Alleyways.

...

      - Такие маленькие крылья. Чимин даже не вздрагивает, когда за спиной раздаётся негромкий голос. На удивление, в нём было ни толики насмешки, несмотря на саму фразу. Чимин лишь переводит взгляд с узкого тёмного проулка себе под ноги, где по начищенным челси стелились остатки чёрно-красного тумана, и обратно. Встреча с одним из Демонов определённо не была чем-то повседневным в его существовании, но и особого внимания не заслуживала. Хотя бы потому, что тот из низших. И ответа Чимин, конечно же, не даёт.       - А мне казалось, Ангелы должны спасать людишек, - хмыкают со стороны, подходя ближе и будто намерено задевая плечом крайние перья расправленных крыльев.       - Не все ангелы созданы для защиты, - всё же нехотя подаёт голос Чимин, отвечая совсем бесцветно и высовывая руки из карманов чёрных брюк, чтобы затем сложить их на груди. - Тебе ли не знать.       - Ауч. За этим следует гортанный смех, который должен был вероятно звучать угрожающе. Ангелу же он слух больше ласкает. Приятно, в промежутке между криками убиваемой женщины, слышать что-то подобное. Успокаивает.       - Не каждый день я с вами встречаюсь, - Демон подходит к самому краю, упираясь мысом чёрного кеда в борт крыши. Чимин, замечая это, приподнимает немного левую бровь и косится в сторону. Демон весь в чёрном, как и сам Ангел, только одежда его более повседневная. Вместо шёлковой блузы - футболка и кожанка, вместо глаженных брюк - потёртые джинсы, вместо лакированных туфель или сапог - поношенные кеды. И волосы...удивительно белые. Словно Ангел из них двоих он.       - Взаимно, - чуть слышно выдыхает Чимин, отвлекаясь от Демона на очередной вопль.       - Нет, серьёзно? Ты не планируешь вмешаться? - хмурится блондин, указывая длинными пальцами с чёрными ногтями в сторону двух людей в проулке.       - Как только он убьёт её, - ведёт плечом Чимин.       - Ты точно Ангел?       - Я - Ангел правосудия.       - На твоих глазах убивают женщину, пернатый.       - А у Фемиды и вовсе повязка на глазах, но это же ей не мешает.       - Что...       - Она задушила собственного новорожденного ребёнка и оставила его в лесу, сказав родным, что тот родился мёртвым, - Чимин оборачивается и устало смотрит на Демона мутноватыми, чёрными глазами, даже не меняясь в лице. - Жизнь за жизнь. Она убила младенца, этот ничтожный убьёт её, а затем я заберу его жизнь.       - По-моему, Ангелы как-то по-другому работают, - поджимает губы блондин, оглядывая черноволосого. - Разве не только мы, Демоны, убиваем людей, чтобы забрать их души?       - Я забираю не души, - цокает языком Ангел, закатывая глаза и отворачиваясь. - Я забираю жизни. Время, отведённое тому или иному существу. Ты хоть и низший, но тебе же должны были рассказывать о тонкостях работы Ангелов, чёрт тебя дери.       - Оу, - усмехается Демон, делая шаг вперёд, - тебе и ругаться можно?       - Мне можно больше, чем ты смеешь себе представить. В очередной раз коснуться себя Чимин уже не даёт. Как только кончики бледных пальцев снова тянутся к его оперению, он спрыгивает с крыши и несётся к проулку, в котором мужчина уже вытирал лезвие о замызганный платок и хмыкал проделанной работе, окровавленным месивом павшей под его ногами. Признаться честно, порой Чимин и сам задумывался, а точно ли он Ангел? Потому как любил он свою работу исключительно за подобные моменты, свершавшиеся под покровом звёздной ночи.       - Ты молодец, - тянет он сладко, становясь позади убийцы и обвивая рукой его за плечи. Тот лишь вздрагивает, словно от холода и убирает нож привычно в карман куртки. Ангела он, само собой, не видит, и в этом вся сладость момента. Чимин усмехается, слыша, как неподалёку приземляется Демон, и в ту же секунду врезается пальцами в чужую спину, заставляя тело криво изогнуться в позвоночнике, а сердце мгновенно остановиться.       - Т-ты...ты что творишь?! - вопит блондин, грозно и спешно топая по асфальту. Надоедливый. Глупый. Низший. Чимину эпитетов вряд ли хватит, чтобы описать ими этого нерадивого Демонёнка. Вновь цокая языком и бегло облизывая им пухлые губы, он вытягивает кончиками пальцев из человека тонкие золотые нити, собирая в небольшой клубок на ладони. А затем просто швыряет мёртвое тело в незнакомца. Ловит тот его молниеносно, но густые брови злобно сводит к переносице, глядя кровавыми глазами из-под светлой чёлки.       - Отродье. Как только вернусь домой, обязательно накатаю парочку жалоб на тебя Совету, - бурчит он, хлопая рукой по грудной клетке человека прежде, чем в его ладони всё-таки собирается серебристая сфера. Он хмыкает на это, опять недовольно глядя на Ангела, что уже начал медленно покидать переулок, подбравсывая золотистый клубок, словно тот был дешёвым теннисным мячиком. - Эй?! И Чимину не подобает на такое оборачиваться, но он впервые за сотню лет чувствует зарождающееся любопытство внутри. Это позабытое щекочущее чувство. Припуская крыло, он оглядывается на Демона, скрывая своё лицо густыми чёрными перьями и позволяя увидеть лишь затягивающие тьмой глаза.       - А что с ней? - кивает блондин на труп женщины.       - Можешь забрать и её душу, если делать нечего, - жмёт плечами Чимин и резко взлетает, оставляя внизу слишком много вопросов и это противное, пробирающееся щекоткой в самую глотку чувство. Это не любопытство. Это, кажется, люди зовут - симпатией.

...

И вообще-то, Ангелы и Демоны никогда не пересекаются на заданиях. Но для них двоих будто уготована какая-то крайне извращённая судьба, думается Чимину.       - Снова ты, - щурится блондин, появляясь на краю крыши, где, свесив одну ногу вниз, уже сидел Ангел, поглядывая в сторону круглосуточного магазинчика, из которого раздавались неясные крики и грохот. Он удостаивает Демона коротким пустым взглядом и старается подавить в себе желание сказать хоть что-то в ответ. Их ничего не должно связывать. Кроме, если уж на то пошло, человеческого трупа, разделённого на двоих.       - Мы выглядим, как напарники - это отвратительно, - озвучивает его мысли блондин, фыркая и упираясь подошвой в шаткий заборчик. - Знаешь, как люди в чёрном. Там тоже один постоянно говорил, а второй ходил мрачный, как тень... Чимин всё же сдаётся и смотрит на низшего. Рубин и оникс - два абсолютно разных по своей сути камня, но прямо сейчас примагнитились, как друг для друга созданные. Ангел морщится от неприятного жжения под кожей и скалится. Хотел бы он, как Демоны, иметь клыки...       - Так почему бы тебе не перестать говорить, - низко произносит он, скользя длинными чёрными ногтями по собственному колену, - пока тебя не накрыло тенью?       - Угрожаешь? - изгибает бровь блондин.       - Предупреждаю. Выстрел раздаётся на весь район. Оглушительный и неожиданный. Чимин снова отсылает Демона обратно к чертям и камнем летит вниз, срываясь с самого края. Он должен был следить за этим. Он не должен был допускать смерти невинного. И пускай в любом случае грабитель был бы мёртв от его руки, но был бы жив хотя бы работник магазина, но теперь...это серьёзный промах, который списать на то, что его отвлёк Демон, не получится. Огребёт вдвойне. Мужчина, со всех ног мчащийся в тёмный двор, даже не подозревал, что стремглав за ним уже летит Чимин. Негодующе щуря чёрные глаза, он настигает человека посреди детской площадки и заставляет запнуться о спрятанный под горой свежего песка угол песочницы. Падая неуклюже и кряхтя перекатываясь на спину, тот застывает с ужасом в распахнутых глазах, в которых отражается адское кровавое пламя. Упираясь кончиками пальцев в поднятую на резком вдохе грудь, Чимин уже знает, кто стоит за его спиной.                     - Ангелы не убивают.       - В Аду только плохие люди. О каких ещё заблуждениях расскажешь? - раздражённо отзывается Чимин, потерявший всякую надежду на спокойную ночь. - Не видишь какого цвета мои крылья? Знаешь вообще кто такие Чёрные Ангелы? Как ты... - морщится он, обводя рукой низшего. - Понятно почему тебя разжаловали.       - Ты ни черта не знаешь, пернатый, - рычит блондин в ответ, оголяя клыки. - Но, ты прав. Я понятия не имею, кто такие Чёрные Ангелы. Не довелось, знаешь ли, повстречаться. Чимин качает головой, прикрывая глаза, и взлетает чуть выше, усаживаясь на вывеске ночного бара, находящегося на последнем этаже высотки, на которую они с Демоном забрались после того, как «разделили» труп грабителя.       - Как долго ты в этой шкуре?       - Низшего? Или Демона в целом? - пропадая в чёрно-красной дымке, он появляется в ней же в паре шагов от Ангела, ступая по мигающему табло.       - И то, и то.       - Низший месяца три, Демон пару лет. До этого двадцать лет гнил... - блондин осекается, останавливаясь, и отводит взгляд в сторону затянутой густыми облаками луны, едва проблёскивающей через них.       - Потому и не знаешь ничего. Мелочь ещё, - констатирует Чимин растягивая пухлые губы в усмешке и глядя на Демона снизу вверх. Тонкий, как струна, бледный, как сама смерть, и отчего-то такой безнадёжно притягательный и манящий...настоящий приспешник Дьявола, что уж с него взять.       - А ты что же? Старик? - ухмыляется тот, падая рядом и свешивая ноги на переливающуюся вывеску.       - Как Чёрный Ангел уже двадцать шесть лет. До этого ещё сотню в Поднебесной, - Чимин краем глаза замечает чужой взгляд изучающе бегающий по его лицу и телу, и не двигается. Позволяет насладиться собой, полюбоваться. А в голове вновь проскальзывает мысль о том, что он и правда плох для Ангела. Слишком самолюбив, мрачен, холоден.       - И как же тебя угораздило стать Чёрным?       - Был выбор.       - Из двух зол меньшее?       - Отчего же? И вот теперь он поворачивается. Пропадает сразу же в алом зареве демонической радужки, но не стирает усмешки, довольствуясь непонимающим взглядом. Рассматривает на этот раз сам, отмечая рысий разрез глаз, круглый нос, полные губы и мягкие щёки. Они и впрямь словно местами поменянные. Не ему бы Демоном быть, привлекая к себе кровавым блеском в глазах, а Чимину, что так не по-ангельски чувствует острое желание и холод бледной кожи, где их руки случайно соприкасаются, упираясь в вывеску.       - Какой Ангел в своём уме выберет быть карателем? - клонит голову в сторону блондин, звеня длинной серёжкой в ухе.       - А какой Демон в своём уме будет носить серебряный крест на цепочке? - прыскает Ангел, протягивая руку и нагло поддевая украшение длинным ногтем.       - Я же не вампир. Чего мне подобного бояться? Все мы, когда-то, существа Божьи, - едко замечает Демон, расплываясь в улыбке и снова хвастая острыми клыками.       - Все мы, - вторит Чимин, сужая тёмные глаза. - Был выбор: идти в Хранители к высшим чинам власти или к Чёрным, чтобы вершить правосудие. Ты бы, что выбрал?       - Очевидно что. Конечно же к Чёрным. Но это я. А ты-то после Поднебесной, почему пошёл по такой тропе? От ответа Чимина спасает раздавшийся в шуме ночного города крик, на который он тут же поворачивается, едва не слетая с вывески. Он уже готов сорваться с места, как вдруг его запястье оказывается в тисках длинных ледяных пальцев, заставляя смерить наглеца испепеляющим взглядом.       - Ты не представился, пернатый. На чьё имя жалобу-то в Совет писать?       - Чимин.       - Юнги. Надеюсь, ещё встретимся.       - Надеюсь, нет. Но, подлетая к проулку между захудалым пабом и рыбным магазинчиком, Чимин понимает, что, на самом деле, где-то глубоко внутри, надеется, что ещё увидит Юнги. Хотя бы раз.

