Получится ли у меня?

— Может, это со мной что-то не так? — спросил Винни с такой безысходностью, будто задавал этот вопрос самому себе в сотый раз, но всё ещё надеялся услышать другой ответ. Он снял запотевшие из-за пара очки и принялся тщательно протирать стёкла краем футболки. Кофе остывал, и Винни смотрел на него с той особенной пустотой, когда внутри всё уже выгорело дотла, а снаружи всё ещё пытаешься казаться целым. — Не может же быть, чтобы они все были неправильными. Нет, здесь что-то другое. Это я… я притягиваю их. Несерьёзных, лживых, инфантильных мудаков. Вот в чём дело. Он водрузил очки обратно на переносицу. Голос его дрогнул, словно он сам не верил в то, что говорил, но продолжал настаивать, чтобы не разрыдаться прямо здесь, среди шума кофейни. Янми сидел напротив, но смотрел не на друга, а в окно. Ему казалось, что если он встретится с Винни взглядом, то не выдержит и скажет что-то слишком резкое или, наоборот, слишком жалостливое. А ни того, ни другого тот не хотел слышать. Он следил за прохожими — пара с коляской, студент с наушниками, женщина в ярком плаще. Мир за стеклом продолжал жить своей жизнью, и эта обыденность успокаивала. Только когда Винни замолчал, Янми перевёл взгляд и, вздохнув, тихо пробубнил: — И ты только сейчас это заметил? — Я серьёзно! — Винни вскинулся, голос его остался надломленным. — Зачем ему было тянуть почти целый год? Если никаких намерений не было, зачем было водить меня за нос? — Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Стоило заговорить о планах на совместное будущее — и сразу: «Мы слишком разные, мы не подходим друг другу». Как по шаблону. — Винни, он даже не познакомил тебя со своими друзьями. Не то что с семьёй. — Янми перегнулся через стол, стараясь говорить мягко, но при этом чётко, чтобы слова дошли. — Ты был для него удобным вариантом. С самого начала. Просто не хотел этого замечать. Винни поднял на друга покрасневшие глаза. В них плескалась обида, смешанная с отчаянием, и Янми почувствовал, как что-то сжимается у него в груди — он слишком хорошо знал это выражение. Оно появилось у Винни лет пять назад и с тех пор возвращалось с пугающей регулярностью. — Он говорил, что ещё не время, — прошептал Винни так тихо, что Янми пришлось наклониться ближе. — Он говорил, что хочет, чтобы всё было правильно, постепенно. А я верил. — Открой глаза, — Янми взял его за руку. — Он видел в тебе секс. Хороший, доступный, без обязательств. Ты давал ему то, что он хотел, и он не собирался менять условия игры. Винни молчал. Он смотрел на чашку в своих руках. Внутри разрасталась пустота, и он чувствовал, как она заполняет каждую клетку. Он хотел бы возразить, хотел бы найти оправдание, но слова застревали в горле, потому что Янми был прав. — Но я же… — голос Винни сорвался на шёпот, и он сглотнул, чтобы проглотить ком, подступивший к горлу. — Я просто хочу любить. Хочу, чтобы меня любили. Разве я многого прошу? Он поднял глаза, и Янми увидел в них слёзы. Они ещё не пролились, но блестели на краях ресниц, готовые сорваться в любой момент. Винни выглядел таким потерянным — рыжие волосы растрёпаны, плечи опущены, и даже веснушки на его лице казались тусклыми, будто даже они потеряли часть своей яркости. Янми видел его таким уже не раз. Пятнадцать лет дружбы, пятнадцать лет разбитых сердец, пятнадцать лет попыток собрать Винни по кусочкам. И каждый раз Янми говорил себе: «Ну, теперь-то он научится». Но Винни всё равно продолжал надеяться, продолжал верить, что где-то есть тот, кто не испугается его чувств. И Янми не знал, что это — сила духа или глупость. — Не расстраивайся, — сказал он, хотя голос прозвучал суше, чем хотелось. — Ты сам сказал — очередной мудак. Может, тебе стоит просто побыть одному? Отдохнуть от этих отношений. Сосредоточиться на терапии. Винни не обиделся — он знал, что Ян говорит это не со зла. Он знал, что друг любит его и всегда будет на его стороне, даже если его поддержка звучит как холодная вода, вылитая на голову. И, возможно, в этом была своя правда. Доктор постоянно повторял: эмоциональная стабильность — ключ к успеху гормональной терапии. А в отношениях, где каждый день — это ожидание подвоха и страх быть отвергнутым, этой стабильности не было и не могло быть. — Но я ведь не молодею, — горько улыбнулся Винни. — С каждым годом найти партнёра всё