солнце вышло покурить на тротуар.

      не сказать, что день удался. настолько он был клоуном, что даже у неба потекли слёзы, вызванные смехом над Ханмой. а дождь заливал и заливал, душу, сердце, одежду. так зябко-зябко стало, что даже сигареты не согревают. но вот знакомая калитка впереди вдруг стала заменой обогревателя, иначе почему немного, но всё же стало приятнее. — йо, Ханма, ты чего? похож на попавшего под машину котёнка. – краем глаза Сатори заметила высокую фигуру, когда выходила из ограждения. видок его был, мягко говоря, хуёвым, но не настолько. — а..а~аха, да так. но попал под машину не я, а Кисаки, так что..       отношения Ханмы и Сатори были скорее «передрузья-недоотношения», и длилось это, отнюдь, уже долго. духовно они были связаны на самый сложный и крепкий морской узел, физически же проскальзывали поцелуи, после которых следовало «ты что делаешь?» и смех виновника. на такую новость Ушига ничего говорить не стала, понимая всё, лишь взглянув на побитое лицо Шуджи. — ты похож на дождевого червя. пошли в дом, заболеешь, потом мне бегать в аптеку за лекарствами. — ах-ха, Сати-ча~ан, ты беспокоишься о моём здоровье?.. — иди, нахрен, в дом. — на самом деле я вообще пришёл попрощаться. слова комом встали у него в горле, но ухмылка красовалась на лице, будто так и надо было. он делает это не ради себя, а ради неё. да, точно, не в угоду себе, ведь иначе он бы просто сказал «собирай вещи, мы съёбываем отсюда», но по его мнению Ушига не согласится на такое. но это лишь его мнение. дождь, конечно, придавал драматичности, и даже маскировал пару уроненных слезинок, но парень всё ещё держался молодцом, иногда сжимая и разжимая замёрзшие пальцы рук.

но, видимо, узел этот можно когда-нибудь развязать.

       — как это «попрощаться»? — Кисаки мёртв, меня будут искать. я не думаю что ты захочешь со мной сбегать, оставляя свою прежнюю размеренную жизнь, иногда разбавленную драками. от слов этого дурака вдруг стало смешно. плечи вдруг задрожали от тихого смеха, перерастающийся в громкий хохот, озаривший серую улицу всеми тёплыми красками. непонятно почему Ханма вдруг решил уйти один. они, конечно, не были парой с оглаской на весь мир, но вели себя так, словно всё было наоборот. шлёп. удар пришёлся как раз по физиономии долговязого, оставляя едва красный след. заплутав в воспоминаниях, тот и не заметил, как подруга перестала смеяться и влепила ему пощёчину. не сильную, но всё же ощутимую. — челюсть подобрал и слушай меня сюда. хочешь сказать, все наши драки бок о бок были всего-лишь для вида? не ты ли говорил мне, что я для тебя нечто большее, чем просто какая-то временная подруга? не ты ли говорил, что я приношу в твой мир краски? не ты ли говорил, что хочешь ханмазят со мной? – а вот последняя фраза в лихорадочном словесном потоке была лишней, заставляя покраснеть и тут же поджать губы. — о~о, так ты запомнила это.. ну надо же, я удивлён, – Шуджи тут же вытянул руки, согреваясь о другое тело, заключив в объятия брюнетку и с хрипом вздохнув, – хорошо, я скажу по-другом: ты убежишь вместе со мной?

кажется, что всё-таки этот узел не развязать.

сердце пропустило удар, а улыбка озарила всё ещё мокрое после уже закончившегося дождя лицо не меньше, чем выглянувшее солнышко. — ты дурак. — пойдём покурим, только с дороги уйдём на тротуар.