...

Основы, которым учат Ангелов в Поднебесной, а затем и людей: бойтесь своих желаний. Чимин это, как своё имя должен был знать, но почему-то всё равно позволяет себе тень улыбки, слыша очередной ночью за спиной недовольное:       - Опять ты, пернатый Чимин.       - Я тоже не рад. «Юнги,» - но имя его произносить вслух пока не хочется. Словно бы это разобьёт окончательно между ними невидимую стену, благодаря которой Чимин ещё хоть как-то держится.       - За неделю забыл моё имя? - фырчит Демон, свешиваясь с края крыши и уставляясь на крыльцо чёрного входа ночного клуба, куда смотрел и Ангел. Самозабвенно целующаяся парочка заметно удивляет блондина. - У, неужели караешь совершеннолетних девственников? Чимин не может удержаться от усмешки, а потому болезненно прикусывает себе за это нижнюю губу. Ситуация ведь, разворачивающаяся внизу, на самом-то деле, отвратительная, но слова Демона безбожно смешны. И всё же, Ангел берёт себя в руки и, стирая кривоватую улыбку, вмиг хмурится, расправляя слегка затёкшие чёрные крылья.       - Ей пятнадцать, а ему тридцать четыре. Он накачал её чем-то и хочет воспользоваться, чтобы сбросить потом своим друзьям, что ждут его в клубе.       - Мне впервые, кажется, стыдно за шутку, - кривится Юнги, сплёвывая вниз. - Почему ты всё ещё здесь?       - Она должна отключиться.       - У тебя всё по секундам расписано?       - Да. И тебя в этом расписании нет, уж прости. Ответ тонет в свисте ветра, когда Чимин вновь так красиво и неожиданно спрыгивает с крыши. Ему в этих встречах с Юнги вообще особенно нравится вот так исчезать посреди разговора. Это начинает походить на игру «поймай меня, если сможешь» или какой-то своеобразный флирт, но у Ангела от этого даже сами перья дрожат. Губы сами растягиваются в сладкой улыбке, и Чимин не может не отметить, что это впервые не от предвкушения убийства, а оттого, что за этим вновь будет наблюдать Демон. И будь он Светлым - его давно бы разжаловали за подобные мысли. Подлетает он к «парочке» аккурат в момент, когда мужчина подхватывает тонкое тельце на руки, разворачиваясь в сторону приоткрытой двери, путь к которой и перегородил незримый для человеческого глаза Чимин, с распахнутыми и мерцающими в неясном свете подбитого фонаря крыльями. Телефон в кармане человека разрывается трелью, отчего тот матерится и пытается поудобнее перебросить девчушку на руках, пока Ангел неспешно приближается, а затем проводит длинными ногтями по её ярко-красным кудрям. Он чуть прикрывает глаза, втягивая носом смешавшийся запах её сладко-цветочного парфюма, горечи сигарет и удушливого Демонического дыма. Замирая пальцами в спутанных локонах, вторую ладонь Ангел укладывает на грудную клетку подростка, наблюдая за начинающимся биться в конвульсиях телом. Мужчина от страха роняет на мокрый асфальт мобильный, мгновенно идущий кривой паутиной по цветному экрану, и от неожиданности, на секунду, лишь крепче прижимает девочку к себе. Однако, как только понимает, что та, кажется, умирает от передозировки, брезгливо и боязливо сбрасывает её на землю, выбивая из сжимающихся лёгких последний воздух. Чимин хмыкает, склоняя голову вбок, пока тонкие золотые нити из тощего тельца тянутся вверх к его пальцам. Он осматривает мужчину, судорожно пытающегося поднять дрожащими руками разбитый мобильный, и морщится от неприязни. К человеку, к ситуации, к своему положению. Как только небольшой золотистый клубок формируется в его ладони, он перешагивает через подростка, подходя вплотную к сидящему на корточках мужчине, и пинает его мысом сапога в колено, заставляя опрокинуться на спину. С мутноватых камер безошибочно будет казаться, что пьяный вусмерть человечишка не справился с собственным равновесием, а после и вовсе умер от переизбытка алкоголя, и чего похлеще, в крови. На деле же, совсем не по-ангельски упёршийся высоким каблуком в чужую грудь Чимин, слишком уж ожесточённо вытягивает остатки жизненных часов из задыхающегося тела. И совсем не по-ангельски наслаждается тихой усмешкой Юнги за своей спиной.