сложнее. Большинство наших ровесников уже давно в браке, кто-то воспитывает детей… — Не такие уж мы и старые, — буркнул Ян, поднося чашку к губам. — И уж точно не такие безнадёжные, как те коты и кобели, которым мы каждый день в конвейерном режиме отрезаем яйца. Нет, у нас с тобой перспектив побольше. Винни фыркнул. Ян с облегчением заметил, как уголки губ друга дёрнулись в улыбке. — Да, ты точно не безнадёжен, — сказал Винни, рассматривая друга с какой-то особенной теплотой. Его взгляд скользнул по аккуратным чертам лица Янми — чёткая линия подбородка, высокие скулы, густые тёмные ресницы, которые делали его похожим на куклу. — Ты очень красивый. — Ну, ты тоже недалеко ушёл, — Янми улыбнулся уголком губ, и эта улыбка была почти кокетливой. — Если бы мы оба не были любителями анальных удовольствий, я бы тебя ещё в универе «вскопал» — или отдался бы, без разницы. Он повторил эту фразу с той же интонацией, с которой они часто шутили, и это стало своего рода ритуалом — возвращать друг другу лёгкость через старые шутки, проверенные временем. — И вот так мы с обсуждения горе-бывшего перешли к взаимным комплиментам, — Винни хитро прищурился, и его рука, скользнувшая под стол, коснулась бедра друга. Он медленно провёл пальцами по ткани джинсов — дерзко, игриво, будто всё, что было пять минут назад, растворилось в воздухе. — Тогда, может, ко мне? — Янми поднял бровь и сложил ладонь трубочкой, изображая крайне двусмысленный жест. Он даже толкнул щеку языком изнутри, имитируя кое-что очень конкретное. — Божечки, Ян! — Винни вскрикнул и поспешно опустил его руку, озираясь по сторонам. Кто-то из соседних столиков бросил на них любопытный взгляд, и Винни почувствовал, как щёки заливает румянец. — Ты невыносим! Прости, но я уже обещал твоей маме, что зайду к ней поплакаться. Она обожает такие сплетни, а я, знаешь, должен дать ей порцию свежих новостей. Они допили остывший кофе залпом, и вышли из кафе на прохладный уличный воздух. Свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после утреннего дождя. — Счастья тебе, здоровья и долгих лет, — сказал Янми, хлопнув друга по плечу. — И тебе, — отозвался Винни, и они разошлись по машинам, каждый в свою сторону. По дороге домой Янми решил заехать в супермаркет. Врач на каждом приёме повторял одну и ту же мантру: правильное питание — основа стабильности организма и успеха. Будто-бы он сам этого не знал. Он прошёл по рядам, выбирая овощи, зелень, куриное филе, и чувствовал, как эта рутина успокаивает раздражённые нервы. Квартира встретила его густой тишиной. Шанюан уже ушёл — это Янми понял сразу, потому что в прихожей не стояли его громоздкие кроссовки. Альфа предупредил утром: друзья зовут развлечься, вернусь поздно, возможно не один. Он разобрал продукты, положил овощи в холодильник, мясо на разделочную доску, чтобы замариновать на завтра. Приготовил лёгкий ужин — овощной салат с кускусом, после чего стал готовиться ко сну. После душа он наконец забрался в постель к свежим простыням и тяжёлому пуховому одеялу. В квартире было тихо, только часы на кухне мерно тикали, отсчитывая секунды одиночества. Янми лежал на спине, глядя в потолок, и его рука сама собой опустилась на низ живота. Что если он никогда не сможет стать родителем? Что если все эти годы гормонотерапии были пустой тратой времени и денег? Мысль о том, чтобы стать родителем, жила в нём с юности, несмотря на то, что родители объяснили ему природу его бесплодия ещё в детстве. Шесть лет гормонотерапии — новой методики, дающей хотя бы призрачный шанс. Проценты смешные, но он держался за них, как за соломинку. В этом он был не один — Винни, его лучший и единственный друг, плыл с ним в этой лодке. Наконец сон начал накатывать, но ненадолго. Его разбудили глухие, ритмичные удары изголовья чужой кровати о стену. К этому звуку примешивались стоны — сначала тихие, потом всё громче. Янми перевернулся на бок, уткнулся носом в подушку и тяжело вздохнул. Он знал, на что шёл, когда соглашался на уговоры Шана жить вместе. Брат жаловался на одиночествои «некрутость» жить с родителями в двадцать семь, но при этом не заводил постоянных отношений, довольствуясь случайными связями. С тех пор как три года назад он расстался со своей истинной, он словно потерял ориентиры. Янми не осуждал. Сам иногда позволял себе подобное. Янми снова вздохнул и накрыл голову