in the middle of the night

Библиотека находилась в центре Допры и, по всему видимому, совершенно не охранялась и за зданием даже не следили. Фундамент, обросший кустарниками и полевыми цветами, плотным слоем был покрыт грязью и пылью, оседающей от самых окон до земли. Ввосьмером они стояли напротив входных дверей, мягко притоптывая ногами и перешептываясь между собой. Эти разговоры варьировались от «какой ужас» до «ничего мы здесь не найдем», и только Хенджин сохранял какую-то степень энтузиазма, светясь от счастья и нетерпения. – Ты всю ночь удовлетворял свои биологические потребности и от этого у тебя поехала крыша? – первым не выдержал Минхо, язвительно косясь в сторону младшего, и ловя на себе заинтересованный, даже наглый взгляд двух кошачьих глаз. – Не помню, чтобы намеревался посвящать тебя в подробности своей личной жизни, – в хамоватой манере ответил Хван, невесомо скользя взглядом по отвлекшемуся Джисону, от чего в глазах Ли вспыхнула злость, сопоставимая с зарождением апокалипсиса. – Ребят, если собрались выцарапать друг другу глаза, то только после того, как весь этот бред с фантомами, мирроу и твинами закончится, – вмешался Чанбин, вталкивая их обоих первыми в помещение и жестом подзывая всех остальных следовать за ними. Внутри было темно, и только после того, как Сынмин нащупал выключатель, Хан пришел в восторг: он никогда не видел ничего более масштабного, чем эта библиотека. Полки с книгами рядами складывались на широких стеллажах из темного дерева, возвышаясь прямо к высокому потолку, и чтобы разглядеть верхушку выстроенных пирамид, приходилось поднимать голову, в молчаливом восторге и ужасе напоминая себе, что из всех этих книг придется найти всего несколько подходящих. Благо, в библиотеке все книги были расставлены по категориям, и без промедления вся компания пошла в сторону зала с городскими легендами и историей Допры. – Этот город был отстроен кочевниками еще много сотен лет назад, – как самый эрудированный в этой сфере, решил начать Чанбин, пока остальные парни выгребали с полок книги, вываливая те на журнальные столики из стекла и пол, устеленный темным ковром. – Вероятнее всего, это были жители соседних городов, бежавшие от постоянных войн на самую окраину страны, где предпочли обосноваться в полной мере, – единственными слушателями оказались журналисты и Джисон, параллельно изучающий то, как вместе с книгами с полок опадают горы пыли. – Со временем они начали замечать странности, творящиеся с этим местом, но чем дольше они отстраивали новые дома, тем дальше загоняли тварей глубоко в лес, вытесняя их с их же территории, – мужчина вздохнул, прежде чем закончить: – К сожалению, оставленные ими записи будущие поколения восприняли как городскую легенду, ведь на протяжении многих лет твари не появлялись в Допре, предпочитая восстанавливать свои силы в лесу. По крайней мере, так гласит наиболее правдоподобная история, которую я смог отыскать. – Какое счастье, – простонал Феликс, беря в руки первую книжку, лежащую подле его ног. Через какое-то время все они усердно вычитывали пожелтевшие страницы, пытаясь разобрать все по полочкам, и сопоставить реальные факты с предположениями, образовавшимися за время изучения материала. Чанбин на некоторое время отлучился и принес в библиотеку ящик пива, выставляя бутылки на захламленный бумагой стол. По помещению раскатился удовлетворительный возглас, ознаменовавший первую передышку спустя несколько часов безуспешного рысканья в бесполезных бумажках. Все присутствующие блаженно откинулись головой то ли на стулья, то ли на стеллажи, больно ударяясь затылками, но не обращая на это никакого внимания. – Давайте размышлять логически, – начал Хан, когда все пришли в расслабленное состояние. – Нам