Собери моё сердце

Со временем Вэй Ин все больше стал понимать, что мысли о смерти и самокопания Цзян Чэну дороже, нежели он сам. Это случилось спустя год их отношений. Точнее, нет. Спустя год у них появились первые ссоры. Состояние Чэна было неустойчивым, у него были все оттенки настроения, и он все больше нуждался в Вэй Ине, хотя узнать это Вэй Ин мог только выведя его на откровенный разговор. Надо сказать, что и сам Вэй Ин являлся неплохим манипулятором и умело получал то, что желает, пользуясь тем, что Цзян Чэн привязан к нему. Он хотел знать, что он дорог, близок, нужен. Их отношения заиграли всеми красками. Ночи Вэй Ина стали бессонными. Он постоянно боялся, что Цзян Чэн что-то сотворит с собой. И как только попал в эту ловушку? Влюбившись. Вэй Ин влюбился, но молчал, он ещё долго молчал, понимая, что Чэну трудно принимать чувства, он и так ими крыл постоянно, напоминая, что любит и не бросит. Иногда на Цзян Чэна давили чувства, которые проявлял к нему Вэй Ин. Да, он был заботлив, чуток, но Цзян Чэну казалось, что таким темпом Вэй Ин забывает о самом себе, а его фраза «о себе заботься» звучала непонятно и грубо. Когда же? Когда Вэй Ин понял, что теряет себя в этих отношениях? В тот момент, когда плохое пересилило хорошее. Когда он не мог прожить и десяти минут, не проверив телефон. И занимался чем-то спокойно, зная, что сам Цзян Чэн в хорошем настроение и у него все в порядке. Он стал зависим от его настроения. От его поведения. Длинна сообщений стала увеличиваться. Вэй Ин закатывал истерики, если тот пропадал без предупреждения хотя бы на час. У него стерлось из головы то, что у всех людей есть личная жизнь, дела. Он стал считать их единым целым. Встречи приносили облегчение. Стоило Чэну придти, обнять его, как все тревоги покидали, а за свои истерики было ужасно стыдно. Вэй Ин научил Цзян Чэна просить прощение. Он знал, что его парень очень гордый и ему тяжело, но всё для Вэй Ина. Они стали жить вместе спустя полтора года отношений. И в этот момент эти отношения перестали быть здоровыми. Нет, уже давно перестали. Вэй Ин по-прежнему считал его Солнцем, своим будущим, но только они оба тянули друг друга на дно. Они всё меньше говорили, все больше — ссорились. Цзян Чэн стал более раздраженным, чем раньше. С учебой не клеилось. Они постоянно выясняли отношения. — Тебе плевать на меня? — Горел Вэй Ин, — так и скажи. — Опять что-то себе придумал. Мир вокруг тебя не вертится. Каждое слово родного человека ранило Вэй Ина. Он перестал снова его понимать, они перестали слышать друг друга. И хотеть говорить, а говорить было больше и не о чем. Вэй Ин был сильным человеком, сильнее Цзян Чэна, но любил его, словно валяясь в ногах. Его мир замкнулся, и все остальные стали не нужны, его круг общения превратился в мир, центром которого был Цзян Чэн. Все особенно пошло прахом в декабре месяце, когда они только отметили двухлетие отношений. Цзян Чэн показал перемену в себе, которую раньше Вэй Ин не замечал. Он словно в один день закрылся от него, но на самом деле с ним это произошло давно. Но Вэй Ин все равно продолжал с ним быть, раня себя, нанося добровольно себе боль, он пошел ко дну вместе с ним. — Все, успокойся, милый. Я с тобой, все прошло, уже прошло, дай тебе помочь. — Мгм. Себе помоги лучше, со мной все нормально. Если бы кто-то в тот момент мог прочувствовать всю боль Вэй Ина от этих слов, он бы просто обнял его и велел бежать от этого тирана, но такого человека не было. У Вэй Ина никого не было, кроме Цзян Чэна. Вскоре парень стал все больше скатываться, пытаясь добиться внимания, он строчил ему сообщения о том, насколько ему плохо. Но в ответ получал лишь: «Бывает.» «Ну не ходи, раз плохо.» «А я тут причём?» В тот момент Вэй Ин понял, что нужно ставить точку в их отношениях, но никак не мог пересилить себя. У него началась бессонница, он плохо ел и ни о чём не мог думать, кроме Цзян Чэна. Он плакал ночами и рвал на себе волосы от бессилия, он чувствовал себя загнанным в ловушку, он становился таким же, как его половина. Цзян Чэн стал приходить домой молча. — Ужинать будешь? — Спрашивал Вэй Ин с любовью, как прежде, надеясь, что Цзян Чэн отзовётся, он все еще верил. — Нет, тошнит от еды. — Тогда я один поем… — Ага. Это стало его самым частым словом, которое ужасно бесило. На все вопросы о самочувствие он отвечал односложно. «Сойдёт, а ты?» Только зачем он спрашивал, если все равно потом отвечал «Понятно», «Ну ладно» Вэй Ин не чувствовал от него поддержки, а лишь тупую боль, доводящую до слёз. Он обвинял его в нытье, что тот лишь жаловался, в то время как Вэй Ин все равно пытался о нём заботиться, не смотря на боль, что Цзян Чэн ему причинял. «Если есть проблема, надо что-то делать. Какой смысл сидеть и ныть?» — Да, в его словах определенно была правда, только Вэй Ин хотел от него просто поддержки. Не получая её, ломался всё сильнее. Он боялся услышать это «Ага» в ответ на любой свой вопрос или мысль. Упреки. Они просто пришли в тупик, их отношения изжили себя. Они и в целом-то были болезненными, но настоящими и искренними. Цзян Чэну стало плевать на свое состояние, а на заботу Вэй Ина от отвечал: «Мне все равно». Должно же и Вэй Ину стать когда-то плевать, но он не мог отпустить его до самого конца.