шрамы вместо крыльев

В свой день рождения Драко открыл глаза раньше будильника, чего с ним не случалось уже очень давно. В груди билось тревожное напоминание о том, что должно было произойти. Сегодня он наконец узнает, кто его соулмейт. Драко медленно встал с кровати. Несмотря на нетерпение, было боязно. Вдруг ему не понравится увиденное? Вдруг на его теле появится портрет человека, которого он никогда и не видел? Как он его тогда будет искать? Слизеринец нерешительно взялся за ручку двери. Если он увидит то, что ему не понравится, он просто никому не расскажет. — Ну же, Малфой, просто открой дверь и иди в ванную. Это не сложно. Вопреки собственным словам, ему было сложно даже просто сдвинуться с места. — Да ради Мерлина, ты же Малфой! Малфои не боятся такой ерунды. Наконец, он повернул ручку и вышел в коридор. Не согретый эльфами пол коридоров холодил ступни, и Драко мимолётно пожалел о том, что не надел тапочки. Идти, к счастью, было недалеко. Ноги окончательно замёрзнуть не успели, когда Драко зашёл в ванную, тут же утопая ступнями в мягком коврике под раковиной. Тихо прикрыв дверь, он уставился на зеркало. На видимых участках кожи не было ничего необычного. Пришлось снять пижаму. Драко с недоумением разглядывал собственное отражение, которое не отображало ровным счётом ничего нового. — Ну и где? Он покрутился перед зеркалом. На спине ничего странного заметить не удалось. Зачесалась шея, и Драко отрешённо потянулся к ней рукой, а потом, дёрнувшись от предположения, приблизился к зеркалу. Предположение не обмануло. Сзади на его шее и правда красовался портрет его соулмейта. Банка шампуня, ранее опасно балансировавшая на краю раковины, упала ему на ногу, но он этого даже не заметил, в шоке пялясь на лицо Поттера у себя на шее. Соулмейты. Он. И Поттер. Драко наклонился и поднял шампунь, невидящим взглядом вчитываясь в его состав. Что он должен сделать? Наверное, Поттер его пошлёт, как только он попытается ему сказать. Драко в ужасе замотал головой из стороны в сторону — разрыв связи ему не нужен, и, даже если они с Поттером не смогут ужиться рядом, это всё равно будет менее больно и физически, и магически, чем мгновенный отказ. Значит, нельзя ему говорить. Надо дождаться его дня рождения, когда он сам увидит на теле его портрет. Драко невесомо коснулся подушечками пальцев метки и, осознав это, отдёрнул руку. Нельзя, чтобы кто-то увидел. По крайней мере, до того момента, как Поттер не получит свою и не скажет хоть что-нибудь по этому поводу.

***

Скучающий в ожидании распределения первокурсников Рон внезапно фыркнул и пихнул Гарри в бок. — Смотри-ка, Малфой новую моду в Хогвартс после каникул привёз! Гарри заскользил взглядом по столу слизеринцев в поисках названного, который, до этого смотревший на него в упор, почему-то тут же отвёл глаза в сторону, с такой силой вглядываясь во что-то, что Гермиона отстранённо подумала, что надо бы на всякий случай противопожарное заклинание вспомнить. Малфой и правда выглядел немного необычно — отросшие за лето волосы собрал в маленький аккуратный хвост, прятавшийся за воротником мантии. Гарри отстранённо отметил, что слизеринцу идёт новая причёска. — Наверное, мамочка подсказала сменить имидж на день рождения, чтобы не позорился, — не унимался Рон. Гермиона тут же начала его отчитывать, а Гарри, вновь мазнув по Малфою взглядом, зацепился за слова о дне рождении. Значит, ему уже тринадцать. Значит, получил метку. И, судя по кардинальной смене образа, на шее. Настолько не понравился выбор магии? Он фыркнул, усмехнувшись. Так тебе и надо, Малфой. Мучайся с тем, кого не хотел бы видеть своей родственной душой.

***

Тридцатого июля четырнадцатилетний Драко не находил себе места, шагая туда-сюда по всему поместью, нервируя родителей. Он им так и не сказал, кто его соулмейт. Сказал, что взрослый и сам разберётся. Что значило, что скажет он после того, как его соулмейт получит свою метку. Завтра. Завтра Поттер получит метку. Что он ему скажет? Как он ему это скажет? Это всё было так иронично, что Драко усмехнулся, наконец останавливаясь. В детстве он, как и все дети, мечтал о том, что когда-нибудь найдёт своего соулмейта и будут они вместе жить долго и счастливо. Он, конечно, опасался того, что соулмейта придётся искать всю жизнь. Или того, что он вообще не найдёт его. Но Драко был готов искать. А сейчас… Сейчас, когда он знал, кто его истинная пара, все эти переживания казались смешными. Сейчас его томила неизвестность — что будет после? Весь этот год он жил неизвестностью и наслаждался этим тихим покоем своего знания, когда он мог со стороны тихо и незаметно наблюдать за Поттером, узнавать его, учиться понимать его со стороны. Но даже то, что он вроде бы научился неплохо понимать Поттера, его мысли и чувства, всё это совершенно никак не помогало представить, что будет завтра, когда Поттер узнает. Ввалится в мэнор через камин? Напишет ему? Что-нибудь плохое или только хорошее? Примет он его или нет? Драко снова заходил из стороны в сторону, нервно хрустя костяшками пальцев.