известны особенности каждого существа, но также, – он выделил последнее слово, выпрямляя затекшую спину, – Мы не знаем, сколько на самом деле видов тварей скрывается в этом городе. И с таким же успехом мы не можем утверждать, что и сама Допра, и прилегающие территории, начиная от берегов моря до самого Уэст-Тайла не заполнена монстрами, – Минхо многозначно кивнул головой, а Сынмин лишь застонал от осознания того, сколько информации им придется добыть. – Но есть и хорошая новость. – Удиви, – отозвался Чонин, грустно улыбаясь. – Так же как и люди не могут завести общение с каждым встречным, так и твари не способны гармонировать между собой, – Джисон нахмурился, прежде чем продолжить: – Они, на манер животным, будут выяснять, кто является доминирующим видом, а кто лишь подчиненным. В любом случае, даже если я сейчас ошибаюсь, то в одном уверен точно: они не станут делиться собственной территорией, устраивая расовые войны, – Бан Чан удивленно посмотрел на младшего, ведь он четко уловил сходство между ним и господином Ханом, – И если мы не найдем способа, чтобы уничтожить каждый из видов тварей, то постараемся сделать так, чтобы они искоренили друг друга. – С таким рвением можно натравить фантома на твина, – задумался Хенджин, подминая под себя ноги, – А сам мирроу уже не будет представлять угрозы, если, к примеру, поставить соответствующие предупреждающие знаки. – Не совсем верно, – отозвался Чанбин, понимая, что такая затея окажется провальной. – Вывескам никто не поверит, и приезжие так или иначе будут сталкиваться с мирроу. И если план с фантомами и твинами сработает, то мирроу придется вытравить из зеркала и убить. И они вновь с головой окунулись в прочтение соответствующих городских легенд, откладывая издания, которые, предположительно, могли им рано или поздно пригодиться. Только вот напряжение с каждой прошедшей минутой возрастало, пластом повиснув в душном воздухе, и опускаясь ребятам на плечи. Спустя добрых пару часов им конкретно надоело возиться среди пыльной макулатуры, выискивая хоть что-то, что могло их обезопасить. В душе каждого закралось сомнение: действительно ли то, что они запланировали, принесет пользу или какие бы то ни было результаты? Этот вопрос порождал неуверенность в собственных действиях. Они были не более, чем молодыми людьми, совершенно не знающими об основах благоустройства в этом мире. И даже то, что каждому из них было известно больше, чем населению всей планеты, не делало из них самодостаточных и образованных. Глупая затея в мгновение ока оказалась нависшей над Допрой угрозой, которая ставит под вопрос само существование в этих местах, и когда большинство жителей покинуло город, то не за горами тот день, когда все твари вернутся на территории, принадлежащие им по праву еще с давних времен. – Никому не кажется, что мы попусту теряем здесь время? – спросил Минхо, откидывая в сторону очередную развалившуюся по частям книгу. – Не сказал бы! – внезапно выкрикнул Джисон, поставив всех на уши и в более возбужденное от дел положение. – Не могу утверждать точно, но эта легенда имеет большое сходство с фантомами, и датирована несколькими десятками лет назад, – Хан задумался, мельком переворачивая страницы. – Это перевод с тогдашнего языка, и здесь есть еще кое-что интересное, – парень замолчал, ловя на себе нетерпеливые взгляды. – Переводчик оставил здесь свои инициалы и постскриптум: «Уэст-Тайл», – Джисон поднял горящие глаза. – Он все еще может быть жив. – Хорошо, я это проверю, – отозвался Чанбин, складывая руки на груди, – Но что касательно самой легенды? О чем в ней идет речь? – «Мир, наполненный неизведанным, содрогнется при появлении металла, способного разрезать неделимое, коснуться неосязаемого и разрушить несокрушимое».