подушкой, погрузившись в сон до утра. Когда он проснулся, по квартире уже витал запах кофе и выпечки. Он потянулся, ощущая лёгкое онемение в теле — ночь выдалась беспокойной, и он ворочался, пытаясь найти удобное положение. Но тепло одеяла всё ещё удерживало его в постели, и он позволил себе ещё несколько минут полежать, глядя на солнечные блики на потолке. Наконец он поднялся, натянул старую растянутую футболку поверх трусов и направился в ванную. На кухне Шан уже накрывал на стол — кофе, свежая творожная запеканка и вазочка с вареньем. Альфа стоял к нему спиной, и Янми не преминул шлёпнуть его между лопаток. — Доброе утро, — сказал он, садясь за стол. — Твой гость не остался на завтрак? — Ага, — Шанюан усмехнулся, ставя перед ним чашку и сев напротив. — Убежал, как проснулся. — Чем займёшься сегодня? — спросил Ян, делая глоток. — Сольюсь с диваном, — Шан отрезал кусок запеканки и положил брату на тарелку. — Помоешь окна за одно. — Ладно. Они молча поглощали завтрак, каждый в своих мыслях, пока не зазвонил телефон. — Янни… — голос Винни слегка охрип. Небось проплакал половину ночи, паршивец. — Мне нужно проветриться. — Одного тебя не пущу. — В общем, может, сходим сегодня в клуб? Я уже билеты заказал. — Почему бы и нет. — Спасибо, — вздохнул Винни. — Я к тебе ещё зайду. — Ага, увидимся. Ян отложил телефон, продолжив завтрак. — Глядишь, и я кого-нибудь подцеплю, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Так что вчера ты мне спать не давал, а сегодня я тебе отомщу. По справедливости. Шан поморщился с наигранным отвращением. — В вашем возрасте пора в обнимку с измерителем давления гулять, а не по клубам шастать. — Ах ты малолетний скот! — Янми вскинул кулак. — Тридцать три, между прочим, не так уж и много! И тебе до этого возраста рукой подать, не забывай. — Как он переносит расставание? — спросил альфа уже серьёзнее, откусывая кусок запеканки. — Как всегда — поноет пару дней и оправится, — Янми пожал плечами. По крайней мере, он надеялся, что друг действительно быстро успокоится. — Он сильный, просто любит драму. *** Рон поднял трубку на втором гудке, но не оторвал взгляда от монитора. Там были чертежи, линии, цифры, и он пытался понять, где именно у него ошибка в расчётах, но мысли путались. — Алло? — Рон! Пошли в клуб с ребятами! — в голосе Итана было столько возбуждения, что Рон невольно улыбнулся. — Итан, — он потёр переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова от долгой работы. — У нас последний срок в понедельник. Ты забыл? — Так у нас впереди целое воскресенье! — Итан не унимался. — Ну давай же! Будет Норман, будет Лорен, мы уже засиделись по домам! Мы в последнее время виделись только в столовке. Нам всем нужно развеяться, пока мы не покрылись плесенью! Он замолчал на секунду, чтобы перевести дыхание, и Рон услышал, как Норман что-то говорит на фоне. — Мы уже выезжаем за тобой, — заключил Итан. — Готовься давай, через полчаса будем! И сбросил вызов. Рон откинулся назад и закрыл глаза. Друг был прав — они слишком много времени проводили за учебой. Архитектурный факультет не шутил, и каждый преподаватель считал свой предмет самым важным, заваливая их проектами, сроками, требованиями. Рон не из тех, кого нужно долго уговаривать. Веселье это именно то, что ему сейчас нужно, даже если завтра придётся сидеть над чертежами до полуночи. Он захлопнул ноутбук и отправился в гардеробную. Проходя мимо зеркала, он мельком взглянул на себя — слегка отросшие светлые кудри, которые нужно было бы подстричь, но руки всё не доходили. Он провёл ладонью по волосам, пытаясь уложить их хоть как-то. Из шкафа он вытащил джинсы, белую футболку с рок-группой, которую купил в прошлом году на концерте, и новые кроссовки. Когда такси остановилось у подъезда, Рон спустился вниз и увидел знакомые лица через стекло. Рон забрался на заднее сиденье, при этом зажав хрупкого Итана между собой и Норманом. Лорен на переднем сидении назвала адрес и они поехали. Заведение встретило их привычным хаосом: грохот музыки, переливающийся свет, толпы разгорячённых тел. Они направились к диванчикам и заказали напитки. Официант — симпатичный омега, который слишком долго смотрел на Рона, — принёс заказ с профессиональной улыбкой. — Как можно завалить нас этим проектом? — возмущался Итан, размахивая руками. — У нас же три других предмета, которые