Твоя апрельская ложь

***

Конкурсный зал был полностью заполнен зрителями: ряды занимали друзья, пришедшие поболеть за своего товарища, родители, души не чая в своём чаде, волнуются за него. Поддержка здесь сейчас никому не помешает. Сюда бездарностей не возьмут, если так покажется с первого взгляда. Школьники, посвятившие себя музыке, ждут своего часа, который решает очень много. Преподаватели нервно то стучат каблуками, то пальцами о план мероприятия. Дизайн помещения в основном состоял из дерева: сцена внешне была вычерчена узорами типичного декора, огромные колонны возвышались по бокам, придерживая ленту столь важного события. Бордовые занавесы свисали, вызывая страх. Желание обойти их стороной казалось более заманчивой идеей, нежели стоять позади них, дожидаясь, когда на тебя будет направлен всецелый взор. Подготовка сцены была уже, разумеется, закончена, но двое мужчин всё ещё выносили аппаратуру. Одному из участников потребовалось что-то ещё. Организаторы также о чём-то расслабленно болтали, потому что сегодня ответственность не на них. Преподаватели решили взять это дело на себя. Все были слишком взволнованы и хорошо бы заняться собой, не рассматривая всякие мелочи. Но это не относится к Юнги. У него и так всё замечательно. — Юни, у тебя всё получится, зайчик, — женщина нежного улыбалась, обнимая сына. Она всегда поддерживала его, аплодируя громче всех каждый раз, каждое выступление, каждый конкурс. Стремление к искусству передалось и сыну, именно она была его главным учителем. Её любовь к сыну была бескрайним океаном, в который с каждым днём наливали всё больше и больше любви. Он был её единственной радостью в этом мире. Единственной отдушиной. Жаль, что притворно. Женщина выглядела солидно. На ней были классические штаны, подчёркивающие бёдра, и свободная блузка, придающая образу свежести. Утонченные черты лица идеально сочетались с подобранным макияжем. Поцеловав в макушку сына и не забыв пожелать удачи, она вышла в зал к остальным. Предвкушая родную, превосходную игру, она улыбалась, волновалась втайне. С виду не скажешь, что она была матерью Юнги. Он играет ещё с малого возраста. Музыка — его жизнь. Он живёт аккордами. Уделяет ей всё своё свободное время. Она спасает его в грустные дни и веселит ещё больше в счастливые. Пианино всегда было чем-то большим, чем просто хобби. Оно заменяло друзей, отца, которого он не знал, не родившихся брата и сестру — всех. Музыка была тем местом, где можно себя не сдерживать. Он вливал все чувства, все эмоции в игру. Мелодия эмоций бывает нежной и лёгкой, а временами напористой, тяжёлой, где быстро перебирают пальцами и выбивают воздух из лёгких. Посередине сцены стояло фортепиано. На нём замысловатыми узорами застыли облики ангелов. Они приносили лёгкое чувство храбрости, уверенности в себе и своих силах. С деревянной подставки для нот на музыкантов смотрели веточки цветов, приносящие удачу и победу. Всё так и кричало о поддержке и вере в искусство. В это хотелось верить. Юнги верил. Инструмент истощал величество и утончённость. Он был массивным, мощным и полностью соответствовал парню. Фортепиано было прекрасным. Оно было натёрто, и подойди ты к нему — увидишь своё отражение. Юнги всегда видел талантливого человека, готового побеждать. Услышав своё имя, слетевшее с уст ведущей, он глубоко вздохнул. Пора показать им всё, на что способен Мин Юнги. Пройдя к инструменту и сев за него, снова глубоко вздохнул. Тонкие пальцы опустились на клавиши, перед этим поправив нотную тетрадь. Тихий аккорд набирал обороты, становясь всё громче и громче. На этот раз музыка была агрессивной. Грациозно, мощно, резко — эти три слова полностью охарактеризовывали его игру. Из зала доносились восхищённые «ах» и «ох», но Юнги не слышал ничего кроме своей игры, только музыка и он. Они — единое целое. Нет зала, нет никаких взглядов и возгласов. В голове были лишь клавиши и прерывистые кадры из аниме. "Ходячий замок Хаула" покорил своим саундтреком. Юнги долго вслушивался в неё, в ней как будто что-то не хватало. Долгую «Ля» хотелось чем-то разнообразить, а начало куплета немного скорректировать. Долгие месяцы беспрерывных тренировок, мозолей на пальцах и недосыпов, как он уже здесь, перед публикой, покоряет сердца и доказывает звание гения музыки. Все были довольны его игрой. Жюри улыбались, уже зная, кому отдадут награду, а люди поражённо и неверяще смотрели. Казалось, даже музыкальный инструмент был доволен играющим. Его грубость не смущала, а только покоряла и притягивала внимание к себе. Мать в зале напряжённо следила за ним зорким взглядом, следя за пальцами. Лицо было серьёзным и становилось всё грубее с каждой нотой. Её сын талантлив. Он играет так, как многим оставалось только мечтать. Только она этого не понимает. Для неё его игры было недостаточно. Она постоянно умудрялась увидеть какой-либо изъян и так в превосходной игре. Например, она могла сказать, что подушечки пальцев касались клавиш как-то не так в последних нотах. Она была безусловно придирчива. Как свой сын к самому себе. Всё затихло. Резко убрав пальцы от фортепиано, Юнги вернулся обратно в людской мир. Громкие аплодисменты раздались словно гром в зале. Хлопали все, застыв от восторга. Одышка у пианиста была такой, как будто пробежал марафон. Он отдался полностью с головой, как делал это всегда. В игре участвовали все органы: сердце, голова, руки, кисти, ноги, а главное ‐ душа. Играя так чутко, он набирал всё больше популярности. Он уже прославился в кругу музыкантов несмотря на то, что так молод. Что же будет дальше?