***

Сынмин с диким ужасом в глазах и потрясением смотрит на развернувшуюся перед ним картину: все камеры видео-наблюдения, установленные им с Феликсом, лежали в грязи в неком подобии мусорной свалки, и очень сильно ее напоминали из-за исходящего от аппаратуры запаха мочи. Ким на ватных ногах подходит ближе, склоняясь над побитым стеклом, и, словно ребенка, прижимает весь штатив к груди, стискивая пальцы до побеления костяшек, а в следующий момент оборачивается на застывшего Ли. Они проверяли камеры вместе с Чонином и Кристофером день назад, но они были совершенно идеальными. Во всяком случае, в полном порядке, и журналистам оставалось лишь молиться на то, что пленка не пострадала и какие-то записи все еще можно было из нее извлечь. Феликс же чувствовал некую нервозность, стоя в настоящей луже из битого стекла и сломанного металла. Приходилось смотреть под ноги, чтобы случайно не наткнуться стопой на торчащий гвоздь или кусок обломанного штатива. – Я предполагал, что такое может случиться, – практически бесшумно подал голос Сынмин, мертвым взглядом впечатавшись в единственную выжившую камеру. – Они поплатятся за то, что сделали с моими малышками. Искупят свою вину вплоть до каждой потраченной на них воны, – парень скрежетал зубами, и Ли стало не по себе от того, на что его коллега готов пойти ради восстановления справедливости в честь неживого предмета. Или потраченных денег. В номере мотеля по-прежнему было душно, а раскрыть окна означало лишь смерть от укусов комаров и мух, жаждущих свежей крови. Журналисты заваливаются на кровати чуть ли не в чем мать родила, и издают протяжный унисонный стон, ладонями вытирая запотевшие лица. Ким с неким благоговением поднимается, принимая сидячее положение, и хитрым взглядом смотрит в сторону уцелевшей камеры, которая имела наиболее удобную позицию для масштабной съемки. Феликс встает следом, накидывая на себя просторную белую футболку. Время, потраченное на запуск ноутбука, проходило в нетерпеливом ожидании и даже нервозности: никто из них двоих не знал, что засняла камера, и эта неизбежность в равной степени и ужасала, и возбуждала сознание. В любом случае, они хотели увидеть то, чего ранее не представлялось возможным, а с каждым неловким движением по клавишам мысль о чем-то новом угасала. Казалось, что Сынмин и Феликс смогли увидеть в своей жизни все, и удивления от просмотра видео они не испытают. Только вот их предположение оказалось ошибочным, когда ролик наконец-то полностью загрузился, представляя зрителям небольшое, но ужасающее кино: на записи можно было заметить двух кружащих друг напротив друга твинов, находящихся в своем естественном обличье. Эти твари были размером не больше полугодовалого щенка, но настолько уродливыми и пугающими, что у парней в жилах начала запекаться кровь. Ли от потрясения закрыл рот ладонью, когда смог поближе их рассмотреть. Их тела больше смахивали на обрубленные куски плоти, лишенные кожи, и своим подобием напоминали силуэт покалеченной собаки. Твины разевали пасть, обнажая заостренные, словно иглы, клыки, и всматривались в зрачки оппонента. Ким присмотрелся ближе, убирая шокированного Феликса от экрана. Голова этих монстров напоминала лягушачью, только с единственным изменением: свиным носом. Казалось, что они перевоплощались настолько бесчисленное количество раз, что их собственные тела атрофировались под воздействием чужой плоти. Твинов покрывала вязкая жидкость, похожая на слизь, вперемешку с кровью. Сынмин утробно сглотнул, и захлопнул крышку ноутбука, предварительно поставив запись на паузу. – Запись от… девятнадцатого сентября две тысячи двадцать первого года, – сглотнул он, переводя взгляд на лежащую на столе камеру. – Доказательства, подтверждающие существование инородных монстров на территории Допры успешно найдены. В скором времени будет отправлен первый отчет в редакцию, – Ким немного задумался. Спустя столь короткое время он точно осознал, что раскрывать подобную информацию всему миру будет не только опасно, но и относительно необдуманно. Люди, веками привыкшие жить в обществе, которое не содержало в себе ничего сверхъестественного, не сразу поверят статье неизвестного журналиста, а если настоящая правда всплывет, то весь мир погрузится в хаос, даже если к тому времени им восьмерым удастся искоренить непосредственную угрозу. Эти знания принесут с собой новую эпоху открывателей, которые решат объездить весь земной шар в поисках похожих существ. Но что произойдет, если они их все-таки найдут, но не смогут противостоять их всепоглощающей силе? Сынмину страшно было об этом подумать, и он в тот момент решился на отчаянный шаг, который погубит всю его карьеру журналиста. – Феликс, – он позвал своего друга, в попытке скрыть собственное разочарование, – Нам нельзя показывать людям то, что мы здесь увидели, – прошептал он, и на удивление Ли спокойно кивнул, всецело и полностью соглашаясь с точкой зрения Кима. – Исправление от девятнадцатого сентября две тысячи двадцать первого года, – чуть ли не заикаясь, вновь включил запись Сынмин. – Информация ни в коем случае не будет передана редакции, а последующие найденные материалы будут использованы для написания подробной книги о Допре, которая выйдет на рынок в качестве фантастического романа. – Эта история все равно не уйдет вместе с нами в могилу, – хмыкнул Феликс, а следом продолжил: – Но что делать с руководством, которое будет требовать отчетов? – Уволиться, – пожал плечами Ким, и его друг застонал, вновь падая на кровать.

