I suoi demoni

29 апреля 2018 год POV Виктория

      Сегодняшний день должен пройти абсолютно по-другому, по-новому, он такой единичный день во всем году, даже во всей жизни. Сегодня мое совершеннолетие. Не знаю когда смогу принять этот факт и признать свою красивую цифру. Мне почему-то не верилось, что эти восемнадцать лет так быстро пролетели, и вот я уже взрослый человек, за многое ответственна и могу сама принимать какие-либо решения. Очень странное чувство. Не знаю, должно быть, так у всех? Все же проходят через эту стадию «отрицание-гнев-принятие-разочарование»? Или я какая-то неправильная, не от мира сего? Нужно будет спросить у Дамиано. Ему уже восемнадцать исполнилось в январе прошлого года. Мы закатили довольно-таки шумную вечеринку, на которой Томас напился и танцевал стриптиз на столе, а потом был в шоке, когда мы ему рассказывали об этом и показывали видео. Я тогда тоже немного перебрала и призналась в любви почти всей Италии, пока мы ехали домой. Дамиано вообще мало что помнит. Боюсь, что сегодняшний день пройдёт примерно также. Я очень хорошо и четко помню из детства чувство, с которым ты просыпаешься в день своего рождения. Открываешь глаза, тут родители и куча подарков. Ты обнимаешь их крепко за шею и кричишь от радости, потому что они угадали что ты так сильно и давно хотела получить в подарок. Сейчас все по-другому. В последний раз по-настоящему счастливой я просыпалась года… три назад. Когда мне было пятнадцать, и вся семья в полном составе поздравляли меня. Мы с мамой готовили ужин, а на выходных побывали в Дании. Господи, я отдам все, что у меня есть, лишь бы вернуться в тот чудесный день и побыть с мамочкой ещё. Сейчас же открываю глаза и вижу белый пустой потолок. В квартире гробовая тишина, и никого, кроме меня, в ней нет. Конечно, после участия в конкурсах и фестивалях, мы совсем забросили учебу, и нас отчислили. Тогда мы переехали подальше от того района. До сих пор не могу привыкнуть к новым стенам. Первое время мы жили вместе с Дамиано. Но спустя две недели он съехал, сказал, что привык жить один и ему со мной трудновато. Конечно, это полный бред. Мы с ним жили очень долго и ничего такого не происходило… но с другой стороны его можно понять. Проведение двадцать четыре на семь вместе очень сложно выдержать. Мы вместе были всегда и везде, а сейчас иногда он приходил ко мне, а я к нему, ну и репетиции с туром соответственно. Но в последнее время меня не покидает ощущение, что Дамиано стало просто наплевать на меня. Он не интересовался мною совсем, это заметили даже Томас и Итан. Как-то раз Томас спросил меня что между мной и Дамиано. Я что-то наврала ему, потому что сама даже до сих пор не знаю что конкретно произошло и из-за чего, кто мы друг другу и что будет дальше. Эти мысли изводят меня сутки напролёт. Я лишь забываюсь, когда мы встречаемся все вчетвером и едем в тур, пишем альбом, снимаем клипы, даём интервью. Или когда мы с Дамиано закрываемся у меня в квартире и творим все тот же беспредел, что и раньше. Но сейчас все иначе. Поменялось очень многое. Даже очень-очень многое. В нем погасла та искра и страсть, Дамиано больше не целовал меня и не обнимал, как раньше. Будто бы появилась какая-то другая, кому он отдаёт все, что давал раньше только мне. Мы не состояли в отношениях никогда, поэтому, наверное, я не имею права ревновать его и предъявлять претензии. Но мне нужно было с ним поговорить, это я знала точно и очень хотела этого. Сделаю это сегодня вечером, когда мы все снова будем в сборе. Нет смысла избегать его и делать вид, что я ничего не замечаю. Замечаю ведь, как сильно он поменялся за последние полгода после X Factor. Он охладел ко мне, но одновременно с этим страшно похорошел и стал как будто бы ещё жизнерадостнее и счастливее, чем раньше. Хотя, помнится, как-то он говорил, что лишь я его смысл жизни и лишь со мной он чувствует себя максимально комфортно и довольно. Нет, все, хватит омрачать себя в такой важный день. Нужно встать с постели и сходить в душ. Вот только сил на это не было совершенно. Наверное, впервые, года за два я просто не могу найти в себе сил, чтобы встать с постели, вернее, даже не хочу. Мне это просто будто бы и не нужно. Зачем? Ради чего или кого? Кажется, я куда-то проваливалась. Куда-то далеко и глубоко, просто падала на дно, подняться с которого будет