Тёмная Ангел#4 (Ночной Мир Вампирш)

— Дью, где твои волосы?! Ты что с ними сделал?! Зачем ты их сбрил? У Эда же была короткая стрижка: чёлка и короткий затылок. Его тёмные синие глаза обычно глядели так, словно он вот-вот заревёт. Эд был близорук, только доктор запретила ему носить контактные линзы, а надевать очки он не хотел. Эд был хорошеньким, но словно постоянно чем-то озабочен. Сейчас он выглядел намного более озабоченным, чем обычно. Дью рукой инстинктивно потянулся к волосам. — Тебе не нравится? — Не знаю я. Просто волос почти нет. — Да. — Но зачем ты это сделал? — Не волнуйся ты так, Эд. ≪Если все будут так реагировать на мою новую причёску, думаю, дело плохо≫, — подумал Дью. Однако потом он успокоился: оказалось, что он может говорить с Ангелом мысленно, не шевеля губами, и она отвечала ему тоже телепатически. Очень удобно. ≪Скажи ему, что ты сбрил волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд. Заставь его ощутить себя виноватым≫. Её голос звучал так же, как и ночью, но сама она оставалась невидимой. Говорила она вкрадчиво, мягко и иронично, будто нашёптывала на ухо. Так могла говорить лишь ангел. — Мне пришлось сбрить волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд, — произнёс Дью. — Они ломались, — добавил он от себя. Синие глаза Эда раскрылись пошире от ужаса. Он был потрясён. — О господи, Дью! Однако вдруг он наморщился: — Не бывает так! Твои волосы, даже если они смёрзлись, не должны были ломаться. Если только ты окунул их в жидкий азот… — Как бы там ни было, я их сбрил. Послушай, сзади вышло чуточку неровно. Ты не мог бы сровнять? — Попробую, — сказал Эд, сомневаясь. Дью сел, накинув поверх одежды голубой банный халат, и вручил Эду машинку. — Ты взял расчёску? — Да, Дью, я хотел сказать, мне очень жаль, что вчера… Я просто забыл и очень виноват перед тобой, ты едва не погиб! Расчёска в руке Эда затряслась. — Погоди. Откуда ты знаешь? — Юдж слышала это от младшей сестры Стефана Локхарта, а Стефан, возможно, — от Джиллиан Блэкберн. Она реально тебя спасла? Невероятно романтично. — Да, что-то в этом роде. ≪Что мне ответишь, как рассказать об этом? ≫ ≪Правду. Но не всю: не говори обо мне и о том, что ты был на том свете≫. — Я думал о тебе всё утро, — тараторил Эд, — и понял, что вёл себя как свиинья последнюю неделю. Я не заслуживаю звания близкого друга и хочу, чтобы ты знал: я очень жалею об этом и теперь всё будет иначе. Сначала я буду заезжать за тобой, а затем мы вдвоём — за Юдж. ≪Вот обрадовал!≫ ≪Будь вежливым, Кузнечик. Он очень старается. Поблагодари его≫. Дью пожал плечами. Теперь, когда у него была Ангел, какая разница, что будет делать Эд. Но он сказал: — Благодарю, Эд, — и замер, так как у него за ухом прожжужало холодное лезвие машинки. — Ты такой славный, — продолжал Эд, — я думал, ты очень рассердишься. Ты такой замечательный человек! Я чувствовал себя ужасно, когда представил, как ты там один едва не замёрз, спасая ребёнка… — Его отыскали? — встрепенулся Дью. — Кого? Ребёнка? Нет, не думаю. Никто ни о чём таком не болтал. И я даже не слышал, что у кого-то пропал ребёнок. ≪Вот! Я ведь тебе говорила, что всё нормально, Кузнечик. Теперь ты успокоился? ≫ ≪Успокоился. Извини меня≫. — С твоей стороны это был очень смелый поступок, — восхищался Эд. — Твой папа тоже так думает. — Папа наверху? — Он ушёл в магазин. Сказал, что скоро возвратится. Отступив на шаг, Эд оглядел Дью, постукивая машинкой по ладони. — Знаешь, я не уверен, что мне нужно было их добривать… Не успев сообразить, что на это ответить, Дью услышал, как открывается входная дверь и шелестят бумажные пакеты. Затем появился папа, щёки были покрасневшими от холода. Он держал в руках два пакета с продуктами из бакалейной лавки. — Доброе утро, мальчики, — начал было он и осёкся: его