***

Джисон медленно плелся домой, рассуждая о собственных словах, сказанных ранее в библиотеке. И пока прохладный осенний ветер пробирался под легкую ткань футболки, сам Хан откровенно был не уверен в том, что все рассуждения, выдвинутые им сегодня, сбудутся. Даже сама мысль разжечь войну между твинами и фантомами казалась невозможной. Парень прячет руки в карманах брюк, вытаскивая заканчивающуюся пачку сигарет, и подносит зажигалку к лицу, воспалив при этом кончик фитиля. Но внутри по-прежнему пустота. Вся его жизнь разделилась на «До» и «После», и сам Джисон понятия не имел, где ему было предпочтительнее остаться. Он скучал по старой квартире, по угрюмым родителям и нелепым друзьям, но новые приключения воспламеняли в нем надежду, плетущую из одинокой души теплый свитер. Он обволакивал все тело, приятно грея промерзшее за годы сердце. Хан протяжно выдохнул, выпуская дым, и краем глаза заметил бредущего вдоль тропинки потрепанного кота. Он, не теряя былого величия, важно размахивал рыжим хвостом, гордо подняв запыленную мордочку. Парень подошел ближе, и присел на корточки перед обратившим на него внимание животным. По всей видимости – кошка смотрела на него мягким взглядом, хоть и поднявшаяся на хохолке шерсть выдавала все намерения своей хозяйки. Джисон, приблизительно поняв ее мотивы, потушил сигарету о бордюр, и отошел на пару шагов назад, завлекающим жестом протянув руку вперед. Кошка медленно, переступая с лапы на лапу, подходила к Хану. Сам же парень расплылся в довольной улыбке, когда почувствовал касание мокрого носа к своей ладони. Кошка сразу оживилась и уткнулась мордочкой меж растопыренных пальцев, сладко урча. Шерсть по периметру ее спины вновь сгладилась, и Джисон уже выставил обе руки вперед, ловко подхватив прыгнувшее на него животное. Рыжая бестия сразу удобно устроила свою голову на чужом плече, и через какое-то время Хан был готов поклясться, что услышал сопение. Он побрел домой, минуя маленькие заброшенные здания и разраставшиеся с каждым днем кустарники. На кухне было тепло. Парень аккуратно переложил кошку на мягкое кресло, стоящее возле окна, и впервые осмотрелся: помещение было немногим меньше гостиной. Только небольшой обеденный стол гласил о том, что прежний владелец дома был безгранично одинок. В углу, издавая вибрирующие звуки, стоял холодильник, а рядом с ним висели фотографии. Джисон подошел ближе, и увидел на них самого себя, беззаботно играющего на лужайке прямо перед этим самым домом. Боль внезапно пронзила сердце, но Хан вовремя ее успокоил, найдя среди прочей посуды чайник. Он поставил его на конфорку, а сам начал рыться на полках в поисках чашки и столовой ложки. Спустя некоторое время Джисон ощутил под ногами движение, и, опустив глаза, смог рассмотреть вившуюся вокруг ног очаровательную незнакомку. По ее отчаянному взгляду можно было понять, что животное хочет есть. Парень выудил из холодильника остатки вареной курицы, предварительно проверив ее на пригодность в употребление, и ломтиками накрошил кусочки мяса прямо рядом с собой. Кошка сразу начала довольно уминать поданное лакомство, совершенно не злясь на легкие касания человеческой ладони к своей спине. Тепло, – подумал Хан, и улыбнулся, вспоминая ранние слова Хенджина; животное тепло также могло свидетельствовать о том, что Джисон находится в жестоких реалиях этого мира, и пока владелец дома придавался воспоминаниям о прошедшей ночи, на плите посвистывал закипевший чайник. Горячая жидкость плеснула в посудину в тот же момент, когда животное закончило свою трапезу, вновь начиная мельтешить перед глазами. – Ты лишила меня последней пищи, – пробурчал