ужасно тяжело. Выдыхаю и тянусь к телефону, потому что рингтон от звонка меня уже заколебал. — Алло. — С днём рождения, крошка. Я тебя очень люблю и хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. Оставайся такой же сказочно красивой и безумно сексуальной. — Промурлыкал Дамиано до безумия сексуальным голосом. Я сглотнула, чувствуя как учащается сердцебиение и потеют ладони. — Спасибо. Я… ты можешь ко мне сейчас приехать? Мне нужно поговорить с тобой наедине. — Прямо сейчас? Хорошо. Жди. — Окей. Сбрасываю трубку и бегу в ванную, попутно отправляя благодарности всем неравнодушным, кто уже с самого утра удосужился меня поздравить. Мне было тяжело решиться на разговор с Дамиано. Я боялась, что могу не сдержаться и тупо провалиться под гнетом его очередного «ты все преувеличиваешь, у нас все прекрасно, тебе показалось», к тому же стоит ему на меня грязно и горячо посмотреть, как я забуду обо всем на свете и снова окажусь перед ним на коленях, а на моих ягодицах снова останутся следы его рук и полосы от ремня. Черт, об этом даже думать невозможно, потому что я начинаю теряться и сходить с ума. Это невозможно, нет. Я не смогу принять, если вдруг Дамиано решит бросить… черт, мы не встречаемся… если он решит оставить меня, если скажет, что полюбил другую и я ему больше не нужна. Это просто убьёт меня, разобьёт мне сердце. Нет, пожалуйста, ради всего святого, что есть на земле, Дамиано не оставляй меня. Я не смогу одна. Не смогу без его поцелуев, прикосновений, без его страсти и грязи. Мне кажется, что я зависела от него. Каждая моя клеточка требовала его. Прямо сейчас, прямо здесь. Объятия, поцелуи, засосы, языки, стоны, красные следы на теле, удушье. Господи. Это мелькало передо мной, как кадры из фильма. Я стояла и лила на себя горячую воду, смывая с лица слёзы и пытаясь унять пыл с возбуждением. Капли словно шипы впивались в кожу, которая пропахла Дамиано, была пропитана его поцелуями, ласками, ударами и была исследована им не один раз. Отчаянно закрываю глаза и сквозь темноту вижу его образ. Дерзкий, свежий, наглый, сексуальный, грубый ублюдок. Да, блять, да, я сдаюсь. Я действительно полюбила его. Полюбила блять! Да, при первой нашей встрече я была точно уверена, что никогда в жизни этого не допущу. Как же сильно я ошиблась, обожглась, разрушила саму себя. Отчаянно тру тело мочалкой с гелем для душа, а в голове мысль, что он скоро придёт, а я совсем не готова. Ни к чему абсолютно. Ни к разговору, ни к встрече. Зачем тогда вообще попросила приехать? Черт, мне нужно ускориться, чтобы он не ждал меня у двери долгое время. Погрустить я ещё успею, у меня для этого впереди целая жизнь…

***

Я только успела запахнуться тонким халатом, который в некоторых местах уже промок насквозь (плохо вытерлась полотенцем) и открыть дверь. Дамиано стоял на пороге с букетом красных роз. Он выглядел шикарно. Мне не хватает слов, чтобы описать этого засранца. Зачёсанные назад волосы, кожаная куртка и этот наглый, соблазнительный взгляд. Я уже готова растаять, хотя мое тело и так горячее, как расплавленный воск, и это не только от горячей воды в душе… приглашаю его к себе и закрываю за ним дверь. Дамиано оставляет цветы на тумбочке и прижимает меня к стене, притянув за талию. Выдыхаю ему в лицо и сгибаю ногу в колени, опираясь в стену. Дамиано страстно дышит мне в грудь и изучает мое лицо, пока его руки гуляют по талии и спускаются на бёдра. Что ты со мной делаешь… — Малышка, тебе уже восемнадцать, и я вправе делать с тобой все, что угодно. — Грязно бросает он, покрывая мою шею короткими поцелуями. Тянусь руками к его плечам, закрываю глаза. Нужно собраться! — Дамиано, сначала мы должны поговорить… — с губ летит первый тихий стон, я забыла как дышать. — Разговор может подождать? — Не может. — Мурашки постепенно исчезают, я открываю глаза. — Пошли. — Монотонно бросает он это в воздух и по-хозяйски идёт на кухню. Беру цветы и следую за ним. Они были такими красивыми и свежими, их темно-красный, даже кровавый цвет сводил с ума. Я чувствовала как шипы пробиваются сквозь упаковочную ткань и впиваются в пальчики. Выдыхаю, прежде чем зайти на кухню. Дамиано стоял у окна и уже зажигал сигарету. Беру с полки вазу и наполняю холодной водой. Как же я не хочу слушать эту тишину, начинать говорить первой, придумывать как связать слова в более менее что-то