Сладких снов

Кот Нуар успел привыкнуть к тому, что на мансарде Маринетт ему далеко не всегда оказывали радушный прием. Да чего уж там, его темноволосая Принцесса даже на неодушевленные предметы порой глядела с большей приязнью, нежели на его "наглую кошачью морду". Однако тот вечер определенно превзошел все предыдущие. Маринетт, едва увидев его гибкий силуэт у подоконника, отчаянно покраснела и сразу начала кричать. - Да чтоб тебя, нахал! У тебя вообще есть совесть, а?! - Эм, ну... Не то чтобы прямо... А что я сделал-то? - честно удивился Кот. Скулы Маринетт стали ну совсем уж розовыми, а спустя мгновение до него запоздало дошло: да она ведь была в пижаме! Да уж, тут было, на что сердиться. Спасибо, что по лицу не двинула еще. Какой же он все-таки болван! - М... Миленько выглядишь, - пробубнил поздний гость и поспешно отвернулся. - Я просто подумал, что тебе, может быть, опять одиноко и грустно, и... Вот, в общем, заглянул на пару минут. - Я вообще-то спать собиралась! - перебила Маринетт свирепо, начиная злиться уже по-настоящему. - А с тобой всегда даже слишком весело, - добавила она с особым упором на предпоследнее слово и негодующе фыркнула. Нуар воспринял это как добрый знак и плавно переместился в свой любимый угол, элегантно, но комично шмякнувшись в старое плетеное кресло. Маринетт же как будто позабыла о своем смущении, но все же сочла разумным накинуть на плечи уютный клетчатый плед. Кот исподтишка присмотрелся к пижамным штанам и с непривычным волнением осознал, что они ему что-то отчаянно напоминают. - Что ты еще там увидел… - проворчала Маринетт угрюмо. - Смешно тебе, да? - Неа, - автоматически откликнулся Кот и облизнул пересохшие губы очень характерно и взволнованно. –На этот раз вообще не смешно. А дело все было всего лишь в том, что по мягкой бежевой ткани милой пижамы были разбросаны знакомые черные и красные пятна, которые наводили на мысль о неких трогательных насекомых - вестниках счастья, любви, верности и созидания. Если верить легендам и всяким там сентиментальным стишкам. - Леди Баг... - сорвалось с его языка наподобие потаенного крика души. К несчастью, его громкий шепот мгновенно достиг ушей Маринетт. Она подскочила на месте, неуклюже споткнулась о свои же ноги и сравнительно не больно плюхнулась на мягкий ковер. Нуар не успел ее подхватить, а если бы даже и успел, это было бы не слишком удачным жестом. Как и весь сегодняшний спектакль с поздним и неловким появлением. - Нет здесь никаких леди, - отрезала Маринетт решительно, когда голос вновь вернулся к ней, а Кот прекратил таращиться на рисунок на ткани. - Если у тебя заходит ум за разум от твоих нелепых приключений, то образумься хоть ненадолго и хотя бы мне не порть настроение перед сном. Понял намек? - Понял, - энергично кивнул Нуар и наконец взял себя в руки. Его наглый вид успокоил Маринетт, а прощальные цветистые слова и вовсе заставили выдавить некое подобие улыбки. - Прошу прощения, душа моя! Более я тебя в столь поздний час не побеспокою. Просто понимаешь, я так горячо люблю мою отважную чудесную леди, что совсем съезжаю с катушек и вижу напоминания о ней повсюду, - промурлыкал он своим особым кошачьим голосом. - Но ты, я знаю, не ревнива, и поэтому я могу говорить с тобой обо всем этом честно и откровенно. Спасибо тебе за это, Принцесса! И... Сладких снов, - Кот медленно улыбнулся и привычным ловким движением взлетел к люку. - Я буду закрывать окно на щеколду, - пробормотала Маринетт ему вслед и растерянно сбросила плед на пол. Черные и красные точки раздражающе рябили в глазах. Ревновать к самой себе, вообще то, еще глупее, чем вламываться в чужую комнату через единственное окно. Но самая глупая вещь на свете - лгать тому, кому привыкла доверять. Завтра Маринетт обязательно вернется к этой полезной мысли. А на сегодня, пожалуй, с нее уже хватит всего этого. (Особенно всяких котов.)