***

Ещё один конкурс, но на этот раз он тренировался сам. Без учителя. Воспоминания остались болью в сердце и душе. Он жалел обо всём. Он винил себя. К глазам снова подступили слёзы. Слёзы боли и грусти. Огромного сожаления и скорби. Больно. Ужасно больно. И на этот раз страшно. Вновь голос ведущего. Вновь он. Вновь фортепиано. Только оно уже не было так величественно. Оно также, как и он, пело о грусти. Оно чувствовало его словно они были одним целым. Оно скорбило и готовилось пускать волны грусти в аккорды. Сев за инструмент и мельком посмотрев в зал и не увидев там матери, почувствовал ком в горле, а коснувшись клавиш услышал оглушающую тишину. Слёзы начали стекать по бледным, пухлым щекам. Грусть лилась в его образе и в музыке. Эмоций больше. Чувств больше. В разуме расплывчатыми картинками являлись воспоминания, в которых самый родной человек, его учитель и мать по совместительству. Боль текла по венам, распространяясь по всему телу и доходя до сердца. Чувство вины вершило хаос. В душе цвели пионы боли. Те от которых тошнит, душно и противно. Цветы не ласкали своим лёгким ненавязчивым запахом, а душили кнутом, забирая осколки сознания. Не выдержав напора мыслей, он сорвался. Поднялся с места с оглушающим скрежетом и убежал за кулисы в истерике. Он, оттолкнув помощников и сценаристов, закрылся в гримёрке. За дверью доносились голоса. Так далеко, хотя и близко. В дверь стучались, требовали открыть, объяснить, что случилось, и выйти снова, чтобы продолжить играть. Ты же артист. Душераздирающий крик заставил всех по ту сторону вздрогнуть. Струны души работников дрогнули, сразу порвавшись, словно от удара о камень. Мальчишку вмиг стало жаль. Все скопом начали звать его, сильнее и напористее стучать в дверь. Парня лихорадило, бросало то ли в жар, толи в холод. Воздух давил словно дым, отравляя лёгкие. Истерика вырывалась в страшных воплях, а в сознании пробегала маленькой, почти незаметной, но вопящей дорожкой мысль:

Я не слышу то, что играю.