требуют внимания! — Не заводись, — Лорен положила ладонь на его колено, пытаясь успокоить. — Это наша профессия — вечно гореть в дедлайнах. — Ну а чего ты ожидал от старого девтвенника? — Норман усмехнулся, имея в виду преподавателя по высшей математике. — Весь злой, вот и нам жизнь отравляет. Итан надул губки, прижимаясь к Норману. Они были поглощены близостью, что дарит истинность. В их движениях было что-то беззаботное, лёгкое, и Рон вдруг почувствовал лёгкий укол зависти. Он тоже хотел этого — так, чтобы мир исчезал, когда ты смотришь на человека, чтобы дыхание перехватывало от одного его взгляда. — Давайте танцевать! — воскликнул Итан, вскакивая с места и увлекая за собой Нормана. — Рон, Лорен, хватит сидеть! Мы пришли веселиться! Они оказались в центре толпы, и музыка обрушилась на них новой волной. Рон закрыл глаза, позволяя ритму захватить его тело. Он двигался в такт, чувствуя, как напряжение уходит через каждое движение. Лорен танцевала с необычной энергией, которая всегда удивляла его в этой тихой и серьёзной девушке. Через какое-то время они вернулись за столик. Итан и Норман, конечно, остались на танцполе. Теперь они уже целовались, не обращая внимания на всех остальных. — А наши совсем разошлись, — кивнул Рон в сторону целующихся, потянувшись за напитком. Свет отражался в его глазах разноцветными бликами, и он чувствовал, как алкоголь приятно расслабляет тело. — Любовь, истинность, все дела, — Лорен листала телефон, переводя дыхание. Рон согласно хмыкнул. Его взгляд скользнул по залу, останавливаясь на лицах танцующих, на смеющихся группах за соседними столиками, на барной стойке, где одиноко стоял парень в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Парень лениво попивал коктейль из высокого бокала, и Рон заметил, как тонко его запястье, как свет падает на его лицо, выделяя высокие скулы и бледную кожу. Что-то внутри Рона дрогнуло, и сердце вдруг забилось быстрее. Он не мог отвести взгляда. *** Янми пытался следить за Винни, но тот уже изрядно набрался, и теперь его размашистые движения и громкий смех привлекали внимание то одного, то другого альфы. «Пора забирать его», — подумал Янми. Он уже устал отшивать очередных кавалеров, которые подходили к нему с одними и теми же фразами: «Ты здесь один?», «Может, познакомимся?». Обычно он отвечал вежливым холодным отказом, но сегодня сил на вежливость не нашлось. И тут он почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, пронзительный. Янми медленно повернул голову и наткнулся на широко распахнутые медовые глаза альфы, который сидел поодаль и смотрел прямо на него. Смотрел так, будто видел в нём нечто особенное, будто пытался поглотить его образ. «Ещё один», — Янми раздражённо цокнул языком. Он отвернулся, сделал глоток коктейля, но взгляд всё ещё ощущался на коже — горячий, пристальный, неотступный. А вот Рон вздрогнул, когда их взгляды пересеклись, что аж дышать стало трудно. Он почувствовал, как внутри него поднимается что-то первобытное, инстинктивное. Желание подойти, коснуться, забрать себе, затопило его с головой. — Я скоро, — бросил он через плечо поднявшись, и направился через толпу к барной стойке. Он подошёл ближе, и парень снова поднял на него взгляд — чёрный, как ночное небо, обрамлённый густыми ресницами, и в нём плескалось лёгкое удивление, подавляемое безразличием. — Ну ты и дылда, — произнёс тот с легкой хрипотцой, которая заставила Рона сглотнуть. Он запрокинул голову чтобы рассмотреть альфу получше, приоткрыв аккуратные губки, и от одного этого движения альфа сходил с ума. «Смешной,» — подумал Ян, разглядывая парня. На вскидку лет двадцать, не больше. Высокий, даже слишком, с типичной для альфы фигурой — крепкой шеей, широкой грудью и сильными конечностями. Видимо, из спортзала он редко вылезает (у альф нынче это модно, тот же Шан по нескольку раз в день напрягает бицепс у брата перед носом, ожидая восхищения). Яркие, почти желтые, большие глаза смотрели с каким-то наивным восхищением, что Яну аж стало не по себе. Редкие веснушки на щеках и переносице красиво сочетались с загорелой кожей. Острая челюсть и ровный нос добавляли мужественности молодому лицу. Рон замер на мгновение, не зная, что ответить. Слова застряли в горле, и он просто протянул руку, чувствуя, как ладонь становится влажной от волнения. — Рон, — только и