взгляд был прикован к голове Дью. Он онемел. — Не урони пакеты, папа. Дью старался выглядеть непринуждённо, только внутри у него всё сжалось. Он напрягся и неестественно вытянул шею. — Тебе нравится? — Я… я… — Папа опустил пакеты на стол. — Эд, зачем же ты совсем их сбрил? — Это не Эд. Это я прошлой ночью. Я устал от своих коротких волос… ≪Которые намокли да обледенели≫. — …которые намокли да обледенели. Вот я их и сбрил. Ну, так вам нравится или нет? — Не знаю я, — медленно проговорил папа. — Так ты выглядишь намного старше. Как парижский модельер… Дью просиял. — Э, — папа покачал головой, — раз уж теперь дело сделано, после драки кулаками не размахивают. Давай я чуточку сравняю. Но только сзади. Он забрал машинку у Эда. ≪Когда они закончат, я буду лысым! ≫ ≪Нет, не будешь, малыш. Твой папа знает, что делает≫. И странно, было что-то успокаивающее в том, как папа легко водил машинкой по его голове, и в запахе папиного одеколона, свежем, как морской бриз, и в том, что не осталось и следа от ужасного аромата перегара. Дью вспомнил о старых временах, когда папа работал учителем в средней школе, поднимался рано и у него были тёмные красивые глаза и тщательно прилизанные волосы. Всё это было до того, как родители стали ссориться и папа попал в больницу. Казалось, папа тоже об этом подумал. Он обмахнул плечи Дью, скинув на пол сбритые волосы. — Я принёс свежий хлеб. Сейчас приготовлю сэндвичи с ветчиной и горячий чай. Он опять обмахнул плечи сына, затем заботливо спросил: — Ты уверен, что не заболел? Ты, скорее всего, совсем замёрз прошлой ночью. Мы можем вызвать врача Кацмара, если хочешь. Это займёт ровно минуту. — Нет, я в порядке. Правда. А где мама? Она уже ушла на работу? Наступила пауза, затем папа сказал всё так же спокойно: — Мама ушла от нас этой ночью. — Мама ушла? ≪Мама ушла? ≫ ≪Это произошло прошлой ночью, пока ты спал≫. ≪Сколько всего произошло прошлой ночью, пока я спал! ≫ ≪Таков мир, Кузнечик. Он меняется, даже когда ты не замечаешь этого≫. — Мы поговорим об этом позже, — сказал папа и опять обмахнул плечи Дью. — Вот. Сейчас отлично. Ты красавец, хотя и не выглядишь больше как мой маленький мальчик. Ты бы укутался получше, сегодня очень холодно. — Я уже оделся. Настал решающий момент. Дью вовсе не волновало, шокирован ли папа его видом. Мать снова ушла — ничего нового, однако всё равно он огорчился. Душевная близость с папой давно нарушена, и ему больше не хочется сэндвичей с ветчиной. Дью вышел на середину кухни и скинул голубой халат. Чёрные джинсы, чёрная жилетка поверху чёрной майки, на ногах чёрные ботинки, на запястье чёрные часы — и это всё, что он надел. — Дью! Эд и папа в ошеломлении смотрели на него. Дью держался вызывающе. — Но ты никогда раньше не носил чёрное, — слабо запротестовал папа. Да. Потребовалось много времени, чтобы извлечь все эти вещи из недр шкафа. Например, жилетка была подарена ему прадедушкой Элсом на Рождество год назад, и на ней всё ещё висел ценник. — А ты не забыл надеть сверху толстовку? — съязвил Эд. ≪Стой на своём, малыш. Ты выглядишь здоровско≫. — Нет, не забыл. Я собираюсь надеть пуховик. На улицу, конечно. Как я выгляжу? Эд поперхнулся: — Э, шикарно. Очень суперски. Только немного устрашающе. Папа поднял было руки и уронил их: — Я просто тебя не узнаю. ≪Ура! ≫ ≪Отлично, малыш≫. Дью был так счастлив, что на ходу кинул папе воздушный поцелуй. — Пошли, Эд. Нам пора, если мы хотим заехать за Юдж. И он потащил за собой друга, как комета — хвост. Папа напомнил про завтрак… — Дай нам что-нибудь с собой, па! Ну где же мой чёрный пуховик, который я никогда не надевал?! Такой модный, ты мне его купил, чтобы ходить в нём в церковь, помнишь? Хорошо, я его сам найду. Спустя несколько минут они с Эдом уже были в дверях. — Погоди. — Дью вдруг остановился. Он