Ноты померкли.

***

В классе стоял гул. Школьники, только недавно пришедшие на учёбу, сразу сгруппировались по компаниям и принялись обсуждать новости. Компаний было минимум четыре. Сплетницы—красавицы, геймеры, черлидеры—танцовщицы и те самые крутые парни, о которых мечтают все особи женского пола, учащиеся здесь. В просторной комнате выстроились четыре колонны из парт, доходящие почти до конца. Большая доска с подставкой для мела, учительский стол и книжные стеллажи в конце класса. На столе мирно покоились маленькое растение, указка, журнал и стопки тетрадей. Такие привычные ученикам вещи, которые через время станут родными навсегда, отпечатавшись в сознании. —Юнги, привет! — со стороны двери послышался голос Хосока, направляющегося прямиком к другу с тремя товарищами, как он. —Ты как? — с явным переживанием спросил уже другой парень, Чонгук. Ровно три года назад умерла мама Юнги. И ровно три года назад он бросил играть. Фортепиано, и всё, что хоть как-то касалось его мамы погасло словно задутая свеча. Быстро, мимолётно. В одно мгновение он потерял самое важное. Он потерял, то ради чего жил. —Нормально, дружище. Не переживай, — вполне спокойно ответил Юн. —У нас хорошие новости! — прохрепел самый старший из них, Намджун. —Мм… — протянул задумчиво. — И какие же? —Завтра новенький переводится. Говорят, чудной. —Почему? — в беседу подключился Чонгук. —Не знаю. Завтра увидим, — Хосок.

***

Делая уборку в своей одинокой квартирке, он наткнулся на потрёпанную коробку. Там полароидные фотографии, старые ноты и засохшие розы, готовые осыпаться в любой момент.

Flashback

Людное место. Уже вечереет и вывески магазинов постепенно загораются одна за другой. Люди вокруг спешат домой, к семьям, обговаривают конкурс и победителей. Для Юнги вечер прекрасным не казался. Усталость растеклась по мышцам, легко сжимая их. Пальцы покалывает после очередного конкурса. Мама рядом начала нелюбимую для ребёнка тему, испортив тем самым остатки хорошего настроения. —Как ты мог вновь ошибиться? — с желчью выплёвывает в воздух женщина. — Мало тренируешься? Будешь больше. Если не понимаешь, как надо играть. Резко повернувшись к сыну замахнулась палкой. Люди вокруг оборачивались и узнавали в парне гениального пианиста. Мать била его палкой, попадая по спине и рукам. Парень закрывался, хотел скрыться. Обида застряла комом в горле и мешала дышать. — Хватит! — громкий крик остановил женщину. После каждой ошибки она наказывала его. С каждым разом наказания ужесточались. Он даже жалел, что подруга его матери увидела в нём талант. Он лишь хотел, чтобы его мать относилась к нему хорошо, с любовью, как раньше, но получал лишь ссадины и синяки. —Сдохни уже наконец, — обидные слова, прилетевшие в лицо, заставили женщину оцепенеть. Яд отравлял кровь. В голове туман, и на повторе слышалась одна лишь фраза, выбившая почву из-под ног. Парниша убежал в слезах, желая заменить мать и забыть о её существовании.

End flashback

Воспоминания отдают болью в разных частях тела, и одинокой слезой скатываются по бледной щеке, разжигают раскалённой капелькой, оставляя мокрый след, который не сравнится с давящим чувством вины в разуме. Он до сих пор винит себя в её смерти.