смог выдавить он. Парень посмотрел на его протянутую ладонь с лёгкой усмешкой, и Рон почувствовал как тонкие пальцы скользнули в его руку — прохладные, изящные, с аккуратными ногтями. Они утонули в его огромной ладони, и ощущение, что он может сжать их в кулаке и никуда не отпустить, пронзило его горячей волной. — Янми, — ответил тот, и в голосе его послышалась лёгкая насмешка, когда альфа слишком долго не выпускал его руку. — Ты что, собрался держать меня в заложниках до утра? — Да. То есть, прости, — Рон смутился и нехотя разжал пальцы. — Ты здесь один? — спросил он, пытаясь придать голосу уверенность, которая куда-то испарилась. — С другом, — Янми кивнул в сторону танцующей толпы, и Рон проследил за его взглядом. В центре зала какой-то рыжий парень, изрядно набравшийся, кружился в объятиях какого-то альфы. — И, кажется, пора забирать его домой. Янми допил остатки коктейля одним глотком, поставил бокал на стойку и взял со стула рядом два жакета — свой и, судя по всему, друга. Он двинулся в сторону танцпола, но Рон инстинктивно сделал шаг вперёд, преграждая ему путь. — Можно мне твой номер? — выпалил он, и голос прозвучал почти умоляюще. Янми остановился и посмотрел на него с лёгким удивлением. Рон видел, как азиатского разреза глаза снова скользят по его фигуре, словно оценивая. — Ну, — протянул Янми, — я же сказал, что собираюсь домой. — Тогда, может, я могу проводить тебя? — Рон сам не понял, откуда взялась эта смелость. Обычно он был более сдержанным, но что-то в этом человеке ломало все его барьеры, делало его настойчивым. — А может, лучше сразу ко мне? — ответил Янми с небрежностью. Рон опешил, пытаясь переварить услышанное. — Т-так сразу? — выдавил он, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — А как же… ну, ухаживания? Цветы, кино, прогулки… — А чего ждать? — Янми пожал плечами. Он сказал это так просто, так естественно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. И Рон, который всегда представлял себе знакомство как медленное сближение, долгие разговоры и томление, почувствовал как его представления о романтике разбиваются о холодную, но притягательную реальность, которую воплощал этот человек. — Да, — выдохнул он, даже не успев подумать. — Да. Янми направился к толпе чтобы забрать друга. Рон стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и смотрел, как новый знакомый ловко выхватывает рыжего из толпы и выводит к выходу. Всё это время он не оглядывался проверить идёт ли альфа за ним. Рон набрал сообщение друзьям: «Неотложное дело, я уезжаю». Ответ от Лорен пришёл почти мгновенно: «Не наделай глупостей». — Садись, — услышал он голос, и Рон послушно нырнул в салон такси, которое подъехало следом за тем, в которое Ян посадил друга. Альфа сел на заднее сиденье, и Янми опустился рядом. Расстояние между ними было совсем небольшим, и Рон чувствовал тепло его тела через ткань пальто. — Ты чего дрожишь? — тихо спросил Ян, заметив, как пальцы парня сжимаются на колене. — Девственник, что ли? — Нет! Нет, конечно, нет! — Рон замотал головой, чувствуя, как краска заливает даже уши. — Просто у меня впервые так… быстро. Я обычно не… то есть я не привык к такому. Янми рассмеялся. — Ты забавный, — сказал он, глядя на Рона с любопытством. Он ещё сам не понял, зачем позвал этого альфу с собой. То ли скука, то ли симпатичная мордашка сыграла в этом роль. Главное не пожалеть об этом позже. Когда машина остановилась, Рон вышел первым, потом помог выбраться Янми. Они поднялись в лифте в тишине, ощущая как воздух становится плотным, почти осязаемым. У дверей квартиры Янми долго копался с ключами — его пальцы слегка подрагивали, и это заставило Рона улыбнуться. «Он тоже нервничает», — подумал он, и это открытие почему-то успокоило. Когда дверь наконец открылась, они вошли в тёмную прихожую. Янми включил свет, и Рон огляделся: небольшая прихожая, светлые стены, минимум мебели — всё выглядело функциональным и уютным одновременно. — Проходи, — сказал Янми, снимая пальто и вешая его на крючок. — Только разуйся, у нас чисто. Рон послушно снял обувь и поставил их рядом с обувью Янми — маленькие, изящные туфли рядом с его большими кроссовками выглядели почти комично. Ему нравилось думать, что их вещи стоят рядом. — Хочешь пить? — А? Нет, спасибо. Янми прошёл в комнату, и Рон последовал за ним. В спальне настольная лампа