Together we will win.

      Ладно, Тэхён не был чуть расстроен и подавлен. Он был очень расстроен и подавлен. Настолько, что его волосы были чёрными уже второй день, а мешки под глазами никуда не исчезали. Хосок в такие моменты благодарил любопытство Тэхёна и его сверхъестественную тягу к экспериментам. По причине того, что его друг ходил всё так же, как обычно: помогал студентам своего факультета, уже успел забрать из кабинета декана одного первокурсника после устроенного взрыва в кабинете зельеварения. Ему пришлось провести ещё раз воспитательную беседу c Енджуном, а декану пообещать, что возьмёт наставничество над первокурсником; приходил в общий зал и кушал, делал уроки, появлялся на собраниях старост по вечерам, но был поникшим. Не в том плане, что от него на метр веяло грустью и отчаянием, просто выглядел абсолютно спокойным и безучастным. Он даже к Джину не лез со своими нелепыми шутками. Но цвет волос друга напрягал Хосока. Он понимал, что это пройдёт через какое-то время, и не совсем понимал, что же делать с этим, почему его друг так поник из-за почти что незнакомца. Но нужно было уже что-то делать, а не ждать, когда это пройдёт. Как-то вытаскивать его из этого затяжного депрессивного эпизода, поэтому во время обеда он присел рядом с Чимином.       Обед начался минут пять назад, но зал уже был полон студентов, которые шумно разговаривали кто о чём, кто ел спешно, некоторые только появились и усаживались, а некоторые просто сидели и обедали, без спешки и без разговоров.       Хоть Чимин и был старше первокурсников всего на два года, это было слишком заметно из-за маглорождённости и его характера. Он сидел в конце стола один, читая что-то с листа, параллельно пытаясь поесть, по причине того, что многие сторонились его. Остальные же в принципе только адаптировались к жизни вне стен родительского дома, поэтому большую часть времени были подавлены или сосредоточены на том, что происходило каждый день.       По выражению лица Чимина, когда появился перед ним Хосок, можно было увидеть, насколько он был удивлён чужой компании. Просто Хосок обычно сидел с другими старостами или со старшим курсом Слизерина.       — Привет, хён. Тебе что-то надо от меня? — Чимин на автомате назвал его хёном и в небольшой панике начал тараторить, махая рукой смущённо. — Прости, я… Это… Случайно. Можно же тебя звать хёном?..       Хосок был приятно удивлён такому обращению, всё же он родился и вырос в Европе, поэтому улыбнулся, подбадривая, и потянулся к жареной курице с картошкой, запах которой был слишком вкусным, чтобы устоять.       — Хён? Давно не слышал такое обращение. Ничего страшного, если тебе так удобно, то можешь так звать, — Хосок кивнул сам на свои слова и приступил к трапезе, при этом блаженно промычав: — вкуснятина. Поешь, потом скажу, что хочу. Как у тебя дела? Не сложно?       Чимин сказал, что всё хорошо. Даже если бы всё было плохо, он бы сказал, что всё хорошо. Потому что он был таким. Потому что он был из тех, кто предпочитает справляться с трудностями в своей жизни сам. Но также он был удивлён, что тот не спросил, не обижают ли его снова, поэтому не сдержал своего ехидства и задал вопрос, почему это Хосок не спрашивает про Ана.       — Зачем спрашивать, я знаю, что к тебе за последние два дня никто не приставал, что ты уже второй день засыпаешь на столе за учебниками, продвинулся в уроках примерно на две недели вперёд своих одногруппников и что ни с кем в группе, кроме старосты, не общаешься, — Чимин уставился на него удручённо. Он был слегка в ужасе от того, что человек, сидящий перед ним, знает всё о нём. На вид бледнеющего первокурсника Хосок легкомысленно улыбнулся, махнув рукой.       — Ты чего так побледнел? Я же не твои секреты узнал. Кстати, а откуда у тебя твой милый светильник-лопатка? Давно таких не видел, правда, их перестали выпускать года три назад.       — Т-ты что, за мной следишь?       — Скажем так, взял над тобой опекунство. Мне жаль за то, что случилось летом, — Хосок поддерживающе улыбнулся Чимину, а тому показалось, будто он получил удар под дых, который резко выбил весь воздух из легких. Пак начал хватать воздух ртом, его рука крепко сжала край стола, а другая рука начала судорожно одёргивать воротник.       — Эй, Чимин, ты в порядке? Хей, смотри на меня! — Хосок прыгнул через стол и сел рядом с Чимином, который всё ещё пытался дышать, но никак не получалось это сделать. Его руки всё ещё пытались оттянуть ворот, а когда Хосок взял за плечи двумя руками, он взвыл и начал брыкаться, пытаясь убрать от себя чужие руки. — Чимин, что с тобой, смотри на меня, хей!       — У него паническая атака, хён, отойди, — Тэхён появился рядом неожиданно, взял за обе руки скулящего Чимина и отодвинул Хосока, присаживаясь. — Чимини, ты слышишь меня? Слышишь мой голос? — на кивок он крепче сжал чужие пальцы. — Я буду считать, дыши с каждой цифрой, хорошо? Вдыхай и выдыхай глубоко. Давай, раз, — Тэхён глубоко вдохнул, ровным голосом считая, — два, — но это не помогало, на пятом счету Чимина начало трясти, а скулёж перешёл в истерические всхлипы, поэтому ему пришлось крепко обнять младшего, говоря у уха: — Чимин, всё хорошо, чувствуешь моё тело? Смотри, я тебя держу, ничего не происходит, мы с тобой сидим в столовой Хогвартса. Чувствуешь мои руки? — Чимин в этот момент крепко обнял когтевранца и уткнулся носом ему в шею. — Вот так, ты в безопасности, ничего не произойдёт, а теперь давай, попробуй ещё раз подышать со мной, вдыхай и выдыхай со мной под счёт, хорошо? Ты слышишь меня? — после кивка он начал считать, и в этот раз Чимин глубоко задышал, постепенно переставая дрожать.       Пока Тэхён пытался помочь Чимину, на них почти все, кто были в столовке, начали оборачиваться. Хосок, подумав, что поднятый шум может негативно повлиять на первокурсника, накинул на них троих полог тишины. Заметив дело рук друга, когтевранец благодарно кивнул. Через некоторое время, когда Чимин уже стал более спокойным, появился профессор Эрик, за ним шёл Джин, взволнованно смотря на своих друзей.       — Ребята, продолжайте трапезу, время скоро закончится, — громкому голосу учителя все повиновались и начали переключаться на свои дела, время от времени подсматривая. В этот раз профессор Нам создал полог тишины как купол над уже имеющимся и попросил Хосока снять свой жестом. По его достаточно нервному взгляду было понятно, что учитель переживает за студента. После того, как он провёл небольшой осмотр на магическое изменение и внешних, и внутренних ран, он смог более-менее успокоиться. Студента всё равно нужно было отвести в лечебное крыло, поэтому пришлось попросить тех старост, которые уже были тут. У Тэхёна было особое задание: не уходить от Пака далеко, по причине того что: «Он, видимо, психологически чувствует себя в безопасности с Вами, на всякий случай, пожалуйста, не отходите от него».

