Black eyes, empty heart.

Была ли смерть старым другом? Эмили Колдуин похоронила мать, когда ей было девять, чтобы все последующие лета отмечать горькую годовщину. Хоронила друзей, отца и всех, кто когда-либо был ей близок, хоронила врагов и предателей, себя и короны. Каменные плиты выстроились за императорскими плечами, как бы она не старалась уберечь каждого. Она ценила всех, даже тех, кто того не стоил. Возможно, за своё милосердие она и поплатилась — Чужой как-то сказал, что она сотворила с людьми нечто похуже: отнятый рассудок, положение в обществе, пожизненные заключения в рудниках и шахтах. Она убивала волю к жизни, превратила живых людей в призраков, в безвольное подобие самих себя. По-настоящему, жизнь Эмили отняла лишь однажды. Стоя на Краю Мира, захлёбываясь слезами, осознавая. Императрица смотрела в зелёные глаза мужчины перед ней, зная, что в следующий раз, когда она посмотрит, они будут чёрными. Бездна — не место. Бездна — он. С того момента, как происходящее в Империи стало очевидным, в глубине души и Эмили, и Чужой понимали — исход может быть только один. Но, когда пришёл час действий… ей казалось, что она не сможет. Что у них в действительности б ы л о? За это время, проведённое вместе, едва ли они касались друг друга руками. Но, связь была сильной. Они двигались и говорили так, будто были отражениями друга друга. Думали об одном. Боялись о д н о г о. Клинок с двойным лезвием рассёк кожу удивительно быстро: острие едва коснулось, но нанесло непоправимый урон. Кровь хлынула наружу. Императрица держала тело Чужого, пока он совсем не похолодел, до капли отдав себя Бездне. Смерть была старым другом. У неё были чёрные глаза, тёмные волосы и острые скулы. Знакомое, р о д н о е лицо. Чужой ждал её по ту сторону, в Бездне. Наконец-то беспокойный ум Эмили Колдуин найдёт покой