на тумбочке отбрасывала мягкий жёлтый свет. Шторы были задёрнуты, и в комнате царила та особенная атмосфера уюта, которая свойственна только личным пространствам. — Ну, — сказал Янми, поворачиваясь к нему. — Что дальше? Вопрос прозвучал как вызов, и Рон почувствовал, как его тело отвечает на него дрожью, напряжением, внезапной остротой желания. Он сделал шаг вперёд, ещё один, и вдруг оказался так близко, что мог видеть своё отражение в чёрных глазах, то, как губы слегка приоткрываются, как на шее бьётся тонкая голубая жилка. — Я хочу тебя поцеловать, — честно сказал альфа, и голос его звучал хрипло. Янми ничего не ответил. Он просто с ожиданием смотрел в глаза Рона. Тот наклонился, и его губы коснулись губ Янми. Ян придвинулся ближе и положил ладони на грудь Рона, чувствуя, как даже через ткань футболки его кожа горит. Поцелуй углубился, стал более настойчивым, и Рон обхватил его за талию, притягивая к себе, ощущая хрупкость и лёгкость этого тела. Они целовались так долго, что Рон потерял счёт времени. Но потом Янми отстранился, взял его за руку и повёл к кровати. Рон шёл за ним как заворожённый, чувствуя, как пальцы Янми сжимают его запястье. Когда Янми упал на спину на мягкое одеяло, Рон навис над ним, опираясь на руки, разглядывая его лицо при свете лампы. Он наблюдал, как блестят его глаза, как приоткрыты губы, как вздымается грудь под рубашкой. Он снова поцеловал его, мягко, почти невесомо, и услышал короткий вздох, сорвавшийся с губ Янми. Альфа опустился к его шее, целуя нежную кожу. Под его губами бился пульс, и от этого ритма его собственное тело отзывалось дрожью. Он медленно расстёгивал пуговицы рубашки, целуя каждый открывающийся участок кожи — ключицы, плечи, грудь, — и когда рубашка упала на пол, Рон замер на мгновение, рассматривая тонкую фигуру, бледную кожу, выступившие рёбра. — Ты очень красивый, — тихо сказал он. Янми усмехнулся и притянул его ближе. Альфа не спешил. Он хотел запомнить каждый звук, каждое прикосновение, каждое движение этого человека под ним. Он медленно спускался поцелуями вниз, оставляя влажные дорожки на коже. Янми выгибался навстречу его губам, его дыхание становилось всё более рваным и тихие стоны срывались с его губ. Когда альфа добрался до брюк, волнение достигло своего пика. Ремень всё никак не поддавался, вспотевшие пальцы постоянно соскальзывали. — Уверен, что не девственник? — с веселой усмешкой старший наблюдал за его копошением. — Даже раздеть меня не можешь. — Сейчас… — со старательным лицом, альфа наконец справился и приспустил ставшие ненавистными брюки вместе с бельём. Янми легко высвободил из них ноги, проронив короткий смешок. Альфа встал и разделся сам, после чего снова навис над новым знакомым. Янми лежал на подушках в непринуждённой, открытой позе, стройные ноги были разведены в стороны. В его расслабленности читалась спокойная уверенность в собственной привлекательности. Он не прятал глаз и не смущался, позволяя любоваться собой. «Ну и чего же ты ждёшь?» — пронеслось в голове у Яна, пока он наблюдал, как парень скользит взглядом по его лицу. Рон очнулся от реальности только тогда, когда почувствовал, как маленькая тёплая ладошка сомкнулась вокруг его плоти. Ян решил взять инициативу в свои руки. Его пальцы, смазанные выступившей влагой, начали плавно скользить по стволу, собирая капельки смазки и равномерно распределяя её по горячей коже. «Большой», — подумал он. — Если так пойдёт дальше, я пенсии быстрей дождусь. Ты собираешься что-то делать или так и будешь пялиться? — Прости, — выдохнул Рон, будто стряхивая с себя оцепенение. Он приник к шее Яна, целуя тонкую кожу у самого пульса, и медленно, почти невесомо, провёл дорожку из поцелуев вниз к острой ключице, а затем к возбуждённо набухшему соску. Обхватив губами эту бледно-розовую бусинку, он аккуратно обвёл её языком, чувствуя, как Ян подаётся навстречу, выгибаясь в спине и издавая тихий, томительный стон. В движениях альфы чувствовалась неопытность, но в них было столько нежности и сосредоточенности, что старший невольно расслабился, позволяя себя ласкать. Внезапно Ян почувствовал пробное, почти робкое прикосновение к входу, который, к удивлению альфы, оказался совершенно сухим. Рон оторвался от бархатистой кожи, и в его взгляде, устремлённом на него, застыл молчаливый вопрос. — Смазка и презервативы в