — Как я уже сказал, эта аномалия безопасна. Вы можете оставить предмет здесь на хранение или уничтожим его. — Нет! — резко вскинулся Баки. — Я его заберу. — Как угодно, — Стрэндж снова свел пальцы. Баки вытянул руку за блокнотом и замер. Прямо на их глазах появлялась новая надпись, строкой ниже записки про кусок торта. "Это был самый сладкий кусочек. Прямо как ты. XO” — Узнаете почерк? — заинтересованно спросил Стрэндж у остолбеневшего Баки. — Да. Это мой, — хрипло выговорил он в ответ. *** Дома Баки убрал блокнот с глаз подальше, коротко рассказал Сэму, чем все закончилось, и отправился на работу, надеясь хотя бы на сутки отключить голову и не думать обо всем этом. Пекарня привычно встретила жаром, запахом выпечки и хаосом. Медитативно загружая и доставая противни, смазывая маслом булочки и хлеб, Баки усиленно, старательно и безрезультатно не думал, что существует мир, настоящий, а не выдуманный, где Стив жив, пишет записки на холодильнике, а тот другой Баки его поддразнивает. Оставляет смайлы-поцелуи. А может, Баки видит то, чего нет, и это просто дружеские шутки? В юности они какую только чушь не несли, а если там совсем другой мир, где не было ни войны, ни Гидры, ни Щелчка, ничего, что стеной разделяет их, то осталась и та легкая дружба со взаимными подколками и юмором на грани. Он постарался забыть о существовании блокнота. Все равно мог воспроизвести в памяти любую страницу, какую хотел. Даже если там появилось что-то новое, это не имеет никакого значения. Как сказал Стрэндж — опасности нет, можно просто закинуть блокнот в самый глубокий ящик и похоронить его под старыми книгами и журналами. Баки продержался три дня, а потом, после привычной и мучительной бессонной ночи, достал его и раскрыл на тех страницах. Перечитал, теперь уже со знанием, что это писал Стив (другой Стив). Коснулся пальцем новой надписи. "Список продуктов. Пиши здесь!" Интересно, они пользуются блокнотом, когда кто-то в отъезде? Почему не написать смс? А может, там другое время? Не двадцать первый век? А если те Стив и Баки живут, например, в семидесятых? Хотя та фраза про овсяное молоко… Баки долго сидел так, раздумывая и представляя, как живут те альтернативные их версии, в каком доме или квартире, в Нью-Йорке или уехали из родного города? А может, они и вовсе никогда не жили там. Может, они не были знакомы с детства. Так много вариантов. Но как же так получилось, что их дороги вот так сошлись и тот Баки позволяет себе писать поддразнивающие записки? За размышлениями Баки едва не пропустил появление новой надписи. "Скачай уже приложение для покупок господи Стив" Что ж, версия о семидесятых отпадает. Баки слабо улыбнулся, представив, как Стив, великолепно разбирающийся в современной технике, касающейся войны, упрямо сопротивляется прогрессу в бытовых вопросах. Предпочитает список на бумаге. Вязкий водоворот мыслей о той жизни тех Стива и Баки погружал в медитативное, полудремное состояние, слабооформленные образы плыли перед глазами. Время ускользало сквозь пальцы, и только вибрация будильника встряхнула его, заставив сосредоточиться на реальности. Пора было на работу. А потом на сеанс к психотерапевту. Доктор Рейнор сразу заметила неладное, Баки был рассеян, долго думал над ответами, не испытывая сегодня никакого желания общаться. Но в итоге пришлось все рассказать, чтобы его не заподозрили в откате или еще чем похуже. — Конечно, мне придется позвонить Сэму, — медленно сказала доктор Рейнор, задумчиво постукивая ручкой по столу. — Я вам верю, Джеймс, не сомневайтесь, но таков порядок. Давайте разберемся, как на вас влияют эти надписи. — Да все нормально, — пожал плечами Баки, — Это ведь