...

      - Ну и чего ты так смотришь, будто Бога перед собой увидел? - закатывает матово-чёрные глаза Чимин, облокачиваясь спиной о лифтовую шахту на одной из крыш многоэтажек. Юнги же, молчит с тех самых пор, как забрал обе души там, у клуба. Смотрит на Ангела и впрямь заворожённо и одновременно изучающе, будто под микроскопом клетки разглядывает. Любой бы под этим взглядом съёжился, отвернуться захотел, Чимин же вытягивает ноги и в упор смотрит в кровавое зарево. Скользит языком по своим зубам, наблюдая за Демоном, думающим там что-то в своей светлой головке, и понять не может, какое желание в нём сильнее? Сожрать этого низшего морально или физически?       - Знаешь же, что моё колено преклонно лишь перед Дьяволом, - отмахивается Юнги, делая на пробу шаг вперёд и вынимая руки из карманов кожаной куртки.       - Да кто же вас Демонов разберёт. Плуты. Делаете всё лишь для собственной выгоды, - усмехается Чимин, ощущая, как меж лопатками зудит кожа от запрятанных совсем недавно крыльев, готовых вновь расправиться от стягивающего внутренности желания. Обладать.       - Когда я увидел тебя там, в переулке, глазам не поверил, что Ангелы могут так...убивать. Демон до шёпота понижает голос, подходя совсем близко и смотря теперь на Чимин сверху вниз.       - Ты прав. Мы ведь приходим обычно многим позже, лишь, чтобы забрать душу. Но я тогда совершенно случайно оказался на крыше раньше назначенного.       - И стал преследовать меня.       - Наблюдать.       - Лжец.       - Демон. Чимин дёргает его на себя за край куртки слишком резко. Роняет на свои бёдра, не церемонясь и вгрызаясь в бледные губы. Цепляет длинными ногтями поясницу, придвигая вплотную и наслаждаясь задушенным вздохом и холодом тела. Вдыхает едкий запах чёрно-красной дымки, пропитавшей одежду и фарфоровую кожу, и откидывает голову назад, упиваясь растерянностью низшего.       - Разве за связь с Демонами вас не вышвыривают, как котят? - сипит Юнги, облизывая остатки внезапного поцелуя с губ.       - Из Поднебесной может и вышвыривают. Не забывай, что я немного в другой категории, - ухмыляется Ангел, скользя ладонями по худым бёдрам и останавливаясь над коленями, едва касаясь мизинцами прорезей в джинсах. - И кто же тебе сказал, что у нас будет какая-то связь, Юнги?       - Не забыл, значит.       - Ты не даёшь себя забыть.       - Ты поцеловал меня.       - Ты скучен в своей очевидности. Вместо пререканий, Юнги хватает его лицо в ледяные ладони и целует напористо сам. Рычит гортанно, спускаясь рукой по груди не скрытой шёлком чёрной блузы, и хватает клыками пухлую нижнюю губу, оттягивая и едва не прокусывая. Но осторожничает, не знает ещё границ дозволенного. Очаровательный совершенно в своём положении. Чимин разрывает поцелуй, усмехаясь вновь. Поддевает ногтем чужой подбородок и заглядывает в полыхающие алым глаза.       - За что тебя разжаловали? - едва не мурчит Ангел, другой рукой крепче охватывая талию Юнги.       - Не смог убить младшего б... Он задыхается на вдохе, проясняя затуманенный похотью взгляд, и испаряется из когтистых ангельских рук, окутывая того лишь своей въедливой дымкой. Чимин отмахивается от чёрных клубов, пробегаясь взглядом по крыше, но оказывается на ней совершенно один.

