Мне не нужна сыворотка правды

Шумная музыка захватила все помещение, казалось, спрятаться от нее было совершенно невозможно. Голова начинала гудеть, а виски трогала давящая, будто бы на все тело боль. Всеобщее веселье никак не могло проникнуть в сознание Гарри, отчего-то на душе было так примитивно противно, как будто всю неделю по нему топтались, выжимали все соки, и у того, кто все это делал, явно получилось убить жизнерадостность героя по-максимуму. Все друзья уже были пьяны, танцуя в середине не слишком просторной для такой большой компании гостиной слизеринского факультета, ученики которого, не понятно для чего, решили любезно пригласить выпить и повеселиться своих заклятых врагов и главных соперников – гриффиндорцев. Никто и не стал вдаваться в подробности такой доброжелательности, ведь знали, что о некоторых гадких планах не менее гадких слизеринцев лучше ничего не знать, а те в ответ не спешили с объяснениями. Каждая сторона, будто бы понимающе не стала конфликтовать, молча пригубляя спиртное, которое совсем скоро развязало всем языки. Многолетней вражды будто бы и не было никогда, будто все были друзьями, всегда имеющими множество самых разных тем для разговоров. Гарри было смешно, это так дико забавляло и вводило в некоторый ступор, что сначала золотой мальчик не поверил своим глазам, протерев рукавом потершейся от времени рубашки линзы круглых очков. Нет, сегодня все было именно так. Были бурные обсуждения, заливистый смех, звук стеклянных стаканов, бьющихся друг о друга и излишне громкая музыка, заглушающая все остальное, за чем так любопытно и заинтересованно наблюдал Гарри, стараясь прислушаться, отсекая так мешающие звуки. Бледную кожу лица дернула улыбка, и ему показалось, будто он впервые за всю свою школьную жизнь видит, как Драко Малфой тепло и по-настоящему улыбается. Горькая усмешка поразила губы героя, а непрошеная ревность вводила его в ещё более тоскливое и подавленное состояние. Он улыбался так чертовски счастливо и искренне, улыбался, обнажая ряды ровных белоснежных зубов, улыбался не ему. Сердце предательски медленно билось, замирая слишком часто, и Гарри казалось, будто ещё пару взглядов на Малфоя младшего, и оно остановится окончательно. Поттер улыбнулся своим мыслям, ведь он гребаный спаситель Хогвартса, всей магической Британии, герой, победивший сильнейшего врага, но он отчаянно не может спасти самого себя. Глаза предательски, будто желая добить хозяина то и дело возвращались к изящным чертам угловатого лица слизеринца, пытались ухватиться за каждую мелочь, запомнить его как можно более отчётливо. Чтобы после воспроизводить в памяти каждую ночь перед сном, каждое утро после пробуждения, каждый прием пищи, меланхолично сортируя продукты в тарелке. Истощение и усталость накатывали с головой, погружая тело Гарри в лёгкую дрёму, и даже не смотря на громкую музыку, от которой тряслись напитки в стаканах, он поддавался, казалось бы на минуту прикрыв глаза. И вдруг в голове внезапно и резко пронеслись все воспоминания, связанные с Драко, как он сам подошёл к знаменитому на всю магическую Британию мальчику, любезно предложив свою дружбу. И Гарри взвыл от своей глупости, если бы тогда он, по детской доверчивости не послушал Уизли, и пожал бледную костлявую руку, быть может сейчас у него был бы шанс всё исправить. Но это было бы слишком хорошо для того, чтобы быть правдой, ведь в реальности Драко и мимолётного взгляда на него не бросает, игнорирует, считая его пустым местом. А в будни так привычно задирает его, оскорбляя немыслимыми словами, которые жутко больно бьют в самое сердце так, словно слизеринец безжалостно режет его тело ножом, обильно посыпая кровоточащую рану солью после. Будто бы наяву, в один момент перед глазами так ярко и ощутимо встал самый ужасающий момент, когда-то произошедший между ними, когда Гарри на шестом курсе в порыве злости и ярости выстрелил в Драко сектумсемпрой и его тело, словно никогда и не было живым, наотмашь ударилось о кафельный пол. Поттера затошнило от вида крови, беспрерывно льющейся быстрым ручьем из грудной клетки слизеринца, тошнило от самого себя, боль и страх за Малфоя сжимали гулко бьющееся в груди сердце, в горле стоял ком, от которого Поттер не мог сделать вдох, весь мир словно замер при виде ещё более бледного тела, стремительно быстро покрывающегося красной краской. В тот день ему хотелось применить тоже самое заклинание к своим рукам, чтобы никогда больше не сделать Драко больно. Гарри знал, что слизеринец не простит его за это. И Драко не простил, первую неделю он с ошалевшими, безумными глазами смотрел на него, оглядываясь, чтобы найти помощь, избегал его всеми силами. А после, когда шок от случившегося спал, возненавидел его ещё больше, казалось, каждой клеточкой своего и без того холодного сердца. И Гарри ненавидел самого себя за это, за то, что испортил все своей глупой импульсивностью. - Эй, Поттер, уже спишь? Вечеринка ведь только началась. Не завидую твоим глупым друзьям, с тобой ведь подохнуть от скуки можно. - Гарри резко очнулся от дрёмы, видя перед собой Драко, слыша его голос, который совсем недавно срывался на рваный крик в его воспоминаниях. Но сейчас язвительная усмешка слизеринского принца тронула идеально бледное лицо, оголяя жемчужные клыки, но сегодня в ней словно не было завсегдатого презрения и ненависти. А в голосе, обычно сквозившем токсичностью