***

Новый день разбудил Юнги надоедливыми лучами солнца, проникающими в квартиру через окно и светящими прямо в глаза. Протерев их и обматерив весь мир, поднялся. Всё как всегда: утренний душ, кофе и плеер с любимой музыкой. Эти вещи стали обыденными и утро без них казалось совсем не его. Противный свист чайника и шум воды стали звуками, без которых парень не видит начала дня. Танцуя и иногда подпевая песням, он маленькими глотками наслаждался терпким напитком. Его всё бесило и успокаивало одновременно. Птицы за окном, вроде бы, и ласкали слух, но в то же время чрезвычайно раздражали. Со смешанным настроением он отправился в школу, прихватив вместимый портфель. До остановки идти не долго, пару небольших кварталов, а дальше дорога до самого учебного заведения. Как всегда быстро добравшись до нужного места, он остановился затонувший в музыке. Рядом стояли такие же школьники, ожидающие своего автобуса. Через некоторое время, увидев подъезжающий транспорт и приготовив деньги, подошёл ближе к дороге. Сел на место возле окна и, заплативши, погрузился в мысли. Мир быстротечен — всё, что было в его мыслях. Ещё недавно он играл на фортепиано, покорял публику, считался гениальным пианистом, а сейчас стоит возле разбитого корыта. Он совсем не заметил, как прошло время. Но быстро забыл вкус славы. За это время он понял, как важно наслаждаться моментом. Запоминать каждую мелочь. Запечатать в памяти улыбки друзей и запах нежных цветов либо старых нот. Он понял это, но слишком поздно. Когда нет возможности знать тех людей и делать, то что делал раньше. Осознание всегда приходит поздно, но ты в итоге понимаешь и делаешь выводы. Усваиваешь урок. Юнги урок усвоил. Автобус подъехал к нужной ему остановке. Выйдя, он направился к тяжёлым, окислившимся воротам. Войдя в них, пошёл дальше по дорожке прямиком в здание. Дети вокруг бегали, галдели и играли друг с другом. Все были одеты в одинаковую школьную форму. Все похожи друг на друга. Никто не выделяется. Проходя по длинным коридорам, он обходил детей и здоровался с учителями. Собственный класс встретил его привычными компаниями и галдёжем. Он прошёл к своей парте к его уже ждали друзья. —Юнги! — быстрым объятием приветствовал его Чон старший. —Хён, ты сегодня позже, чем обычно, — Чонгук улыбнулся своей кроличьей улыбкой. — Мы думали, ты уже не придёшь, — Намджун сдержанно пожал руку. —Автобус пришёл позже, — пожал плечами Мин. Громкий звонок оповестил о начале урока. В класс зашёл учитель вместе с новым учеником. Это был парень невысокого роста. Нельзя было сказать что он похож на остальных, нет. Чёрные штаны плотно облегали пышные бёдра, белая рубашка была больше на размер и придавала образу объёмности и лёгкости, галстук был немного ослаблен и доставал до кромки брюк, тёмный пиджак сверху закрывал кисти рук, будучи минимум на три размера больше. Блондинистые волосы, что лёгкими волнами свисали к скулам, украсила пара ярких заколок. Тинт на пухлых губах и лёгкие тени на веках сделали его еще очаровательнее. Увидев его все затихли. Парень был странным. Каким-то женственным и милым, неподходящим под привычное виденье парней. По классу разлетелись тихие редкие смешки, быстро прекратившиеся под грозным взглядом учителя. Юнги вглядывался в его глаза. Они были безумно тёплыми и… домашними. В них переливы аккордов и нежная любовь. Мысли сразу же сфокусировались на милашке, не хотя его забывать. Будто подумай хоть на секунду о чем-то другом, тотчас же пропадёт. Разглядывать его хотелось часами. Уделить внимание каждой части тела, каждой мелочи, разглядеть все изюминки. Тот немного переминался назад—вперёд, прям как сердце Юнги. Его хотелось крепко—крепко обнять и пообещать мир у милых, сочных ног. Его хотелось носить на руках, защищать от глупых и слепых людей. Его хотелось любить. Далёким эхом доносится мягкий голос. И Юнги чувствовал мурашки, разбежавшиеся мелкой судорогой по коже. Он будто чувствовал сладость на языке. Чувствовал бесконечную нежность и обожания к этому мальчику. —Здравствуйте, я Пак Чимин. Позаботьтесь обо мне, — встретившись взглядом с Юнги, он тепло улыбнулся. —Чимин садись на свободное место перед Юнги. —Теперь понятно почему странный, — Хосок шепнул на ухо другу. —Заткнись.