...

      Следующий раз, когда они встречаются, происходит через долгих две недели. За которые Чимин успел и позабыть холод сладковатых губ Демона. Но вот они, располагаются на крыше очередной многоэтажки в неблагополучном районе после того, как в гробовом молчании разделили жизнь и душу девушки, почти забившей до смерти парня, бросившего её. Пряча крылья, Ангел прогибается в спине, потягиваясь и ощущая, как по позвоночнику ползёт, словно острие лезвия, взгляд Демона.       - Если не планируешь заговаривать - не вижу смысла твоего здесь нахождения. Крыш в округе полно, ты можешь ждать на любой, - окликает его Чимин, поправляя ногтями выбившиеся из укладки чёрные пряди и зачёсывая их назад. Ползущие по корсету длинные пальцы даже не удивляют. Талию охватывают в плотное кольцо холодные руки, ещё хранящие серебристый блеск человеческой души и пачкая им чёрную кожаную вещицу, стянувшую ангельские рёбра. Чимин устало тянет носом дождливый ночной воздух и запрокидывает голову на подставленное плечо, всматриваясь теперь в усыпанное мерцающими звёздами небо. На ухо тяжело дышит Юнги, спина неприятно вновь зудит от беснующихся и неугомонных спрятанных крыльев, прижатая к крепкой груди, а сцепленные на корсетных застёжках пальцы придавливают сильнее. Чимину не интересно «почему» и «зачем»? Ему интересно откуда взялось столько смелости?       - Днём нет звёзд, - выдыхает он еле слышно, укладывая свои ладони поверх чужих.       - А я хочу тебя больше, чем чью-нибудь сладкую душу. Теперь ты пошёл по очевидным вещам? - хмыкает в шею Юнги, проходясь по ней мягкими губами.       - Настолько опустился, что пытаешься разнообразить свою скучную жизнь сексом с Ангелом? - давит на больное Чимин, ухмыляясь тому, как слово за словом, в корсет больнее врезаются пальцы, продавливая плотную кожу.       - Настолько опустился, что позволяешь низшему переспать с тобой? - в том же тоне парирует Демон, тут же шипя от длинных ногтей, впившихся в ладони.       - Я же Ангел. Должен сжалиться над нуждающимся и ничтожным. Чимин впервые за двадцать шесть лет смеётся, когда Юнги резко разворачивает его за талию к себе, сталкивая лбами. Тихо, почти угрожающе, как Демон в самую их первую встречу. Не замолкая, даже когда их губы сливаются в поцелуе, даже когда трещат застёжки разрываемого корсета, даже когда распахиваются с гулким хлопком чёрные крылья, а ноги машинально обвивают бледную поясницу. Чимин впервые за двадцать шесть лет чувствует что-то...что-то кроме голой похоти и желания убивать. Что-то, отчего хочется вцепиться когтями в голую спину и разорвать, но не отпустить. Что-то, что люди называют собственничеством.