***

Проснувшийся по звонку будильника Гарри отточенным движением заставил его замолчать и бодро вскочил с кровати. Сегодня. Сегодня кое-что должно измениться! Он прислушался к тишине в комнатах Дурслей и тихо прокрался в ванную, чтобы там, раздевшись, сразу уставиться на левое плечо и нервно хохотнуть вслух. Для Гарри день его рождения стал днём конца. Конца тем сказкам, в которых герои находят своих соулмейтов и живут вдвоём долго и счастливо. Они соулмейты. Он и Малфой. Малфой знал уже год, и ясно дал понять, что таким соулмейтом он не доволен. Он не хочет, чтобы он, Гарри, был его соулмейтом. Гарри яростно начал тереть глаза, возвращаясь в свою комнату, в кои-то веки наплевав на то, что создаёт слишком много шума. Отличный день рождения. У Дурслей. Без друзей. Без возможности им даже ответить на открытки, потому что Буклю Дурсли заперли и строго-настрого запретили выпускать на волю. Единственная надежда была на то, что он узнает о личности соулмейта и получит возможность его найти. Получил. Ага. Отлично. Гарри со стоном упал лицом в подушку. Двигаться и делать что-либо не хотелось. Вот уж поистине хэппи бёздэй, а какие подарки — ммм! Плевок от своего соулмейта и понимание, что никому ты, Гарри Поттер, кроме двух своих друзей, и не нужен. Только тогда, когда в ткань подушки начали впитываться слёзы, Гарри скосил глаза, чтобы в мутной пелене разглядеть на левом плече самодовольное лицо Драко Малфоя. Усмехнувшись, он мгновением позже вскочил с кровати и, нашарив обычную шариковую ручку, схватил её. Нутро почему-то переполняло ликование, когда он мастерски дорисовал Малфою идиотские пышные усы и кривой цилиндр. Стоило последнему штриху занять своё место, как эмоции вновь покинули Гарри, и он, потерянно оглядевшись, сел на кровати. Что делать дальше, он не знал. В его голове как-то раньше не существовало такого варианта событий, когда его соулмейт не принял бы его. В детстве, всей душой ненавидя Дурслей, он мечтал о том, что когда-нибудь его соулмейт спасёт его, заберёт отсюда. Куда угодно. Кто угодно. Узнав о магии, он уверился в том, что началась белая полоса в его жизни. Уверился в том, что обязательно встретится со своим соулмейтом. Может быть, даже найдёт его среди студентов Хогвартса. И, без всяких сомнений, они будут вместе, рано или поздно. Это же хорошо — иметь человека, который априори будет стоять на твоей стороне, который станет опорой тебе, а ты — ему, и, без всяких сомнений, именно с этим человеком рано или поздно ты будешь вместе, и да, Гарри Поттер чертовски любил сказки. И чертовски не любил реальность. Размечтался. С чего бы ему было взять, что кому-то он будет априори нужен. Но, возможно, Малфоя можно переубедить… Как показать ему, что он достоин быть его соулмейтом? Гарри с болью посмотрел на запертую на ключ клетку Букли. Ключ дядя Вернон хранил у себя. Если бы хоть немножко магии, он бы смог заполучить этот ключ… Тогда бы он смог отправить письма друзьям с просьбой о помощи… Если бы… Может, он написал бы даже самому Малфою. Гарри покачал головой. Рано. Нужно иметь план действий. Нужно посоветоваться с друзьями. Нельзя испортить мнение Малфоя о себе ещё больше, чем оно уже испорчено их двухлетней враждой.

***

Когда за весь день не произошло ничего, Драко почувствовал целый букет неприятных эмоций. Разочарование. Обида. Грусть. Недовольство. Страх. Одиночество. Стены особняка внезапно стали душить. — Что за чёрт!!! — Драко вышел в самый дальний угол сада. Тут родители не должны были его услышать. Он взял в руки камень и швырнул его в пруд. Камень немедленно пошёл ко дну. Драко взял другой. — Какой дьявола, Мерлин? Почему именно Поттер?! Почему нельзя было кого-нибудь другого?! Камни с дорожки стремительно исчезали на дне пруда, а слова всё лились из Драко нескончаемым потоком эмоций. Наконец он выдохся. Устало опустил руку, которой швырял камни. Сел прямо на траву и обессиленно откинулся на спину. Небо было неожиданно светлым и очень, очень высоким. Драко вдохнул полной грудью свежий воздух, который принёс с собор порыв ветра, и закрыл глаза. Может, Поттер просто тоже не знает, что делать. Надо просто подождать. И они всё равно будут вместе. Так ведь?

***

Драко не знал, сколько он пролежал здесь на земле, глядя на беспечное и такое далёкое небо, по которому спокойно плыли большие облака, абсолютно немые и тотально безучастные к его отчаянию. Наконец, он приподнялся на одном локте, глядя на вновь безмятежную поверхность пруда. Если Поттер не пишет ему, он напишет ему сам. — Добби!