***

Уже неделю Чимин учится с ними. И уже неделю Юнги кусает локти от мыслей о парне. Сидя за ним он чётко ощущает его запах. Он пахнет смесью цветов. Это будто взрыв. Его запах толком и описать нельзя. Настолько это невероятно. Он похож на смесь белых цветов. Холодные и пряные нотки граничат с экзотическими. Его наркотический запах делают Юнги мошкой, что летит на свет. Сегодня он решил наконец-то познакомиться. Раньше смелости не хватало. —Привет, я Юнги, — он зашёл в класс и сразу подошёл к его парте, неловко почёсывая волосы на затылке. —Привет, Юнги. Моё имя Чимин, приятно познакомиться. Надеюсь будем друзьями, — пожимая руку и улыбаясь ярко растапливая ледники в сердце нового друга. —Обязательно. —Эй, шлюха, защитника нашёл? — писклявый голос отвлёк их от беседы. Девушка подошла близко к Чимину и буквально плевалась ядом. —У тебя проблемы? — прикрыв Чимина своей спиной, спросил Юн грубым и низким голосом. Не таким, как минуту назад. —Н.нет, прости, — девушка растерялась и быстрым шагом ушла к подругам. —Ты в порядке? — он повернулся и обеспокоенно оглядывал его. —Да, всё в порядке, спасибо.

***

Месяц. Их общение длится месяц. За это время Юнги много чего узнал про Чимина. К примеру, он носит колготы в большую клетку под небесно—голубыми джинсами на высокой посадке и короткие кроп топы с длинным рукавом. Любит широкие рубашки и милые заколки с крабиками. Он пользуется духами с добавлением туберозы. Вся одежда буквально пропиталась этим запахом, поэтому от него так невероятно пахнет. Отдельное местечко в своём сердце он выделил для украшений, всегда тщательно выбирая под каждый образ. Массивные кольца, подвески и серьги — отдельная страсть для парня. Чимин — искусство, и Юнги это искусство ценит. Он его любит. И с каждым днём всё больше и больше.

***

Вечерние улицы Сеула встретили их тёплой погодой. Закатное солнце освещало дорогу мягким жёлтым светом и обнимало всё живое, до чего только дотянуться лучи. Вдоль выстроились древние храмы, высокие многоэтажки и уличные магазинчики. Люди вокруг выглядели по-разному. Кто-то уставший после работы или загруженного учёбой дня, кто-то весёлый и предвкушает вечер с компанией друзей, парочки, держась за руки, проводят свидания, мило беседуя, школьники покупают готовую еду и бегут в одинокие квартиры, другие же выглядят нелепо и витают в облаках. Все чем-то заняты и недовольны. У всех планы. У Юнги сегодня тоже. Он гуляет с Чимином. Таким безумно милым и ярким, просто созданным для любви. Проходя дальше они дошли до аллеи. Сакуры здесь высажены в ряд и своими кронами встречаются на середине дороги. Яркий аромат смешался с воздухом и кружился в танце. Парочка друзей села на одну из лавочек, продолжая разговор и поочерёдно рассматривая черты друг друга, после сразу же отводя взгляд. —Что насчёт музыки? Умеешь играть на каком-то инструменте? — перебирая разные темы, они дошли до немного болезненной старшему парню. — Раньше играл на фортепиано, но забросил. —Ох, правда? Почему забросил? —Да так. Длинная история, — закусив губу, ответил он. —Погоди—погоди. Ты тот самый Мин Юнги, гениальный пианист? — с заимкой спросил Чим. — Эм, да. Ты меня знаешь? — удивлённо и неверяще спросил Мин. — Конечно! Я посетил все твои выступления и все были прекрасны, как один. Я часто дома включаю твои старые выступления и играю вместе с тобой. Я мечтал чтобы ты аккомпанировал мне. Фортепиано и скрипка всегда в сочетании звучали превосходно, — парень возбуждённо размахивал руками не скрывая восхищения. — Прости, думаю, это невозможно, — он поник опустив лицо в пол. — Что? Почему? — Я уже как три года не слышу, то что играю, —потёр вспотевшие руки о ткань штанов. — Мне жаль, — успел уже расстроиться Чимин. — Так давай учиться заново? — идея резко посетила голову и он не задумываясь выкрикнул. — Не думаю, что это хорошая идея, — недоверчиво пробурчал Юн. —Ну, хён, пожалуйста, — состроив глазки, и заранее зная ответ. Юнги не мог ему отказать. — Эх, ладно, но я ничего не обещаю. —Спасибо, — захлопал в ладоши младший. — Ты лучший, хенни.