просто… как иногда слышать, о чем говорят соседи. Доктор осуждающе покачала головой. — Вы попрощались с вашим лучшим и единственным другом, фактически он для вас мертв, вы его никогда больше не увидите, — довольно безжалостно сказала она, а Баки вцепился левой рукой в пальцы правой. — А сейчас вы регулярно получаете записки от него, и одновременно это не он, а совершенно другой человек. И вы не имеете возможность самому написать ему, поддерживать связь. Джеймс, это очень нехорошая ситуация для вас. Вообще для любого человека. Я рекомендую вам отдать блокнот мистеру Стрэнджу или Сэму, понимаю, что вы его не уничтожите. Но для дальнейшего выздоровления вам необходимо перестать читать эти записки и ждать новых. Вы себя разрушите, — она закончила с толикой сострадания. Баки ничего не ответил, просто смотрел в окно, закусив губу. Рейнор права, конечно. Баки это понимал. Бесконечно ковырять незажившую рану — слишком даже для него. Они попрощались со Стивом. Все. Все закончено. А эта аномалия, как сказал Стрэндж, она не имеет отношения к Баки. Вечером он снова убрал блокнот в дальний ящик и запретил себе доставать его. Он, блядь, выжил в Гидре, он сможет избавиться от этой зависимости. *** Баки максимально забил свое расписание и почти перестал появляться дома. Во избежание. Взял отпуск и поехал погостить к Сэму. Слава богу, их древняя лодка опять нуждалась в ремонте, так что Баки дневал и ночевал на борту, искал запчасти, спорил с Сэмом, присматривал за племянниками и соседскими ребятишками, уклонялся от свиданий и флирта и наслаждался ролью дядюшки с крутой роборукой. В один из вечеров они с Сэмом отчалили на отремонтированной лодке и посвятили время алкоголю и ловле рыбы. — “Буравчик”! — объявил уже нетрезвый Сэм, поставив перед ним здоровенный стакан, на две трети наполненный джином. Выжал туда половинку лайма и бросил горсть льда. — Вот это, приятель, тебя точно проймет. Давай, за тебя и новую жизнь. Баки выпил, нёбо обожгло алкоголем и холодом, зрение на секунду потеряло фокус. В желудке начался мягкий пожар, и Сэм тут же подлил добавки. Морской воздух с токсичной для городского жителя концентрацией кислорода, высокоградусный коктейль и общая умиротворенность наконец дали по голове, как надо. Баки ощутил приятное опьянение, растекся по парапету, подставив щеку последним теплым лучам заходящего солнца. Было хорошо. — И Сара хотела ее продать, ты представляешь, вот эту красавицу хотела продать, да она монстр, а не сестра… — бубнил Сэм, тоже хвативший “буравчика”. Он уже не мог четко смотреть на предметы и блуждал взглядом, ни на чем не останавливаясь. — Маму Стива звали Сарой, — вдруг сказал Баки, потерявший способность следить за языком. — Знаю, бро, это вообще красивое имя. А со мной родители не парились, Сэм и все. — Сэм хорошее имя, — убежденно ответил Баки. — Такое… надежное. — Спасибо, старик. Мне так повезло, что ты мой друг. Ты же мой друг? — Конечно, не сомневайся, — немного неразборчиво ответил Баки, наблюдая, как в стакане кружится кусок лайма. Подлил еще джина. Выпил залпом. — Не продавай эту лодку. — Не буду. Никогда! — поклялся Сэм. Дальше Баки ничего не помнил. Две недели отпуска прошли быстро, Баки почти не думал про блокнот, а Сэм только один раз коснулся в разговоре этой темы. Так же, как и доктор Рейнор, просил не перечитывать его и не ждать новых надписей. Баки заверил, что не будет. Домой он вернулся, набравшись за время отдыха новых сил и словно нарастив броню. Легко получалось проходить мимо того ящика и не думать, есть ли на страницах что-то новое. Он ездил на работу, перешучивался с коллегами, не отказывался от вечерних посиделок с ними, начал учиться