у Эммы была сестра близнец

В комнате висела тишина, давящая тяжелее любого шума. За узким столом расселись четверо: Эмма напротив окна, Дракен у книжного шкафа, Такемичи почти у двери, и Майки на старом диване, руки сложены на коленях, взгляд потерян где‑то между потолком и полом. Свет лампы падал на стопку пожелтевших писем, аккуратно перевязанных лентой. Эмма положила письма в центр стола, слегка дрожащими пальцами: — Это… моя семья, — сказала она тихо. — Изана и Майю. Я жила с ними три года. Майю… она моя сестра, близнец. Вы узнаете её, когда увидите. Никто не сказал ни слова. Такемичи наклонился ближе к стопке, Дракен сжал кулак, Майки опустил взгляд на письма, словно боясь увидеть там что-то своё. Каждый взял письмо, изучая прошлое молча. Бумага шуршала, пальцы нервно обводили строки, но слов вслух никто не произносил. Майки взял одно письмо, его взгляд стал напряжённым. Он листал страницы, губы едва шевелились — слова писались только на бумаге, но их холод отдавался в груди. Когда он дочитал, лицо сжалось, плечи дернулись. Он тихо встал. — Я пройдусь, — сказал он коротко и вышел в коридор, не глядя на остальных. В комнате снова повисла тишина. Дракен взглянул на Такемичи: они поняли — письмо, которое попалось Майки, не обычное. Его слова несли угрозу, хотя Эмма и не читала их. — Дай мне его, — наконец сказал Дракен. Его голос был ровным, но сталь в нём ощущалась. Он взял письмо, которое только что открыл Майки. Такемичи наклонился ближе, готовый помочь, если нужно. Дракен внимательно изучил текст. С каждым словом напряжение росло. Там, где Изана писал о прошлой боли, ревности и зависти, вырисовывалась холодная мысль: Майки — причина его страданий, и «чтобы спасти то, что моё… придётся действовать». — Он обвиняет Майки, — выдохнул Такемичи, едва слышно. — И, похоже, пишет, что… может причинить ему вред. Дракен сжал письмо сильнее, бумага заскрипела. — Майки ушёл, — тихо сказал он. — Такемичи, пойдём за ним. Такемичи кивнул, и они оба вышли вслед за Майки. Эмма осталась одна, взгляд её был направлен на стопку писем, на ленту, которой когда-то перевязывали строки Изаны. Она шепнула сама себе: — Почему так…? Тишина в комнате была тяжёлой, но в ней уже росла решимость. Если есть хоть малейшая угроза, её нужно предотвратить.