***

— Юнги, пойдём сегодня гулять? — Хосок обратился к другу. — Давно на скейте не гоняли. —А? Нет. Я сегодня занят. —Ты какой-то отстранённый в последнее время. И какие же дела? — недоверие сквозило в его голосе. — Хосок, вырубай детектива. Сказал же, занят, значит занят. Не беси. По окончании уроков Юнги вышел из школы и остановился возле железных ворот. Чимин попросил подождать его у них, чтобы потом вместе пойти к старшему и начать тренироваться. —Хен, я здесь, — младший подошёл спустя минут десять. —Отлично. Дорога была то ли долгой, длившейся лет десять точно, то ли максимум одну жалкую секунду, пролетевшую совсем незаметно за разговорами. Пейзаж вокруг сменялся от безжизненного квартала, где размещена школа, до заставленной многоэтажками улицы. Они не обращали внимания на людей вокруг, увлечённые голосами друг друга. Также особо не обращая внимания, зайдя в подъезд. —Добро пожаловать в мою скромную обитель, — разуваясь и проходя в гостиную. — Присаживайся. Тебе чай или кофе? — смотрит на младшего, садящегося на диван. —Чай. Если можно, зелёный, — смущённо ответил, мило улыбаясь. —Можно, — улыбнулся в ответ. Взяв в руки кружки, они прошли в отдалённую, забытую комнату. Там ждало покрытое многолетней пылью слоем в палец, фортепиано. Такое родное, что было вычеркнуто из памяти ещё давно, оставив пугающий мрак. Юнги потряс головой, пытаясь выкинуть все ненужные мысли. —Не грузись тем, что было. Сейчас новая жизнь. Просто отпусти, — мягко прикоснулся к руке старшего Чимин, преободряюще посмотрев в глаза. Сев за инструмент и открыв крышку, тот провёл по клавишам. Разглядывая пыль на пальцах, метнулся в ванную за тряпкой, попытавшись отложить момент на чуть позже. Всё-таки усевшись, он посмотрел безысходно на Чимина. —Ты меня будешь учить? —Нет. Я буду следить за тем, чтобы ты играл сам, — присев рядом, он закинул ногу на ногу и отпил горячий напиток из чашки. Юн хмыкнул и на пробу прошёлся пальцами по клавишам, производя снова и снова простое «До—Ре—Ми». Он сосредоточенно вспоминал, в каком положении должны быть руки и как правильно должно выглядеть то самое «яблочко». Отвыкшие пальцы начали болеть, но Юн играл простые распевки, чтобы что-то да вспомнить. У него не получалось. Подушечки пальцев то и дело соскальзывали, а парень раздражался всё больше. Он не сдавался, желая уже доказать самому себе, что играть он может. Чимин наблюдал за ним. За тем, как тот высовывал язык в моменты, когда не получалось, за эстетичными, длинными пальцами и спокойным выражением лица. Тот выглядел как мечта его эстетичной удовлетворённости. Смотря на него, он будто насыщался видом искусства в человеке. Прошло часа два, а Мин всё играл и играл, забывая о времени. Всё-таки его тело помнит, как это, создавать музыку. —Эй, я думаю с тебя хватит, хённи, — подошёл сзади, разминая плечи. —Угу. Что-то я засиделся. Пойдём, я тебя провожу. Уже довольно поздно. Еле уговорив Юна не идти с ним он ушёл, оставив после себя шлейф прекрасной туберозы, дурманящей сознание. Дома в миг стало пусто и одиноко, как и на душе у Мина.