***

      Когда директриса пришла в больничное крыло, Чимин уже был более-менее спокойным, хоть и притихшим. Тэхён сидел с левой стороны от него, лицом к двери. Он, пытаясь не смущать Чимина, делал вид, что что-то читает, а на деле просто смотрел на набор букв, что не складывались в слова.       Профессор Ли тепло улыбнулась, присаживаясь рядом с кроватью, напротив Тэхёна.       — Как Вы себя чувствуете?       — Лучше. Извините, что доставил проблем. Меня же за это не выгонят из школы? — по тому, как он нервно сжал пальцы и начал кусать губы, стало ясно, что тот действительно об этом переживал. На такое она только вздохнула. Это дитё вместо того, чтобы спокойно отдохнуть и приходить в себя, переживало за отчисление. Внутри постепенно разлилась грусть вместе с нежностью. Хотелось, чтобы дети подольше оставались детьми, не думая, что их болезнь может стать проблемой.       — Я рада, что Вы чувствуете себя лучше. В том, что у Вас началась паническая атака, Вашей вины нет. Вы не воровали, не нарушали школьные правила, поэтому не вижу причины Вас исключать, — когда она заметила вздох облегчения, задала уже следующий вопрос, опуская все формальности: — Чимин, мне нужно, чтобы ты рассказал, из-за чего началась твоя неудержимая тревожность во время обеда. Важно предостеречь тебя от таких опасных ситуаций. А для этого мне нужно узнать, почему приступ случился.       Чимин напрягся. Он подтянул ноги к себе и уткнулся в них лицом в попытке как можно больше обезопасить себя на время рассказа.       — Вы же знаете, что случилось летом? — увидев кивок женщины, он продолжил свой рассказ. Всё так же робко, тихо и с нервозностью в голосе. — После происшествия авроры забрали меня к себе. Они в первое время думали, что это я устроил аварию. А потом, когда случайно нашли вещи деда, пытались выяснить, причастен ли я ко всему этому, — директриса начинала понимать, о чём речь, и с каждым словом ребёнка её злость росла. — И… И был допрос, да. Он, он длился двенадцать часов. Я к к-концу начал плакать, потому что мне было уже п-плохо. И когда Х-хосок-хён начал говорить таким тоном и рассказывать, чем я занимался последние два дня, я, я вдруг оказался снова там, в той комнате с аврорами… Я, я правда ничего не знал, и, если бы я мог, если бы я только мог, я спас бы всех, а не только себя, — к концу своей речи Чимин уже плакал, всхлипывая. Она чувствовала всё его отчаянное горе. Горе этого маленького пятнадцатилетнего ребёнка, с которым случилась такая трагедия. И следующие полчаса, успокаивая Чимина, она понимала, что не оставит этот случай просто так. Не в её смену.

***

      В Хогвартсе уже был вечер, комендантский час начался тридцать минут назад. В это время в коридорах можно было увидеть только старост да завхоза. Свечи, установленные у стен, тихо трещали, оставляя на стене витиеватый след в виде играющей тени языка пламени.       Когда профессор Ли вышла из больничного крыла, вместе с профессором Намом у выхода стоял и Чон Хосок. Собранный, бдительно осматривающий коридор. По его виду невозможно было угадать, что он думает или чувствует. Этот ребёнок несомненно станет одним из лучших авроров. Но пока что он был обычным подростком с чуть большим знанием и навыками, чем его одногодки, поэтому то, что он не справился с ситуацией с Пак Чимином и стал даже спусковым крючком, её не злило. Хосок был из тех, кто понимает свою оплошность сразу же после сделанного. Его не нужно было даже как-то упрекать, он сам себе давал предостаточно пинков и наказаний.       — Профессор, пожалуйста, отслеживайте состояние Чимина. Физическое, психическое и магическое. В этот раз обошлось лишь панической атакой, в следующий раз может случиться магический всплеск. Как вариант, предлагаю научить старост создавать магический кокон, удерживающий силу, на крайний случай. Также, думаю, стоит для них провести небольшой урок о том, как оказать первую помощь в таком случае и увидеть первые симптомы. Учитывайте возможности мальчика, — профессор просто кивнул и отправился в другую сторону. Ли Черин, больше известная в волшебном мире под именем магиня Сиэль, повернулась в сторону старосты и бросила короткое: — Пойдём.       До кабинета директрисы они дошли в тишине. Оба передвигались синхронно, словно тени, а от их шагов не исходило ни одного звука. Внутри были развешаны портреты предыдущих её коллег. Круглая комната была полна стеллажей с книгами, еще всяких непонятных вещей. А большой дубовый стол стоял в середине, гордо красуясь своими витиеватыми узорами. Как только они вошли в кабинет, магиня заговорила ровным тоном:       — А теперь докладывай, что случилось, что ты рассказывал во время инцидента. Желательно дословно.       