Стану твоим

Дым сигарет с ментолом. Почувствуй мой холод Одним лишь взглядом моим. Ты дай мне повод, Я все исправлю, И снова стану твоим.

      Антон затягивается сигаретой, стоя на кухне в его квартире. Оба чувствуют холод, только вот проблема — окно закрыто. И кажется, что между ними не только холод, но и целая пропасть. Однако перед тем, как делать вывод, нужно поговорить. Они с Арсением не дураки же. Знают не понаслышке, что всё нужно обсуждать. А особенно нужно обсудить так и не состоявшийся сейчас секс. Говорить правда не хочется совсем. У Арса ком в горле стоит, ему стыдно за собственную несдержанность, а Антону всё равно — сигареты делают своё дело, успокаивая медленно и верно. — Ты же понимаешь, что поговорить нам придётся? — Смотрит прямо в душу другу своими безмерными глазами цвета свежескошенной травы. Арс как в бреду кивает, шумно сглатывая. Ему даже озвучивать всё случившееся трудно, что уж тут про обсуждения говорить. Однако он мужественно проглатывает ком смущения, и говорит, не сводя внимательного взгляда с антоновых длинных пальцев. — Я давно хотел сказать, но… — руки сами тянутся к волосам, чуть сжимая, чтобы сосредоточиться на чувствах и мыслях. — Не решался. — И в глаза напротив устремил свои синие с зрачками огромными. — Ты же такой неприступный. И счастливый. Вечно с Кузнецовой под руку и Димкой по другую сторону… — Губу жуёт, всё-таки отводя взгляд, ему до сих пор неловко. Антон только усмехается, затягиваясь особенно глубоко. — Арс, мы знакомы блядских двенадцать лет, а ты стремался попросить уделять тебе больше времени и внимания? — Почему-то именно Шастуну сейчас невероятно легко не сводить глаз с парня, который тоже давно ему нравится. Антон тоже то ещё сыкло, как и его друг, но он никогда в этом не признается Попову. Хотя… если сейчас всё сложится хорошо и так, как парню того хочется, то он, возможно, посвятит Арса в такие неудобные подробности. — Ты бы понял? — Брови приподнимаются. Лицо совсем как у щенка морда получается, и шатен начинает таять. — Я понимаю. — Облизывает сухие и чуть горьковатые после ротманса губы. — И, я тоже тебя, Арс.

Поговорим с тобой До самого рассвета, Но что у нас с тобой? Мы вновь оставим без ответа.

      Признание у Шастуна скомканное, невнятное и мало похожее в принципе на признание. Поэтому Попов ему слегка улыбается, отходя к чайнику, закрывая этим действием диалог. Ему не хочется сейчас говорить об их связи. Видимо, как-нибудь потом, определённо не сегодня и, уж тем более, не сейчас.       За окном начинает брать своё ночь: золотой шар теряется за горизонтом, тьма поглощает всё пространство вокруг. Арсений включает свет и открывает окно, родители вернутся только завтра вечером, но проветривать от сигарет Антона стоит начать уже сейчас: ротманс воняют максимально отвратительно, ещё немного и Попов точно и уверенно выкинет пачку, а потом, возможно, и её обладателя, за пределы своей квартиры. — Хорошо, какой фильм смотреть будем? — И улыбается так, будто не было всего, что они наделали за этот вечер. Шаст хмурится, последний раз выдыхая никотин и выкидывая в открытое окошко окурок. — «Форсаж». С самого начала. У нас вся ночь и всё утро впереди. — Уходит в сторону чужой комнаты, не дожидаясь её хозяина. — Прямо как у себя дома… — Констатирует факт парень, тяжело вздыхая. — Тебе зелёный? — Как всегда. — И Арс делает. Делает как и всегда так, как его «друг» любит.       Пока они смотрят первую часть Антон думает. Много думает. Думает, что Арс не понял его; что он неправильно объяснил и вообще абсолютно непонятно показал свои чувства дорогому человеку; что нужно поговорить нормально; что он любит Арсения как никого раньше не любил, даже «Форсаж» проигрывает этому красивому, высокому, голубоглазому богу. Однако и слова не может вымолвить, а взгляд будто прикован гвоздями к экрану ноутбука. И, никак иначе, как пиздец, всё происходящее не выходит охарактеризовать. — Да нормально всё. — тихо говорит Арс, придвигаясь ближе, чтобы их плечи оказались непозволительно близко, и чтобы Шаст слышал его. — Мы же не первый раз с тобой смотрим серию этих фильмов, ты чего так реагируешь? — Антон прихуевше смотрит, поднимая в удивлении высоко брови. — Ну, ты сказал «пиздец» сейчас… — поясняет другу. — А, — только и может прошептать шатен. — забей-ка. — Просит уже настойчивее, переключая внимание на фильм, где действия не перестают идти менее динамично и только увеличиваются в количестве. Попов хмурится и не отводит взгляд, всем видом показывает, что диалог не закончен, но Антон блядский овен, поэтому уступать не планирует ни грамма. Арсению остаётся только демонстративно громко вздохнуть и вернуть своё внимание к фильму.