печь самые простые булочки, которые были в меню пекарни. Мисс Коринофф предложила ему иногда подменять кондитеров, если кто из них заболеет, и Баки согласился. Было интересно изучать что-то новое, не имеющее отношение к убийствам или оружию. Баки не думал о блокноте и не доставал его. Он отлично справлялся. Он справлялся так хорошо, что решил проверить себя. Его больше не будут трогать эти надписи, без разницы, что там Стив еще понаписал своему Баки, в той их счастливой параллельной жизни. Он достал блокнот и открыл его. "Покорми кота" "Молоко (не овсяное!), хлеб и бекон" "Это был мой кусок торта!!!" "Это был самый сладкий кусочек. Прямо как ты. XO” "Список продуктов. Пиши здесь!" "Скачай уже приложение для покупок господи Стив" "Хочешь список? СМАЗКА, МНОГО" "С Днем Рождения, ♥️ С." Баки, задыхаясь, смотрел на последние две фразы. В груди гудели чувства, которые он не мог разобрать. Баки зажмурился, смяв страницу в пальцах. Обида. Зависть. Ненависть. "Ненавижу их, — ярко подумал Баки. — Ненавижу его". Глаза защипало, Баки яростно моргнул, жестко потер веки. Горло сдавливало от злости, рука гудела, пластины беспорядочно перестраивались, а в голове стоял белый шум. Почему не с ним? Баки настолько плох? Почему он не остался? Почему он… Всхлипы бесконтрольно вырывались из горла, нос заложило, Баки уже не мог прочесть надписи на смятом листе. Почему у них есть все, а у Баки ничего. Почему он должен так страдать. Зачем ему такая боль. Почему его не обнулили. Он хочет в Кресло, пожалуйста, он не хочет любить Стива, он не хочет больше боли. Пусть идет к дьяволу. Баки, хрипло всхлипывая, взял ручку и, с трудом видя, что пишет, нацарапал под последней запиской: "А в моем мире ты меня бросил, мудак" Захлопнул блокнот и швырнул его в угол. Ушел в душ. *** Сумбурное состояние продлилось до вечера, Баки то пассивно сидел перед теликом, смотря кулинарные шоу, то ходил из угла в угол, пытаясь навести порядок в квартире и больше разбрасывая вещи, чем складывая их. Он сорвался. Хуже наркомана, господи. И ведь нет такого никотинового пластыря, который бы прилепить на плечо и забыть о Стиве. Ебаный блокнот, ебаный параллельный мир, ебаный Стрэндж. Лучше б он сказал, что этот блокнот обрел разум и нарывается на уничтожение. Баки достал металлическое блюдо, положил на него блокнот, взял зажигалку. Дыма будет… И специальной выпуклой крышки нет, чтобы можно было накрыть этот мини-костер. Да и плевать, Баки просто пошире откроет окна. Он в последний раз перечитал список Стива, останавливаясь на любимых своих вещах. Может, вырвать эти листы и сохранить? А если надписи начнут появляться поверх старых записей? Нет, сжигать — так все. Он открыл разворот с продуктовым списком из зеркального мира. Под истерической писаниной Баки появилась еще одна надпись. “Кто вы? Баки?? Откуда ты? Мир, где был Танос?” Какого. Хуя. Баки в шоке смотрел на слова. А блокнот-то двусторонний… Стоп, откуда тот Стив знает про Таноса и вообще про параллельные миры? Рука затряслась, Баки метнулся за ручкой и неверным почерком вывел ответ: “Да, Танос тут был. Половину людей распылило на пять лет” Он замер, следующую минуту перебирая и отбрасывая все самые невозможные версии. Включая те, где Баки спятил полностью и навсегда или все еще в криокамере в Гидре. По листу пошли линии, формирующиеся в буквы и слова. “Мстители гуляли по прошлому за Камнями, а потом Капитан ушел их возвращать?” “Да” Блядь, надо же позвонить Стрэнджу. Он особо оговорил, что если что-то, неважно что, изменится — сообщить. Переписка явно входит в это понятие. Баки достал телефон, открыл нужный контакт. Подождал, смотря на лист в надежде на ответ. Через две