***

Множество тренировок прошли незаметно. Уже прошло достаточно времени, чтобы Юнги привык к изменениям и вновь научился играть. Через день они собирались в квартире старшего, где Чимин наблюдал за его профилем, а Юнги вспоминал забытое. С каждым проведённым часом получалось всё лучше. Это было не зря, и Чимин был рад, что может быть по-настоящему полезным. —Ахах, хённи, ты замазался. Давай вытру, — смеясь произнёс парень, подойдя ближе и вытирая сладкий джем с носа. Их тренировки начинались с перекуса, а точнее, готовки, и потом приёма пищи. Они в комфорте проводили время, периодично кормя друг друга фруктами или любой другой едой. Встречи были не в напряг, всегда проходя по-домашнему уютно. —Хён, я слышал, через месяц будет конкурс. Я думаю, это шанс для тебя. —Ох, даже не знаю. Это сложно. —Юнги–хён, это новый шаг. Ты должен пройти это испытание. —Только, если ты будешь играть со мной, — выдохнув, сказал Юн, думая, что играть с младшим будет не так боязно и больно. —Конечно-конечно, — в глазах напротив засияли искорки радости. Оживившись в лице, он налетел с объятиями. —У меня есть скрипка. Мама рассказывала, что отец раньше играл, — обнимая в ответ и прижимаясь щекой к плечу близко-близко у шеи. —Какое везение, — чуть ли не прыгая от радости. Оказавшись в привычной комнате и взяв инструменты в руки, возник лишь один единственный вопрос. Какую песню играть? Перебрав кучу вариантов и не выбрав не один из них, они нахмурились с стали активно размышлять. —Слушай я недавно написал песню и, думаю, можно попробовать, — неловко глядя с будто виноватой улыбкой. —Думаю, это отличная идея, хён.

***

Дни сменялись один за другим. Кружочек на календаре перемещался всё дальше. На улице тёплый апрель и дата конкурса оказалась ближе к действительности. Месяц прошёл быстро и мимолётно. Тренировки для Юна впервые были не мученьем с наказаниями и криками, а весельем и приятным времяпрепровождением с полюбившимся парнем. Тот много шутил, смеялся и сосредоточенно хмурил брови, когда старался вытянуть высокую ноту. Юнги понимал, что влюбляется каждый раз, когда тот ярко-ярко улыбается и его глазки превращаются в милые щелочки. —Хён, я уверен, у нас получится всех поразить. —Надеюсь на это. —А я верю. И ты верь, — твёрдо сказал Чим. —Веришь? —Верю, — устало улыбнувшись, ответил. Пальцы уже привыкли к нагрузкам и могли легко и быстро касаться клавиш. Новая песня лилась легко и была будто создана для них. Юнги на самом деле посвятил её Чимину, поэтому петь вместе с ним было до невозможности волнительно. Особенно глядеть на расслабленное, блаженное выражение мягкого лица. Оба наслаждались совместной игрой и сливанием голосов. Влюблённые глаза следили за другими, ловя мягкий взгляд в ответ. Подготовка прошла отлично и они были готовы побеждать.