порылся в чёрной брезентовой сумке, которую схватил вместо рюкзака, и вытащил оттуда чёрные цепочки. — Надо же, едва не забыл. Он намотал массивные цепочки на шею. Они выглядели как бусы и спадали по его чёрной жилетке. Эд опять на него уставился. — Дью… что происходит? Что с тобой? — Бежим, а то опоздаем! — В таком прикиде ты выглядишь так, будто намереваешься совершить кражу со взломом, а с этими цепями ты…э, в общем…типа парня-сутенёра. — Ну и супер. — Дью! Ты меня пугаешь. В этом есть нечто… — Он схватил руку Дью и заглянул ему в глаза. — Нечто в тебе, в том, как ты выглядишь… Я не знаю, как сказать! Только всё изменилось, в тебе появилось нечто нехорошее и тёмное. Он говорил так взволнованно и так искренне, что на миг Дью и сам испугался. Он испытал резкий, будто удар ножа в живот, прилив страха. Конечно, Эд всегда был чересчур впечатлителен, однако он же не сумасшедший. А что, если?.. ≪Ангел…≫. Раздался гудок машины. Дью в удивлении обернулся. На обочине сразу за ≪джипом≫ его друга стояла видавшая виды, однако всё ещё гордая ≪тойота≫. Светловолосая голова высунулась из окна. — Эй, вы не меня ли ищете? — крикнула Джиллиан Блэкберн. — Что это? — ахнул Эд. Дью, подчинившись приказу Ангела, помахал Джиллиан. — По-моему, это автомобиль, — сказал он Эду. — Я совсем забыл, Джиллиан обещала отвозить меня в колледж. Так что, наверное, мне лучше поехать с ней. Пока, увидимся. Разумеется, лучше ехать с Джиллиан, ведь она первая предложила подвозить его. Кроме того, Эд водил так, что это было опасно для жизни: он нёсся на невероятной скорости, маниакально давя на газ, и гудел всю дорогу, потому что без очков ничего не видел. Кроме того, нужно же было восстановить справедливость. В конце концов, вчера Эд выставил его из своего авто ради девушки, всего-навсего такой, как Юдж Элфр. Однако сейчас Дью был чересчур напряжён, чтобы испытывать торжество от реванша. Он немного опасался реакции Джиллиан на свой новый образ, ведь он изменился быстро и неожиданно. ≪Ангел, а что, если мне станет плохо и я потеряю сознание? Это произведёт на неё впечатление, ты как думаешь? ≫ ≪Дыши глубже, малыш. Вдох и выдох. Эй, не так быстро! И улыбайся≫. Открывая дверь авто, Дью не совсем справился с улыбкой. Он вдруг почувствовал себя выставленным на обозрение. А что, если Джиллиан подумает, что он просто кривляка? Маленький мальчик, который вырядился в папины вещи? А его волосы? Он вдруг вспомнил, как нежно Джиллиан касалась вчера его волос. Что, если ей не понравится стрижка? Стараясь дышать ровно, он юркнул в авто. Пуховик распахнулся… Он еле смог заставить себя посмотреть в сторону водительского кресла. Только всё-таки взглянул и обмер. Взгляд Джиллиан был такой, какого ему никогда раньше не приходилось видеть ни у кого из ребят, во всяком случае, так на него ещё никто не глядел. Правда, он замечал, что девушки иногда кидали такие взгляды на других мальчишек — на Стефана Локхарта или Джона Оберлина. Они будто не могли отвести глаз, и выражение лица при этом у них было жалкое и умоляющее. Всем своим видом они будто говорили: ≪Я повержена и ничего не имею против, если ты будешь топтать меня ногами, малыш≫. Джиллиан смотрела на него именно так. И тут же все его страхи, включая испуг, который вызвала реакция Эда, исчезли. Его сердце всё ещё тяжело билось и волны адреналина проносились по всему телу, только теперь это было просто радостным возбуждением. Ошеломляющим предчувствием счастья. Ему казалось, что он вдруг вскочил на роликовую доску и понёсся на ней по дороге жизни. Джиллиан действительно понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, перед тем она вспомнила о том, что нужно повернуть ключ зажигания. И затем, вместо того чтобы следить за дорогой, она продолжала украдкой коситься на него. — Ты что-то