...

      Перебирая светлые прядки, Чимин разглядывает звёздное небо. Юнги потягивается на его коленях, зевая и лениво, словно кот ручной, играясь с выбившимися перьями. Поддевает, тянет, оглаживает. Пару раз дёргает, за что моментально ощущает на затылке грубую хватку, прекращая и нагло ухмыляясь. Поднимая вверх алые глаза, он сужает их, замечая вновь пустое выражение лица Ангела.       - Уже коришь себя за содеянное?       - С чего ты взял?       - Выглядишь, как в первый день. Мрачный, безэмоциональный, уставший, - ведёт голым плечом Демон, перехватывая руку Чимина и укладывая её на свой торс. Острые ногти, не церемонясь вдавливаются в прохладную кожу рёбер, словно сгребают своё, помечая. Или удостоверяясь, что реальное.       - У меня не такой огромный спектр эмоций, как у тебя, Юнги. Я всем доволен. Это то, что тебе нужно знать.       - И как ты только сотню лет в Поднебесной пробыл? Ты Демоном быть должен. До мозга костей ведь неправильный.       - А ты Ангелом, - фырчит Чимин, вновь пропуская сквозь пальцы блондинистые прядки. - Что-то идёт в этой жизни не так.       - Может быть мы создаём баланс?       - Совокупляясь? Ангел выгибает бровь, вопросительно глядя вниз на разнеженного на его ногах Демона. На что тот лишь лукаво улыбается, перекатываясь на бок и утыкаясь носом в низ плоского живота, вдыхая опьяняюще-сладкий запах мягкой кожи.       - Грешник. Тебя сошлют к нам.       - Даже не пытаешься скрыть своей радости.       - У меня-то спектр эмоций побольше твоего, ты сам сказал.       - Представить себе не можешь, сколько на самом деле подобных связей между Чёрными и Демонами. И даже не низшими, - Чимин оглаживает обнажённый бледный торс, со следами собственных зубов и ногтей, и расплывается в довольной полуулыбке.       - Вот незадача, - вздыхает Юнги, вновь падая на спину и раскидывая по сторонам руки, оставляя на бёдрах Ангела лишь свою голову, позволяя перебирать волосы. - А я-то думал, что испортил тебя, пернатый. Но Чимин не отвечает. Смотрит задумчиво, сохраняя приподнятыми уголки губ, и молчит. Союзы подобные и впрямь не наказывались, но быть вместе стояло задачей не из лёгких. Зачастую снующие в разных концах города Демоны могли пересекаться с Ангелами, чудо если раз в неделю. Редко какая пара вот так, как они, оказывалась на одних и тех же заданиях рука об руку. Редко какая пара вот так, как они, формировалась на общих заданиях. Всё чаще друг для друга Ангелы и Демоны становились не более, чем диковинным развлечением. Чимин щурится, укладывая ладонь на щёку Юнги, и поворачивает его к себе, вглядываясь в багровую бездну. Является ли он для него развлечением среди однообразных рабочих ночей или всё же есть что-то в нём ещё живое, что хочет не только обладать, но и хранить? И кем является он сам для Демона?

...