минуты он появился. “Похоже, твой Стив у нас” Баки рухнул на стул, опасно скрипнувший под ним. Как это… Что за нахрен, Стив там, его Стив там... Звонить Стрэнджу срочно. “И сам ты мудила, он тебя не бросал” Это написал уже тот Баки. Баки только истерично засмеялся, как вживую представив, как он это говорит и как смотрит. Стрэндж вышагнул из золотистого круга посреди гостиной, тут же создал новый и поманил за собой Баки. Они оказались в библиотеке, которой подходило только одно определение: старинная. Стрэндж внимательно изучил всю переписку и зарылся в книги, велев Баки продолжать поддерживать контакт и выудить как можно больше сведений, которые и так сыпались как из рога изобилия. Сейчас Баки переписывался уже с самим собой, тот Стив пропал. “Появился полгода назад на базе Мстителей, недалеко от озера. Стиву сообщили о нарушении периметра. Они подрались…” — Баки писал коротко и емко. — “Потом разобрались с помощью Тони и Брюса...” “Не знаем, как ему вернуться”, “Сейчас живет на базе и хандрит”, “О, приехали…” На этом переписка оборвалась, и одновременно с этим Стрэндж воскликнул: — Эврика! Стрэндж потянулся к блокноту, и Баки с трудом выпустил его из рук. Блокнот опутали фиолетовые с золотом нити, закружились светящиеся руны. Стрэндж сосредоточенно дирижировал всем этим, а Баки рядом дышать боялся, чтобы не помешать. — Так, напиши Капитану, чтоб дал знать, как будет готов вернуться, — наконец велел Стрэндж, опустив руки. Блокнот мягко спланировал к Баки, и тот схватился за ручку. Сознание не успевало создавать эмоциональный отклик, Баки был словно под анестезией. “Стрэндж просит сообщить, когда Стив…” Баки завис. А если Стив не хочет возвращаться. Или думает, что попадет туда, куда планировал? В прошлое? Баки не успел дописать фразу, когда начал появляться ответ. “Баки, это правда ты?” Ох ты ж черт побери. “Я”, — сглотнув, написал Баки. “Верните меня домой. Сейчас попрощаюсь с этими двумя” “Хорошо”, — нацарапал Баки и кивнул Стрэнджу. Тот снова взял блокнот, подвесил его в воздухе, золотые нити потянулись с блокнота вперед, начав образовывать круг. Стрэндж и присоединившийся к ним Вонг добавляли все новые нити, толстые и тонкие, золотые и фиолетовые, гладкие и волнистые. Все это сплеталось в мощный канат, сгибавшийся в арку. Пространство внутри дрогнуло, исказилось, а потом словно рассосалось, сквозь него стало видно часть кухни. И там стояли трое. Два Стива и Баки. Баки сразу узнал своего. — Вперед, — крикнул Стрэндж, и Стив рванул через арку. Через секунду она пропала, но Баки успел увидеть, как их двойники синхронно подняли вверх большие пальцы, а Баки вдогонку крикнул: “Не тупи!”. Блокнот упал на пол. После яркости волшебных нитей все вокруг казалось темным. Баки подобрал блокнот, отказываясь пока смотреть на Стива. Вернулся, черт побери. Произошло самое невозможное чудо, на которое только мог надеяться Баки. — Что ж, приключение закончено, — сказал Стрэндж, отряхивая ладони, с которых продолжали сыпаться искры. — Это был полезный опыт, не стесняйтесь обращаться еще. — Спасибо, — сказал Стив, и Баки как очнулся. — Да, спасибо вам. — Было интересно, — с улыбкой повторил Стрэндж, создал новый золотой круг. — Подброшу вас домой, из Камар-таджа далеко до Нью-Йорка. Стив вошел первым, Баки, еще раз поблагодарив Стрэнджа, шагнул следом. Они оказались в квартире Баки. Стив вежливо осмотрелся. Было пиздецки неловко. — М-м, добро пожаловать? — тихо сказал Баки. Стив резко обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, и в два шага очутился перед Баки. Схватил за плечи и обнял, стиснул так, что дыхание перехватило. — Блядь, Баки, я думал, никогда не вернусь. Никогда