Хан, поднимая ее на руки. – Будь хорошей девочкой и посиди в кресле, хорошо? – попросил он, заглядывая прямо в чужие глаза, находя в них словно отголоски разумного. И на удивление, кошка выпрыгнула из объятий, спокойно улегшись калачиком на, теперь уже своем, законном месте. Джисон удовлетворенно хмыкнул, и вновь переключил свое внимание на чашку со свежезаваренным чаем, пар от которого наполнил уже добрую четверть комнаты. Парень мягко опустился на стул, стоящий рядом с креслом, и посмотрел на посапывающую кошку, чье тело мягко вздымалось от каждого вдоха и выдоха. Хан не помнил, когда в последний раз ощущал такое спокойствие и уют. Он опустошил терпкое содержимое чашки и следом мягко поднял животное с места, любовно наблюдая за тем, как это чудо потягивается. В гостиной спустя долгое время вновь можно было принимать гостей: вся поверхность мебели, тщательно вымытая Джисоном, сверкала под ослепляющим, но уже прохладным солнцем. Он прошел внутрь, подмечая, что стоит снова заполнить вазы цветами, и осторожно умостился на диване, когда ложился на бок. Рыжий клубочек шерсти устроился прямо рядом с грудью Хана, привычно положив голову ему на плечо. И тут парень понял, как сильно нуждается во сне. Да, вместе с Хенджином они проспали добрые сутки, но назвать это полноценным отдыхом, который из раза в раз на протяжении нескольких часов вытекал в секс, было нельзя. Джисон протяжно зевнул, прикрывая глаза, и впервые он спал спокойно, слушая утробное мурчание и чувствуя исходящее от животного тепло. Он спал до тех пор, пока ночь не укутала город в темное одеяние, а в дверь не начали раздаваться судорожные постукивания. – Входите, – небрежно кинул сонный Хан, в полудреме еще сильнее обнимая льнувшуюся к нему кошку. Из коридора послышались размеренные шаги, что совсем не совпадало с тем, с какой настойчивостью гость просился в дом. Джисон медленно разлепил глаза, все еще чувствуя разливающееся по груди тепло, и сглотнул, смотря прямо на дверной проем. В комнату через мгновение вошел сконфуженный Минхо, но увидев парня, не смог вымолвить и слова, когда опустил глаза на животное. В его горле будто застыло подготовленное предложение, которое из-за потрясение не могло быть произнесено. – Дуни? Старший мгновенно подскочил к лежащему на диване Хану, судорожно рассматривая кошку, не смея даже к ней прикоснуться. Губы Ли слегка подрагивали от неожиданности, а в следующий момент он поцеловал питомца, чувствуя, как чужой подбородок упирается ему в голову. Мужчина словно не готов был прикоснуться к знакомой шерсти, поэтому немного отстранился, смотря в удивленные глаза напротив. Между их лицами оставалось не более нескольких дюймов, когда Минхо глубоко вздохнул, прикрывая веки, и расслабленно выдохнул. Он не верил ни своим глазам, ни происходящему, только вот теперь совершенно иные мысли занимали его голову. – Откуда она здесь? – его глаза не выражали ничего, кроме обуявшего его беспокойства и дезориентации. – Я не понимаю. – Это твоя кошка? – спросил Джисон, принимая сидячее положение; Дуни продолжала лежать у него на груди, не обращая внимания на непосредственного хозяина. – По пути из библиотеки я наткнулся на нее на улице, – задумался младший. – Она была слегка потрепанной, но не критично. Подожди… – Да, я сказал, что она мертва, – простонал Ли, падая в стоящее рядом кресло. – И убил твина, принявшего ее облик, – Хан прикусил губу, поглаживая спящее на нем животное. – А с тобой она пошла, вероятнее всего потому, что учуяла мой запах, – Джисон не знал почему, но его такое предположение оскорбило. – Но проблема сейчас в другом. Младший вопросительно поднял бровь. – Если я убил