***

Тот же конкурсный зал. Юнги покорил души людей своей жестокой игрой с каплей агрессии и величества. Разглядывать всё здесь было немного болезненно. Воспоминания о том вечере, когда он впервые ответил матери, всплывает в голове, опять наводя ненужное чувство вины. Массивные кулисы прятали волнующихся школьников от глаз жюри и смотрителей. Юнги теребил подол длинной белой рубашки и смотрел на фортепиано. Оно ждало его. Скучало все эти долгие годы и было радо увидеть его вновь. Парень понял, что впервые волнуется, разглядывая деревянную сцену и людей, сидящих в зале. Ему страшно, хотя никогда такого не было. Юнги меняется. Юнги растёт. У него новая жизнь. —Эй, хённи, всё в порядке. У нас получится, — Чимин мягко обнял, пытаясь не задеть скрипкой. Он улыбался как всегда и дарил чувство спокойствия и уверенности. —У нас всё получится, — повторил за ним и обнял в ответ. —А теперь на сцену выйдет дуэт Мин Юнги и Пак Чимин. Авторская песня. Встречайте. По залу разнёсся шёпот. Люди переглядывались, неверяще смотря на сцену. Судья заинтересованно хмыкнули и с нетерпением ждали участников. —Нам пора… Файтинг, — парень показал маленькие кулачки и Юн ответил тем же жестом. Сев за фортепиано и посмотрев на Чимина, пристроившего скрипку к шее, они незаметно кивнули друг другу и начали играть.

После дождя цветы вокруг,

Радуги яркий полукруг -

Всё кругом горит цветным огнём.

Зрительный контакт не прерывался ни на секунду. Глаза в глаза и одна любовь на двоих.

Я полюбил тебя тогда.

Взгляд на синее небо:

Ты в моей любви звезда.

Голоса сливались воедино, рождая особого сорта мед. Они пели друг другу. Эта песня посвящена их сердцам.

Да, это ты, это только лишь ты

Снова заставишь понять.

Даже во мраке ночи мечты

Звёздами станут сиять.

Фортепиано соединялось со скрипкой в одно целое. Жизнь протекала незаметно проходя мимо глаз.

Станет улыбкой снова печаль,

Только её ты не прячь.

Звёздам над нами света не жаль

Для наших побед и удач.

Время замедлилось для них двоих. Между ними воздух был особенный. Пропитанный пылкой любовью.

Да, это ты, это только лишь ты

Даришь улыбку опять.

Среди печали и суеты

Слезы заставишь сиять.

Пусть будет больно,

Улыбка твоя даст мне надежду в пути,

Крыльями станет надежда моя,

Поможет мне счастье найти.

Они резко убрали руки от инструментов, закончив петь и посмотрев на друг друга как-то особенно и радостно. Аплодисменты разнеслись по всему залу. Все были шокированы возвращением пианиста, вновь покорившего сердца. Все хлопали, смотря на парней, что поклонились и ушли за кулисы.

***

—Мы смогли. У нас получилось, — держа в руках награду за первое место сказал Мин. —Я так рад. —Чимин, малыш, стой, — неожиданно парень остановился по середине дороги и повернул парня к себе лицом. — Я хочу тебе сказать. . . Человека, прекраснее тебя, я не встречал. Ты прекрасный, волшебный и особенный. Ты наверняка станешь любовью всей моей жизни. Ты тот самый яркий лучик, осветивший мне путь и направивший на правильную дорогу. Твой запах стал моим наркотиком и без тебя я вряд ли смогу дышать. Я мечтаю о тебе. Я люблю тебя. Парень подался вперёд и нежно прикоснулся к устам. Мягко, на пробу двигая губами, он следил за его реакцией. Когда тот прижался ближе и обнял за шею, он заскользил языком по зефирным, пухлым губам. Обнимая за талию, он отдавал часть своей любви. Он передавал своё сердце в его руки. Уже навсегда. Парень не спеша отвечал и призывно приоткрыл рот. Переплетаясь языками, они кричали безусловно о любви, которая будет длиться вечно. Они и есть вечность. В небе расцвела вспышка салютов, добавляясь к далёким звёздам. Посмотрев в небо они улыбнулись, начиная новую историю любви.