тумбочке, — спокойно кивнул Ян, указывая на ящик. Парень послушно потянулся за нужными вещами, но в голове его роились мысли, почему же омега под ним не течёт. Однако он не решился спросить прямо, боясь разбить атмосферу, которая установилась между ними. Сомнений в том, что Ян возбуждён, не было — его член, с влажной блестящей головкой, упруго прижимался к животу, чуть заметно подрагивая. Выдавив на пальцы щедрую порцию прохладного геля, Рон медленно, давая время привыкнуть, ввёл один палец в дырочку. Растягивать пришлось недолго: стоило подушечкам пальцев коснуться заветной точки внутри, как Ян сладко выгнулся, вцепившись пальцами в простыню. Тугой вход наконец расслабился, и вскоре три пальца уже скользили внутри без малейшего сопротивления, щедро смазывая стенки. Альфа продолжал ласкать чувствительный бугорок, ловя губами прерывистые стоны, пока сам не начал сходить с ума от собственного нетерпения. Когда пальцы покинули разгорячённое тело, Рон разорвал упаковку презерватива, но в следующий миг тонкие пальцы сомкнулись на его запястье. — Позволь мне, — выдохнул Ян, выхватывая резинку. Он приподнялся и устроился напротив вставшего на колени альфы. Поцеловав его в яремную впадинку, он скользнул языком по крепкой груди, очертил каждый кубик пресса и на мгновение задержался у пупка, дразня. Рон смотрел на него, затаив дыхание, с жадным любопытством. Ян зажал кончик презерватива между зубов и, не разрывая взгляда с альфой, медленно опустился к его паху, демонстративно оттопырив попку. Рона будто лишили воздуха. Он видел, как старший обхватил губами влажную головку, вбирая её в горячий рот, и, плавно опускаясь вниз, одновременно раскатывая презерватив, помогая себе пальцами. Альфе стоило неимоверных усилий не кончить от одного этого зрелища, но Ян, видимо, решил добить его окончательно. Повернувшись спиной, он встал на колени и локти, глубоко прогибаясь в пояснице, и открыл альфе идеальный вид на свою блестящую, приглашающе раскрытую дырочку. Рон облизал пересохшие губы и огладил маленькие, округлые ягодицы, но терпение лопнуло, когда тот зазывно, дразняще качнул бёдрами. Рон сжал узкие бёдра в ладонях и медленно, чувствуя, как горячие стенки смыкаются вокруг ствола, вошёл в него до основания, издав глубокий, хриплый стон. Кровать заскрипела в такт каждому толчку, но Яну было уже не до переживаний о посторонних звуках. Горячая ладонь альфы обхватила его напряжённый член, большой палец скользнул по влажной головке, и сознание Яна поплыло, полностью растворившись в ощущениях. Рон кусал его нежную кожу на холке, рычал в такт движениям и слушал, как рваные стоны смешиваются с учащающимся ритмом. Когда он в очередной раз задел чувствительный комочек нервов, мягкие стенки судорожно сжались, пульсируя, и Ян кончил в его ладонь, выгибаясь дугой. Альфа последовал за ним, зарываясь лицом в его лопатку и вздрагивая от волны собственного оргазма. Всё это было совсем не похоже на тот скудный опыт, что был у Рона раньше. Альфа улыбнулся своим мыслям: ведь они даже имён друг друга не знали пару часов назад, а теперь лежат в одной постели. Выскользнув из обмякшего тела, Рон упал рядом, тяжело дыша. Янми устало прикрыл веки, раздумывая, выгнать ли мальчишку сейчас или всё-таки дать остаться до утра. А этот засранец смотрит на него и улыбается, являя глубокие ямочки на щеках. — В душ? — спросил он, выравнивая дыхание. — Да, — Янми заставил себя подняться и укутался в махровый халат. — Накинь что-нибудь, когда будешь выходить из комнаты, — шокировать брата голыми телесами, если тот вдруг выйдет в коридор в неподходящий момент, не хотелось. — Можно с тобой? — раздалось позади умоляющее. Ян замешкался. Душ — это слишком личное делить его с незнакомцем… даже если этот незнакомец только что побывал в самых сокровенных уголках его тела. Ответом должно было быть категоричное «нет», но губы почему-то выговорили: — Ну, идём. «Идиот», — мысленно обругал он себя. Рон радостно вскочил, натянул трусы и футболку, но в коридоре внезапно замер и прислушался. — Здесь кто-то есть, — шепнул он, склонившись к уху Яна. С кухни доносился звук закипающего чайника, а в воздухе витал запах другого альфы. — Это мой муж, не обращай внимания, — легкомысленно махнул рукой Ян, толкая дверь ванной. — Муж?! — альфа побледнел так быстро, что его лицо сравнялось цветом с