такое сделал со своими… со своими… Она неопределённо покрутила рукой вокруг своей головы. Какие у неё руки! Тонкие, красивые, с длинными пальцами. — Я сбрил волосы, — сказал Дью. Реплика должна была прозвучать равнодушно, как бы невзначай, однако голос его дрогнул, и получился глуповатый смешок в конце фразы. Он сделал вторую попытку: — Мне надоело выглядеть шибко молодо. — А! — Она понимающе кивнула. — Это моя вина, да? Ты слышал наш разговор вчера. Э, мы с Таном говорили… ≪Скажи ей, что ты уже давно собирался это сделать≫. — Нет же, я уже давно собирался побриться, — ответил Дью. — Не велика важность. Судя по взгляду, Джиллиан была явно с этим не согласна. Нет, не то чтобы ей не понравилось, — скорее, она была потрясена… она сделала открытие, и чем больше она смотрела на него, тем больше обожания было в её глазах. — Я никогда раньше не замечала тебя в колледже, — пробормотала она. — Возможно, я была слепой. — Прости, что? — Нет, ничего. Это ты прости. Некоторое время она вела автомобиль молча. Дью заставил себя оторвать взгляд от Джиллиан, выглянул в окно и увидел, что они проезжают как раз мимо того места, где он вчера сошёл с дороги, услышав детский крик. Странно, насколько иначе выглядел пейзаж сегодня. Вчера он был диким и неприветливым, сегодня же радовал глаз мирной и тихой красотой, а снег казался пушистым и мягким, как взбитая перина. — Послушай… — нарушила молчание Джиллиан, только осеклась и покачала головой. Потом она сделала нечто поразительное: она съехала на обочину шоссе, как можно дальше от потока транспорта, и остановилась. — Мне кое-что хотелось тебе сказать. Сердце Дью ритмично заколотилось, его биение отдавалось во всём теле: в горле, в пальцах, в ушах. Он будто перестал существовать, как во сне, и превратился в одно пульсирующее сердцебиение. Перед глазами поплыли круги. Он ждал… Только Джиллиан сказала совсем не то, что он ожидал услышать. — Помнишь, как мы встретились впервые? — Я? Помню. Да, он помнил. (Три года назад ему было всего тринадцать, и для своего возраста он был маленьким. Он лежал в сугробе за домом, изображая снежного ангела. Ребячество, разумеется, однако в то время только что выпавший снег приводил его в такой восторг, что он не мог удержаться от дурачества. И вот, пока он лежал на спине и делал руками отпечатки крыльев ангела, с ветки у него над головой свалился большой ком снега. Всё лицо облепил сырой снег. Его будто завернули в снежную упаковку, мешавшую дышать. Он вскочил, задыхаясь и судорожно ловя ртом воздух. Но тут кто-то его подхватил, аккуратно поставил на ноги и начал отряхивать снег с его лица. Первое, что он увидел, когда вновь смог открыть глаза, была чья-то тонкая рука и загорелое запястье. Затем он увидел её лицо: высокие скулы и светлые озорные глаза. — Я — Джиллиан Блэкберн. Мы только что сюда переехали, — сказала девочка. Она продолжала вытирать ему лицо. — Соблюдай осторожность, Дед Мороз. В следующий раз меня может и не очутиться поблизости. Внутри Дью что-то взорвалось и сердце готово было выпрыгнуть из груди. А когда, отряхнув снег, она погладила его по голове, он будто воспарил над землёй. Остального мира больше нет. Лишь он и Джиллиан — они одни на всём свете). И даже голос Ангела звучал где-то очень далеко. ≪Ах, Кузнечик-Кузнечик! Вас засекли. Гляди — подъезжают≫. Дью не шелохнулся. Едва не задев ≪тойоту≫, мимо проехало чьё-то авто. Через запотевшие стёкла было плохо видно, однако ему показалось, что на них кто-то глядит. А Джиллиан вообще не заметила автомобиля. Её взгляд был прикован к коробке передач. Она заговорила опять, и её голос был непривычно тихим. — Я подумала… Извини, если я сказала что-то обидное. Ты такой… я теперь вижу, какой ты! Джиллиан подняла голову, и Дью вдруг понял, что она собирается поцеловать его.