понятное и глядеть на него… это было самой настоящей пыткой. Но я не могла позволить ему просто трахнуть меня и уехать. Нужно действительно разобраться во всем этом, потому что тянуть дальше уже нельзя. Выдыхаю и начинаю разговор. — Дами, у тебя кто-то есть? — Мой голос непривычно тихий, я почти шептала. Опускаю глаза, но тут же поднимаю их снова. — В смысле? — Он претворяется. Дамиано сразу понял о чем вопрос, я знаю это точно! — В прямом. Кого ты ещё помимо меня трахаешь и любишь?! — Вик… — он начинал заводиться, я видела как мрачнело его лицо и на нем появлялись четкие тени, — с чего ты вообще это взяла? — Я не слепая потому что. Ты не хочешь со мной жить, перестал обращать внимание, лишь иногда на концертах, когда мы все немного в экстазе, трахаешься раз в неделю и уезжаешь к себе. Ты не хочешь меня видеть и со мной разговаривать. Я перестала существовать для тебя, как девушка. Теперь я лишь кусок мяса, который ты трахаешь, когда тебе это нужно и все. Я не хочу продолжать это все. Если у тебя есть кто-то, признайся мне сейчас. Пусть я лучше узнаю об этом сейчас, нежели потом, окей? — Ты не права. — Начал наступать он, агрессивно вдавливая целую сигарету в пепельницу. — Я тебе уже объяснял почему съехал, мне одному комфортнее жить. Мне хватает того, что мы и так постоянно вместе, куда не глянь. Иногда нужен отдых. Далее, что блять за бред ты сказала? Да, я трахаю тебя реже и почти без эмоционально, потому что дико устаю на концертах. Ты же видишь, что я отдаю себя целиком в этих долбаных турах! Плюс силы на все эти ебучие перелеты и переезды. Возможно, я стал вкладывать больше сил в работу, нежели посвящать себя целиком тебе. Но ты же должна это понимать. Я не говорю о том, что ты не работаешь и не отдаёшь себя людям. Но… я явно делаю в группе больше. Мне очень сложно справляться с собственными проблемами, которые, к слову, тоже имеют место быть здесь. Мне сложно справляться с таким количеством концертов, помимо которых также куча работы. Мы готовим огромный европейский тур, пишем альбомы, снимаем клипы и даём интервью. Это просто адски бешеный ритм работы и жизни. Нам с тобой едва исполнилось восемнадцать, а мы уже пашем, как я не знаю кто. Мне жаль, что ты видишь все поверхностно, не желая найти сути и подумать о моих чувствах тоже. Признаю, я охладел к тебе. Но это из-за дикой усталости и отдачи самого себя другим. Ты говорила мне сама, что это огромная ответственность, силы, время, я не буду принадлежать сам себе. Вик… я… блять, да, я постараюсь сделать для тебя все, чтобы ты больше не… чувствовала себя одинокой или использованной. Прости. Дамиано был максимально открыт и откровенен со мной. Я, кажется, даже перестала на время дышать, слушая все, что он говорит. Конечно, конечно, Дамиано прав. Я получила настоящий укол совести. Которую тупо потеряла, накрутив себе черти что. Не заметить то, как Дамиано отдаёт всего себя на концертах невозможно. Да и мы действительно закрутились в бешеный ритм, спим по пять часов и работаем все остальные девятнадцать. Это блядское самолюбие заставило вызвать у Дамиано жалость и насмешку по отношению ко мне. Я действительно должна была все взвесить и подготовиться к этому разговору получше. Мне нечего было говорить, я должна перед ним извиниться сто тысяч раз. — Дамиано, прошу тебя, прости меня, пожалуйста. Да, признаюсь, я дурочка. Мое самолюбие почувствовало себя никому не нужным и решило призвать меня на помощь. Понимаю насколько глупа эта ситуация и я тоже. Прости, что дала повод усомниться в себе. Я делала это лишь потому, что боялась тебя потерять. Я не смогу без тебя, Дамиано, понимаешь? Не смогу… Я сдалась, чувствуя как ныряю в истерику, и слёзы уже текут по моим щекам. Теперь вина сожрет меня с потрохами, а Дамиано навряд ли удастся простить меня и спасти. Мне хочется упасть перед ним на колени и замаливать прощение. Ненавижу себя! Как вообще можно было об этом подумать… мне даже неловко теперь смотреть ему в глаза. Но Дамиано заметил как я расстроилась и сам подошёл ко мне. Крепко обнял, прижав к своей сильной груди, сосредоточив свои руки исключительно на моей талии. Вдыхаю запах сигарет и его одеколона, почти задыхаюсь и смотрю на него снизу вверх. Он устало закрыл глаза и шептал, что все хорошо, все будет как прежде. Что ж, хотелось поскорее забыть это все и поверить ему…