плиткой. — Шучу, — улыбнулся старший через плечо, крутя кран. — Брат это мой. Раздевайся. — Ты меня чуть инфарктом не угостил, — выдохнул с облегчением Рон. В его голове уже выстроились грандиозные планы на этого омегу, и «муж» в них категорически не вписывался. Он снова скинул одежду и шагнул в ванну, где под тёплыми струями уже стоял Ян. Ладони сами собой легли на порозовевшие бёдра, притягивая ближе к себе. Странно, но от Яна не пахло омежьими феромонами, лишь чистотой — будто под подавителями, но всё равно от него оторваться было невозможно. Альфьи инстинкты просыпались с новой силой: хотелось спрятать этого человека в своих объятиях, окутать своим запахом, чтобы весь мир знал что он только его. Клыки предательски зачесались. Янми развернулся, оказываясь лицом к лицу, и начал намыливать рельефные плечи и грудь альфы, с явным удовольствием касаясь твёрдых мышц. — Ты какой-то заторможенный, — заметил он с лёгкой усмешкой, видя, что Рон снова просто смотрит на него, ничего не предпринимая. — Ты очень красивый, — хрипло выдохнул Рон, чувствуя, как новая волна возбуждения накрывает его с головой, и, склонившись, накрыл приоткрытые губы Яна глубоким, тягучим поцелуем. Из ванной они вышли ещё не скоро. *** Утро Рон встретил с ощущением лёгкости и невесомости. Он открыл глаза и увидел перед собой спящего Янми — его лицо было спокойным, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Альфа не мог налюбоваться им — он казался таким хрупким и беззащитным во сне. Рон не удержался. Он легонько поцеловал его в щёку, потом в уголок губ, потом в самый кончик носа. Янми поморщился во сне и отвернулся, что-то пробормотав, но Рон не остановился. Он продолжил покрывать его лицо лёгкими поцелуями, и вскоре Янми медленно открыл глаза. В них была лёгкая дымка сна, и Рон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Доброе утро, — наконец выдавил Рон, и его голос прозвучал так нежно, что он сам смутился. Янми прищурился, глядя на него, и в его взгляде мелькнуло узнавание, а потом что-то похожее на сожаление. — Доброе, — ответил он, но голос был холоднее, чем вчера. Рон нахмурился, почувствовав этот холод. — Ты как? — спросил он, пытаясь вернуть вчерашнюю близость. Он провёл рукой по плечу Янми, но тот напрягся под его пальцами. — Нормально, — коротко ответил Ян и сел на кровати, отодвигаясь от Рона. — Слушай, кажется, тебе уже пора. — Что? — удивлённо переспросил Рон. — Я говорю, вали, — повторил Янми ещё отстранённее. — Спасибо за ночь, мне очень понравилось. Рон сидел, глядя на него, и чувствовал, как внутри разрастается недоумение, смешанное с обидой. Он только что ощущал себя на вершине мира, а теперь его будто скинули с высокой скалы. — Но как так? — спросил он, и голос его дрогнул. — Мы же… вчера было что-то особенное. Я не могу просто так уйти. — Можешь, — ответил Янми, поднимаясь с кровати и накидывая халат. — Не заигрывайся, это всего лишь секс. Не надо придумывать того, чего нет. К тому же, я для тебя староват буду. — Мне девятнадцать. Я не думаю, что тебе… — Мне тридцать три, — перебил Ян. — Я… меня это не смущает. Я думал, что… — Рон запнулся, слова поддавались с трудом. — Я думал, ты чувствуешь то же, что и я. — И что же я должен был почувствовать? — Что между нами не просто влечение… — Ты просто запутался, — сказал Ян, собирая чужую одежду с пола. — У тебя гормоны играют, ты ещё очень молод. Это пройдёт. — Да нет же! — слишком пылко возразил альфа, чуть не вскочив с кровати, но вовремя вспомнил, что он всё ещё голый в чужой постели. — Я имел ввиду… Мне показалось, что мы… — под испытующим взглядом лисьих глаз собраться с мыслями было почти невозможно. — Что мы истинные, — наконец выдавил он. Янми застыл. Тишина повисла в комнате, прерываемая щебетанием птиц за окном. Он моргнул раз, потом второй, переваривая услышанное, — и вдруг не выдержал, рассмеявшись звонко, беззлобно. — Ну ты даёшь, малыш, — выдохнул он сквозь смех. — И как ты это понял? Я ведь не пахну. — Истинность ведь не только про запах, — тихо возразил Рон, и его плечи чуть опустились. Янми перестал смеяться. Его лицо разгладилось и стало серьёзным — Это не так, — сказал он мягко, без жестокости. — Поэтому нам незачем продолжать это общение. — Но почему ты так уверен? — в голосе альфы прорезалось отчаяние. Он всё же встал с кровати и шагнул ближе. — Потому что я бета.