У Хосока особо выбора, кроме как все рассказать, действительно не было. Поэтому тот только вздохнул досадно, протер свою переносицу, понимая что так он особо никуда не убежит и что на него вообще то, в ожидании смотрят, встал в позу смирно и начал тараторить:       — Я рассказывал, что в курсе, чем он занимался последние два дня. Я не хотел его пугать. Просто пытался дать понять, что да, я знаю, что происходит, и в случае чего он может ко мне обратиться, потому что в худшем случае я всё равно подключусь. Я понимаю, что это было грубо с моей стороны, учитывая, что я знал то, что с ним случилось этим летом.              — Дети, — она вздохнула и направилась в сторону кресла, жестом показывая продолжать. — Так почему же ты это сделал? Что-то уже случилось, не так ли?       Хосок не был удивлён, что она читает его как открытую книгу. Родная кровь, родная тётя всё же не могла не знать методы рода Чон. И это было также одной из причин, почему она обращалась к нему без формальностей и открыто.       — Недавно мы с Тэхёном узнали, что над ним начали издеваться Ан Джиенг и его компашка, на почве того что он маглорождённый. Чимин не хотел, что бы мы как-то вмешивались. Но Вы сами знаете, такое поведение нужно рубить по корню. Он застукал нас, когда мы с ними разговаривали, — в этот момент директриса подняла одну бровь, показывая, что не верит, будто Хосок мог дать себя застукать. Мальчик на это закатил глаза. — Ладно, я подумал, что ему стоит знать, что его больше не будут обижать и, снова же, что в случае чего он может к нам обратиться за помощью. Но не сработало, и Тэхён сильно расстроился. Я решил попросить Чимина как-то поговорить с ним, думал, сработает.       Сиэль на всё это закатила глаза и ещё раз сказала: «Дети». Она понимала ситуацию, просто этот ребёнок иногда делал не совсем правильно, думая, что все умеют пережить столько же, сколько и он. Для Хосока ситуация Чимина была сложной, но не невыносимой, как чувствовал Чимин. Его действительно можно было понять, но оставить такие методы ведения дел своего племянника просто так она не могла.       — Ребёнок, я понимаю, что тобой двигало, когда ты всё это делал. И мне жаль, что так получилось, но, думаю, тебе стоит понимать, что все люди разные. Что определённый подход не может сработать на всех, — на открывшийся рот мальчика она указала жестом, давая понять, что возражения не принимаются. — Почему я это так говорю. Учти, я не сказала, что ты сделал плохо или плохо всё проработал. Нет, просто у тебя не получилось, и это нормально. Ты не мог всё учесть, и дальше всё исправимо.       — Я учел всё. Я не мог промахнуться.       — Ты промахнулся.       Хосок нахмурился, стоя со скрещенными руками на груди: Сиэль буквально чувствовала, как его шестерёнки работают.       — Что запускает панические атаки? Что является ключевым триггером?       — Триггером может стать что угодно: запахи, звуки, объекты фобии — всё, что отсылает к предыдущим паническим атакам или к неприятным ситуациям, — как только последнее слово было произнесено, он сам себя заткнул. — Его летом допрашивали. Моё поведение могло напомнить ему об этом.       — Именно.       — Но почему? Там же была простая авария, в которой произошёл всплеск магии в критической ситуации, — пока он это говорил, она вытащила из-под стола какую-то жидкость и налила себе в рюмку, что стояла недалеко от стопки учебников. Книг было штук пять-шесть, поэтому стакан зашедший человек заметить не мог.       — Да, но там случился казус, во-первых. Во-вторых, авроры проебались, давя настолько психологически на ребёнка, — её пальцы крепко сжались вокруг небольшой стеклянной рюмки, из её позы только этот жест показывал, насколько же она на самом деле зла на ситуацию.       — Нуна… — Хосок осторожно подошёл и забрал стакан из руки старшей, чтобы она случайно со злости не сломала его. Он уже был свидетелем один раз такого случая, поэтому снова видеть истекающий кровью руку и сжимающую стекло, особо не хотелось. На такое поведение она ничего не сказала, просто раздражённо махнула рукой в сторону стеклянной посуды с янтарной жидкостью, и она исчезла так же быстро, как и появилась, при этом директриса ничего не выпила. Откинувшись на спинку кресла, старшая начала проводить пятернёй по своим распущенным волосам. Она несколько минут так и сидела: с закрытыми глазами, с руками в волосах и время от времени шумно вздыхая. А сам Чон успел сосчитать до пятисот, увлечённо рассматривая карту мира, что висела с правой стороны, когда она наконец-то обратилась к нему.       — Пока что я дам тебе несколько поручений. Я хочу, чтоб ты их выполнял осторожно и никто этого не заметил. Я довольна работой, что ты уже проделываешь. Слушай внимательно…