Со мной не так уж просто, Поэтому один Ты мне скажешь пару острых. Я на них так раним, Как глупые подростки. От счастья бежим, И чем сильнее любим, Тем мы больше молчим.

      В молчании просматривают три части до самого рассвета. Оба думают об одном. Мысли убивают получше алкоголя и сигарет, а любимые фильмы так и подавно вызывают лишь раздражение. — От счастья бегут… — говорит, поворачивая голову в сторону друга. Арсений молчит, шумно глотает слюну, попивая горячий шоколад. Игнорирует, потому что обиделся. Антон это понимает сразу, они же не первый день знакомы. — Мы тоже. — У Попова руки заметно дёргаются после слов Шастуна. — Мы тоже бежим от счастья?.. — Уточняет, всё ещё не переводит недоверчивый взгляд. — Да. — Выдыхает «другу» это в самые губы, перед этим повернув его лицом к себе.       Целует на пробу, будто боится, что откажут. Но Арсений не отказывает, только беда — он и не отвечает. Тупо смотрит Шасту в глаза, Антон замечает это из-под приоткрытых ресниц и отстраняется, как кипятком облитый. — Знаешь, подумай и определись для начала с собственными чувствами, а потом упрекай уже меня. — Хрипит, поднимаясь с дивана.       Арсений так и сидит чуть потянувшись корпусом вперёд, когда слушает, как друг обувается и покидает его квартиру, громко хлопая дверью. Отмирает после хлопка и подрывается к лоджии, которая выходит во двор. И жадно смотрит сквозь золотые лучи солнца на рассвете, желая увидеть такую знакомую и нужную фигуру. И замечает: Антон выходит медленно, сильно сутулясь. Он будто надеется, что Попов пойдёт за ним. Попову даже мерещится, будто тот поднимает голову в капюшоне наверх и смотрит ему прямо глаза в глаза. И он снова пугается собственных взаимных чувств, оседая на пол. Рядом падает антоновская полупустая пачка мерзкого ротманса. И как только здесь оказалась? — Чем сильнее в тебя влюбляюсь, тем тупее и тише становлюсь… — Делится с прохладным летним воздухом и тишиной брюнет. — Ненавижу твой ротманс. — В противовес достаёт одну сигарету, поджигая её зажигалкой из той же пачки. Первая затяжка самая неприятная. Арс кашляет, порываясь на миг даже затушить сигарету, но вовремя себя тормозит, делая вторую более уверенную, но не менее противную. Курить его тоже Антон научил. Вот он, вроде бы, старше Шастуна, но ведёт себя как малолетка какая-то. Со злобы на собственную глупость делает ещё пару затяжек быстро и подряд.

Дым сигарет с ментолом. Почувствуй мой холод Одним лишь взглядом моим. Ты дай мне повод, Я все исправлю, И снова стану твоим.

      После второй сигареты удаётся успокоить не только расшатанные нервы и трясущиеся руки, но и привести мысли в порядок. Поэтому Арсений начинает думать, искать повод для встречи с предметом обожания и находит его в пачке ротманса. Смех вырывается у него невольно. Такая же откровенная тупость: «Ну, вот я пришёл, чтобы вернуть тебе твои сигареты, а ещё сказать, что я еблан и люблю тебя.» Да Антон ему эту пачку засунет куда подальше и по лестнице спустит заодно за «очень вовремя» высказанные мысли и чувства. Однако вечером всё-таки решает завалиться в шастуновскую квартиру, потому что время для размышлений нужно не только ему. — Ты дай мне повод, я всё исправлю… — шепчет вечером перед дверью шатена парень. — И снова стану твоим. — Мои сигареты у тебя остались, чем тебе не повод? — спрашивают где-то за спиной. Арсений от страха замирает, пока тёплая, большая ладонь не ложится на его плечо, а горячее дыхание не обжигает ушную раковину: — Ну так что, зайдёшь?       Арсений поворачивает голову вбок. Он больше не хочет думать и говорить, поэтому целует. Отчаянно надеется на ответ и получает его. Они целуются чуть по-детски, скорее извиняются за все свои «детские» психи, молчания и обиды. — Стал моим. — Шепчет Антон в шею парня перед ним. Он оставляет крупный засос на видном месте. Всё-таки не до конца они выбили друг из друга эту детскую дурь. Затем протягивает руки через тело перед собой и открывает дверь, следом проталкивая своего парня.

Дым сигарет с ментолом. Почувствуй мой холод Одним лишь взглядом моим. Ты дай мне повод, Я все исправлю, И снова стану твоим.