твина, приняв его за убийцу Дуни, якобы отомстив, – Минхо помедлил, прежде чем закончить: – Но сама Дуни жива, то это равносильно тому, что я первым объявил войну этим тварям, которые, по сути, ничего мне первыми не сделали, – Хан замолчал, прикрывая глаза и откидываясь на спинку дивана; как же ему это уже все осточертело. Ли резко вскочил с кресла и подошел к сидящему Джисону, который медленно приоткрыл глаза, томно всматриваясь в чужое, полное решимости лицо. Старший выглядел то ли до безумия довольным, то ли разгневанным, и Хан не мог понять, через какую черту стоит переступить, чтобы наяву узреть одну из двух эмоций. Только вот Минхо протянул руки, явственно намекая на то, чтобы Джисон обратно отдал ему Дуни. Младший уж было хотел отлепить от себя полюбившуюся ему кошку, но та лишь сильнее впилась когтями в футболку на его плече, сильнее прижимаясь к горячему телу. Хан довольно хмыкнул: дело не в запахе этого зазнавшегося индюка. Ли, словно ужаленный, вскинул брови вверх. Его вид так и кричал о том, что рано или поздно питомца придется отдать, но Дуни продолжала цепляться за Джисона, как за последнюю соломинку, когда Минхо попытался сам взять ее на руки. – Она не хочет, – отчеканил младший, всматриваясь в злющие глаза напротив. – Дуни – моя кошка, – процедил сквозь зубы Ли. – Она должна находиться у меня дома. – Ты так в этом уверен? – улыбнулся Хан, вставая со своего места. У них обоих был практически одинаковый рост, что помогало Джисону всматриваться прямо в лицо Минхо, вызывая у того волну неприятных эмоций и раздражения, в том числе. Младший сильнее прижал к себе кошку, довольно подмечая ее утробное мурчание, и приблизился прямо к уху Ли, опаляя его щеку горячим дыханием. Минхо стушевался, а его лицо стало относительно проще, выражая лишь одно – непонимание. Он был растерян. – Она не хочет, – вновь повторил Хан, демонстративно показывая то, как рыжая красавица сильнее льнет к его шее. – Я уверен, будь ты хорошим хозяином, рано или поздно Дуни к тебе вернется. И никто не умрет от горя, если она поживет пару дней у меня дома, – Джисон опустил взгляд, немного подумал, и продолжил: – Ты ведь со мной согласен? Минхо стоило огромных усилий уравновесить свой голос и не замахнуться на совершенно невинного человека. – Да. – Хорошо, – искренне улыбнулся Хан, коротко поцеловав старшего в ту самую щеку. – Но ты ведь пришел ко мне, не зная, что Дуни у меня? – Ли шокировано кивнул. – Так зачем ты здесь? Минхо, словно с презрением, читаемым в холодных глазах, смерил взглядом гладящего Дуни Джисона. Младший был доволен не меньше кошки, удовлетворенно выгнувшейся в спине, а его легкая улыбка в прах разбивала выстроенное в момент высокомерие Ли. Мужчина вздохнул, складывая руки на груди, и обратился к Хану, смиренно наклоняя голову, будто в одобрительном жесте. – Камеры Феликса и Сынмина записали твинов на пленку, – начал Минхо, внимательно наблюдая за отсутствием какой-либо реакции на чужом лице. – Есть основания полагать, что именно эти две особи ранее приняли облик Дуни, – старший немного задумался, – Но я и подумать не мог, что эти твари после смерти берут внешность животного, которого видели последний раз. – Адаптация, – пожал плечами Джисон. – В течение многих лет они вынуждены скрываться от посторонних глаз, – пояснил он, хмыкая. – Гораздо выгоднее умереть в чужом теле, чем в своем собственном, которое после могли найти недоброжелатели, – Хан убрал руку с кошки, разминая затылок. – Думаю, именно это и спасало их от охотников на протяжении многих веков. – Боюсь, что так, – согласился Ли. – Стоит начать бояться, когда эти монстры почувствуют свободу.