не вернусь. — Ты здесь, Стив, — хрипло ответил Баки, обняв в ответ. — Все закончилось. — Они там такие... счастливые… — выдохнул Стив. — Блядь, я их ненавидел. Баки нервно хохотнул, сочувственно похлопал его по спине. Сердце стучало, как бешеное, сознание наконец переварило, что все позади и Стив, по которому он так скучал, он здесь, жив и вовсе не в прошлом. — Как ты там оказался? — спросил Баки, отстранившись. Стив жадно всматривался в него, держал за плечи. — Последний прыжок привел меня не на платформу, а в тот мир. И частиц Пима больше не осталось. Думал, с ума сойду. Особенно когда увидел этого двойника. — Я когда увидел эти их записки, тоже подумал, что крышей поехал. Хорошо, что у меня в знакомых есть добрые волшебники. — Хорошо, — тихо повторил Стив. Баки потянул его на кухню, нервное напряжение последних недель надо было запить криминально сладким чаем. Стив выглядел сюрреалистично на его кухне, такой огромный и настоящий. Боже, Баки успел подзабыть, как он выглядел. — Тот Баки предложил мне тройничок, — сказал Стив и похлопал по спине закашлявшегося Баки. — Как средство попасть домой. Вот же уебок. — Ты знал, что они вместе? — продолжил Стив. — Догадался, — буркнул Баки, отодвинув от себя чашку. Стив прочел те его сообщения? Он понял? — Ты бы хотел так же? — прямо спросил Стив. Сердце испуганно забилось, ладонь вспотела, Баки нервно потер ее о штаны. Давай, ссыкло, ты же мечтал об этом ебучем шансе, получи. — Может быть… — хрипло ответил Баки, уставившись на свою чашку. Простая белая, даже взгляду зацепиться не за что. Стив прикрыл глаза, кивнул, откашлялся. — Ну, я бы тоже. Хотел. Вообще, очень давно уже… — он затих, быстро облизнув губы. — О… — слабо сказал Баки. — Тогда… Эм-м… Стив накрыл ладонью его руку. Баки, хрипло выдохнув, подался вперед, они неловко обнялись, сначала больно стукнувшись лбами. Стив быстро и словно украдкой чмокнул его в щеку, и Баки облегченно рассмеялся, сжимая его в объятиях. — И что, ты согласился на тройничок? — подразнил Баки. Стив ухмыльнулся и загадочно поиграл бровями. Черт возьми, он и правда здесь, вернулся. Вернулся к Баки. Маленький эпилог “Покорми кота” Баки, покачав головой, сдернул стикер с холодильника, достал телефон. “Что, смс не для Капитана? — написал он. — И боже мой, Стив, Альпина КОШКА”. Голодная Альпина с завываниями крутилась вокруг его ног. Баки достал банку кошачьих консервов, выложил содержимое в миску. “Миссия три дня, отключаюсь”, — лаконично ответил Стив. Сэм, когда Стив тогда позвонил ему, почти полчаса кричал в трубку, потом пригласил их в Луизиану, потом пригрозил приехать сам и отдать восстановленный щит. Сговорились на том, что Стив иногда будет помогать на миссиях. Блокнот лежал на холодильнике, Баки привычно пробежался пальцами по корешку, открыл на последних страницах. Надписей больше не появлялось, связь с тем миром разрушилась, стоило Стиву вернуться домой. Как они там поживают? Баки надеялся, что все в порядке. А если и у них объявится Танос, то ребята знают, что делать. Его обучение на пекаря давно вышло из-под контроля, а мисс Коринофф грозилась сделать Баки су-шефом. Сегодня, пока Стива нет, можно потренироваться с тортом на его день рождения. Четвертое июля уже скоро, и Баки предвкушал замечательный вечер. Теперь он понимал, что на самом деле значит быть счастливым. Он еще раз открыл блокнот, с улыбкой прочел все эти смешные и милые записки, перелистнул страницу, когда их хаотическая переписка с тем Баки перешла на другой разворот. Там чернела новая надпись: "Надеюсь, ты не выкинул блокнот. Звоните Стрэнджу и забирайте вашего ебучего Старка, нам одного-то много" И дата месячной давности.