      Чимин признаётся себе ещё через две недели их непостоянных встреч в том, что без назойливого бубнежа и низкосортных шуток, постоянно врезающихся в ночную тишину, ему уже не по себе. Он не то, чтобы испытывает нехватку в ледяных прикосновениях. Не страдает без болезненных укусов в подставленную шею. Не скучает по мягким губам, крадущим слабые вдохи. Ему куда больше хочется просто слышать это монотонное жужжание на ухо, когда острый подбородок давит на плечо, а длинные пальцы указывают на очередного павшего человека, которого они вскоре делят уже так привычно на двоих. Как падальщики. Он выругивается. Тот несчастный случай, когда работа твоя, прежде бывшая важной и делавшая тебя непобедимо-надменным, наивысшим и особенным, скатывается к низшему под ноги, ровняясь с его наказанием. Чимин задумывается только сейчас, что они по сути друг от друга мало чем отличаются. Наличием крыльев да статуса. Цвета сфер, забираемых из людей. Местами, что называют домом. А суть одна: отбирать самое ценное у людей и отдавать в распоряжение высшим. До встречи с Юнги, Чимин бахвалился тем, сколько часов жизненных собрал за двадцать шесть лет, упиваясь собственным превосходством над другими Ангелами правосудия. Наслаждался всевластием эгоистично, оставляя за чёрными крыльями трупы, как самый искусный убийца, а не Ангел вовсе. Но за почти два месяца общения с Демоном, он лишь понял, что действительно застрял. И ему бы прийти покаяться, быть может, получить новую должность в отдалении от всего тёмного. Исправить попытаться прогнившие внутренности, разве что не хлоркой очищая. Но вместо этого, он решает остаться на месте, разделяя ночную работу, так внезапно ставшую рутиной, с низшим Демоном.                    Он вновь находится в холодных объятиях, когда спустя ещё месяц, они отдыхают после слишком уж насыщенной ночи. Праздничные дни - всегда самые опасные для людей и наполненные для Ангелов и Демонов. Только и успевай летать из угла в угол, чтобы вылавливать обречённых.       - Мы не умеем влюбляться, ты знал? - выдыхает в самое ухо Юнги, ведя кончиками пальцев по кромке шёлковой блузы, распахнутой на груди Ангела.       - Тебе мало того, что мы можем испытывать удовольствие и жадность? - поворачивая к Демону голову. В кровавых некогда глазах непривычная тьма.       - Я к человеческим ближе, чем ты. Надеялся всё же на что-то подобное.       - Зачем тебе это? Юнги жмёт плечами отстранённо и отворачивается, вглядываясь в пустынные улочки какого-то спального района, в котором они нашли этой ночью покой.       - Ты, в отличие от меня, ещё и страх можешь испытывать, - кивает сам себе Чимин, расслабленно откидываясь спиной в объятиях Демона.       - Мой спектр всё ещё больше, чем твой, - подтверждает Юнги, крепче обнимая Ангела и укладываясь щекой на тёмную макушку. - Только любви в нём нет.       - Сдалась она тебе...довольствуйся тем, что есть. Мной, пока я здесь.       - А если завтра тебя не будет? Если сегодня последний день?       - Тоска. Жалость. Привязанность. Ты прав. Ты к человеку ближе. Настолько ближе, что я бы тебя воскресил и бросил на растерзание.       - Какое счастье, что это не в твоих силах, - хмыкает Юнги Чимину в волосы. Объятие становится почти удушающим, но Ангел молчит. Смотрит перед собой, дожидаясь, пока чужие руки устанут сдавливать его в тисках, как в последний раз, а губы на макушке вновь сменятся щекой. Только тогда позволяет себе мягкое касание ладони предплечий. Опускает на них подбородок и вздыхает глубоко, прикрывая глаза.       - Надоедливый. Глупый. Низший, - повторяет он свои прежние мысли, впервые озвучивая их Демону. - Но я с тобой здесь сейчас. И этого должно быть достаточно.       - Я слишком жадный.       - Даже для Демона.       - Как и ты для Ангела, - подмечает Юнги, отчего чёрные глаза Чимина резко открываются. - Ты ведь со мной здесь сейчас. Чимину не остаётся ничего, кроме как стиснуть зубы и опять промолчать. И, быть может, спектр его эмоций чуточку больше, чем ему кажется. Быть может, кроме жадности, удовольствия и собственничества, он тоже чувствует привязанность и тоску. Быть может, ему тоже жаль будет с Юнги расставаться. Но он с ним здесь сейчас. И этого должно быть достаточно.               И этого, на самом деле, достаточно.