my love, my life

      Небо постепенно становилось розовым из-за начинавшегося заката. Мы договорись встретиться у торгового центра рядом с её домом, а потом уже решить, куда пойдём. Честно говоря, я редко наряжался на прогулки с девушками. Обычно надевал то же, в чем хожу всегда — футболка и джинсы. Однако с ней мне вдруг захотелось быть джентльменом. Отсюда результат: я в брюках и хлопковой белой рубашке. Увидела бы меня бабушка…       Я еще раз взглянул на часы. 17:53. Мой практический опыт подсказывал, что она, будучи девушкой, опоздает. Но она в который раз разбивала мои стереотипы одним легким движением изящной руки — она стояла чуть поодаль от входа. На ней было воздушное белое платье. Помниться, я говорил ей, что не видел её ни в чем кроме штанов и шорт. Видимо, она запомнила. Хотя я с полной уверенностью могу сказать, что эта девушка однозначно наряжается для самой себя.       Её темные волосы развивал ветер, выбивая из укладки мелкие завивающиеся пряди. Подходя ближе, я заметил между её тонких пальцев сигарету, дым от которой поднимался вверх. Курящих девушек я не сильно люблю. Однако на неё я могу смотреть часами, в независимости от того, чем он промышляет.       До неё оставалось каких-то десяток шагов, как мимо неё прошла небольшая группа подозрительных парней. С губ одного из них сорвался столь противный звук — «кис-кис». Такие парни никогда не вызывали во мне ни капли уважения. Да, я тоже был не ангел, и пользовался достаточной популярностью среди девушек, но невинные существа не должны слушать подобное — поэты и писатели на протяжении нескольких столетий неосознанно создавали для нынеживущих мужчин своеобразный справочник со всевозможными комплиментами и порядочными высказываниями в сторону прекрасных дам. Странно, что не до всех представителей мужского пола это доходит.       Я несомненно собирался вмешаться, чтобы пресечь столь хамское поведение на корню, но она в который раз поразила меня своими действиями. Не выпуская сигареты из пальцев, она окинула того скверного парня неописуемым взглядом, в котором помимо отчетливого пренебрежения можно было разглядеть зачатки злости. — Животное, — с её губ слетело это слово. От неё веяло ненавистью к подобному типу высказываниям в свой адрес. — Красотка, что ты сказала? — мерзкий голос опять осквернил её слух. — Я сказала, что ты животное, — повторённое ругательство, коем оно в данной ситуации являлось, прозвучало ещё более зловеще. — Эй, детка, ты доиграешься, если продолжишь своим прекрасным ротиком нести чепуху, — тот премерзкий тип явно начинал злиться. — Мой прекрасный ротик, — она специально выделила эту часть, — хотя бы не держит внутри кучу дерьма, которую твой называет подкатами.       Услышав это, мне неожиданно захотелось поаплодировать — вряд ли этого парня часто унижали. — Сука, ты ответишь за свои слова, — он приблизился к ней и положил руку на её плечо.       В тот же момент его пах соприкоснулся с её коленом. Пространство перед входом в торговый центр наполнилось почти волчьим воем. Она легким движением скинула его с себя и продолжила как ни в чем не бывало курить почти потухшую сигарету.       Я все стоял и наблюдал за разворачивающейся картиной. Да, может быть, я должен был подойти и помочь ей, но вряд ли такая сильная девушка оценила помощь в такой момент. Однако теперь я был ещё больше восхищен. — Добрый вечер, Вики, — я всё же подошёл к ней. — Долго ждёте? — Добрый, Кристофер, — она одарила меня уже привычной мне мягкой улыбкой. — Нет, минут десять назад пришла.       Я предложил пойти в парк. Мой друг Андреас сказал, что там открылось новое кафе с прекрасной выпечкой. Когда я говорил ей это, надеялся, что она не откажется от мучного и сладкого из-за диеты или чего еще. После ее согласия и дополнения о том, что она тоже слышала об этом кафе и хотела туда сходить, я наконец с облегчением выдохнул.       Путь по парку дался мне тяжело. Я несколько раз спотыкался о собственные ноги, чересчур долго заглядываясь на неё. Она же была спокойна, как и обычно. Рассказывала что-то о предстоящей выставке в музее, иногда восхищалась погодой и видом, который открывался с той пешеходной дорожки на пруды. Могла неожиданно начать рассказывать истории из детства, которые непременно сопровождались звонким смехом. Я слушал её. Мне казалось, что она могла говорить о чем угодно почти непрерывно — будто она знала все истории мира. В реальности же она периодически грозно посматривала на меня, когда я, в очередной раз засмотревшись на её прекрасный профиль, переставал отвечать на вопросы.       Когда мы подошли к тому кафе, я едва ли успел открыть перед ней дверь, когда она уже запорхнула внутрь здания. Да, Андреас был прав, выпечка в этом кафе одна из лучших, что я пробовал. Ей тоже понравилось. Она разговорилась с официанткой и узнала, что рядом есть веревочные качели. Тогда я увидел, как загорелись ее глаза. Недолго думая, я расплатился за нас обоих, поблагодарил официантку и вновь открыл перед Вики дверь.       Всю дорогу на её лице красовалась милая улыбка. Была уже середина августа, лето потихоньку сбавляло свои обороты, но температура продолжала держаться на достаточно высокой отметке. Теплый ветер развевал полы ее белоснежного платья. В какой-то момент она остановила свой рассказ об очередном дне из детства и сорвала ромашку. Теперь её чуть кудрявые темные волосы украшал этот незамысловатый цветок. Он настолько сильно подходил к её сегодняшнему образу, что когда отошла слегка вперед, я тайком сделал фото. Она в лучах закатного солнца с ромашкой в волосах, увлеченно что-то рассказывающая. Я поместил фото в отдельную папку со слащавым названием «my love» и пообещал пополнять её при каждой встрече с этой прекрасной девушкой.       Те качели, о которых Вики узнала от официантки, представляли собой незамысловатую дощечку, подвешенную на толстых канатах к ветвям массивного дуба. К моему удивлению, народу почти не было рядом, а качели одиноко покачивались от слабого ветерка. Вики с детской радостью присела на них и в ожидании взглянула на меня: — Раскачаете меня?       Даже если бы я хотел отказать, я бы вряд ли смог это сделать, пока её карие глаза смотрели на меня, будто пытаясь увидеть каждый уголок моей души. Я молча улыбнулся ей и взялся за толстый канат, начиная аккуратно раскачивать. После нескольких движений она уже самостоятельно разрезала воздух. Отойдя в сторону, я застыл, наслаждаясь столь прекрасной картиной: её ноги в белых конверсах, тонкие пальцы с кольцами, обхватывающие канаты, воздушное платье, разлетающиеся в разные стороны волосы и светлая, почти детская улыбка на лице.       Я любовался ей всё то время, что она наслаждалась приятно обдувающим ее ветерком на тех самых качелях. Проводив её до её подъезда и попрощавшись, я вернулся домой и распечатал ту фотографию. Я прикрепил её на стену над моим рабочим столом, а в углу подписал: «17.08.2018».