Песнь о Сауроне-стратеге

Как ныне сбирается Ар-Фаразон Армаду вести к Валинору: Валар нанести хочет тяжкий урон, Ступить на священную гору… Ликует Зигур: хорошо сыграл роль! На гибель отправился старый король! Притворной покорности сладки плоды: По праву тут есть чем гордиться! Монарх, прославляя Зигура труды, Грядущей могилы страшится… Стремится к советнику он своему, С вопросом таким обращаясь к нему: "Поведай, Зигур, наш Мелькор во плоти, Возможно ль от смерти спасенье? Могу ли теперь я — скажи! — обрести В преклонных годах утешенье? Есть рыцари, злато — на всё пойду я: Бессмертья душа возжелала моя!" С улыбкой лукавой кивнув головой, Так майа ему отвечает: "Бессмертье возможно — но Валар тобой, О мой властелин, помыкают! Для эдайн у них этой милости нет: Скрывают они вечной жизни секрет". "Скрывают?! Зачем же?!" — глаза короля Пылают неистовым гневом… "Затем, что сильны вы и ваша земля, — Речь Майрона льётся напевом. — Боится, завидует вам Валинор, На Запад не хочет пускать до сих пор!" "Не хочет… Ну что же, мы сами возьмём! — С угрозой король обещает. — Тебе, мой советник, пока не придём С победой, я власть доверяю!" Склонился Зигур — самодержец не зрит: В глазах цвета лавы веселье горит. И вот корабли у причала стоят, Шумят просмолённые снасти… Клянётся Зигур государство, как клад, Сберечь от малейшей напасти, Пока, направляясь с войною в Аман, Армада летит чрез седой океан. Уж гавань пуста. Усмехаясь, Зигур На Запад далёкий взирает, Затем на Восток, на родной Барад-дур… Теперь кто ему помешает? Элендиль уплыл и увёл свою рать — Семь футов под килем, на счастье сказать. Часы пролетели, и вот берега Видны уже Ар-Фаразону; На Таникветили блистают снега, Венчая вершину короной. Король горделиво на сходни ступил: Он первый, кто Валар сейчас покорил! Но, только шагнули бойцы на траву, Прибрежные скалы взгремели И, словно в ужаснейшем сне наяву, Дождём на суда полетели. И вмиг погребли корабли под собой: Никто из людей не вернётся домой… Навечно король и солдаты его Закрыты в Пещерах Забвенья, И нет ни свободы у войска сего, Ни смертного успокоенья… Ну что ж, Фаразон вечной жизни вкусил: Бессмертья желал — и его получил! Владыкою став нуменорской земли, Тар-Майрон вздохнул грудью полной… Но видит: на Западе, в дымке, вдали Всё выше вздымаются волны, И, к берегу мчась, вырастает одна Из них выше гор высочайших волна. Зигур содрогнулся, но взор и чело Улыбку презренья хранили. Сам Эру не хочет, ему чтоб везло, Чтоб Тьме нуменорцы служили… Бежать невозможно: погубит волна, Взлети хоть до неба, ныряй хоть до дна. Бушует гроза, и ревёт океан, Накатами остров глотая, Потоки воды разрывают туман, Как жертву — косаточья стая. И пристально Майрон следит за волной, Взойдя на главу Менельтармы крутой. Но валом девятым рванулась волна И властно его захлестнула, И, сломанной куклой спускаясь до дна, Гортхаура тело тонуло… Но дух непокорный взвился без труда, И тщетно, то видя, ярилась вода! А Саурон, ей рассмеявшись в лицо, Над морем понёсся, как птица. Нет тела? Досадно. Но есть же Кольцо! Труднó ли теперь возродиться? Нести его землям не сможет урон Бессмертьем наказанный Ар-Фаразон. Проходят столетья, а гордый король Застыл в вечной жизни объятьях… Не видя свою в поражении роль, Зигуру лишь шлёт он проклятья! А волны над островом пьют луч денниц, И дела им нет до бессчётных гробниц…