было ее чуть меньше, как будто он совсем и не хотел огрызаться, но это вошло в привычку: грубить, когда видишь Поттера. - Просто задумался, Малфой, ведь на твоей вечеринке совсем нечем заняться, приходится развлекать себя самому. Как опрометчиво звать своих конкурентов и врагов на такую откровенно бездарно организованную вечеринку. - Гарри ухмыльнулся ему в ответ, пытаясь съязвить и ответить достойно. Оплошать в словесной перепалке перед самим Драко Малфоем было бы как минимум абонементом на непрекращающиеся издёвки в сторону недальновидности гриффиндорца. - Не похоже, что слизеринцы действительно знают толк в тусовках и веселье, как ходила о вас молва по Хогвартсу, знаешь, я даже немножко разочарован. - Ах, тебе не хватает веселья, Поттер, сию секунду обеспечу ваше геройское величество песнями и плясками. - кажется, совсем беззлобно пошутил Драко, улыбнувшись как-то по-особенному, отчего сердце Гарри сделало кульбит в грудной клетке, пытаясь разбиться о ребра. Гриффиндорец закашлялся, подавившись соком в стакане от увиденного, он никогда бы не поверил, если бы ему сказали, что Драко хоть когда-нибудь "так" улыбнется "ему", но нельзя было не верить в то, что видишь собственными глазами. Бледные пальцы ухватились за древко волшебной палочки и неспешно постучали по стакану, взывая всех присутствующих обратить на себя внимание. - эй, народ, что насчёт каверзных вопросов под сывороткой правды? Вся толпа из слизеринцев и гриффиндорцев громко загудела, заполняя комнату восторженными возгласами. Было ясно, как день, что все присутствующие были согласны с внезапным предложением Драко, а Гарри хотелось провалиться под землю из-за своего длинного языка, зачем он только ляпнул что-то про скуку. Но посмотрев в серебристые глаза напротив, все, что мог предложить Поттер против данной затеи неожиданно разлетелось в прах. В пасмурных, как грозовое небо глазах проглядывались веселье, заинтересованность и вызов, а заразительная улыбка, неудержавшись коснулась и лица героя. И когда Драко подал ему свою руку, Гарри ни за что не смог бы больше отказаться, ведь все это было слишком хорошо для правды, слишком хорошо, чтобы отказываться от этого шанса. С помощью костлявой руки Драко он смог подняться и вместе они прошли в середину комнаты, где уже начали усаживаться остальные ученики. Гарри не помнит, откуда взялся этот небольшой деревянный ящичек, в котором находились малюсенькие колбы с прозрачной жидкостью. Кажется у слизеринцев схвачено все и всегда, а козыри припрятанные в рукаве впечатляюще справляются со своими обязанностями удивлять. Гарри и Драко сидели рядом, Поттеру даже показалось, что слишком рядом, учитывая то, что в обычное время они не могли нормально общаться, даже находясь в разных концах весьма и весьма длинного коридора. Сегодня героя удивляло все, от милой беседы Панси и Гермионы, бурного и явно дружелюбного обсуждения квиддича Роном и Блейзом, до такого снисходительно вежливого и "живого" Драко Малфоя. Все казалось иллюзией, красивой заменой реальности, которую Гарри не забудет никогда, даже если захочет. – Надеюсь сейчас тебе станет весело, Поттер, наслаждайся игрой. – он задорно усмехнулся, вселяя в Гарри одновременно и страх и уверенность в происходящем, все ещё поражая своим довольным видом. Герой невольно залип, засматриваясь на так близко находящееся лицо, оно так и сияло превосходством и великолепием, отчего Гарри просто не мог оторвать глаз. Губы высохли, а телу вдруг стало неожиданно жарко: Малфой был слишком близко, слишком хотелось поцеловать его прямо сейчас, страстно касаясь чуть угловатых бледных губ, сминая под жаром своих, почувствовать, как всегда казалось гриффиндорцу, вкус цедры лимона, наслаждаясь его свежестью и кислинкой. Хотелось забыться в этих чертовых губах до чертового беспамятства, чтобы забыть свое по всему миру известное имя, забыть все минувшие школьные года, когда они враждовали, тяжёлое военное время, потерю близких людей, забыть страх и отчаяние, тоску и слабость. – Эй, Поттер, ты смотришь на меня так, словно хочешь сожрать, я весьма хорошо осведомлен о прожорливости твоего рыжего дружка, но что происходит в твоей глупой, пустой голове? Гарри не стал отвечать, поспешно отвернувшись от созерцания Малфоя, стараясь не смотреть на него больше совсем, лишь на руки, аккуратно лежащие на черных, несомненно, дизайнерских брюках. Игра неспешно шла, Гермиона уже успела признаться в том, что целовалась более, чем с пятью людьми, отчего, казалось у Рона пошел пар из ушей, а сам Рон признался в том, что нередко забывает сходить в душ после тренировки по квиддичу. Из уст Драко вырвался звук удивления, для заглушения которого он приставил руку, сжатую в кулак ко рту. Спустя полчаса игры Гарри действительно увлекся, узнавая множество новых конфузных фактов о своих друзьях и товарищах, он от души посмеялся, несколько раз удивился и ещё парочку ввели его в ступор. Все проходило, как нельзя лучше, до момента, пока очередь не дошла до самого Гарри, сглотнув ком в горле он принял в руки прозрачный флакончик с такой же жидкостью, повертев тот в руках. – Твоя очередь, герой! Ну что же, кто задаст самый интересный и пикантный вопрос самому Гарри Поттеру? – громко спросил Джордж Уизли, бешено заинтересовывая всех собравшихся сегодняшним вечером. – Конечно же я! – довольно усмехнувшись выпалил Драко, горячо глядя Гарри прямо в изумрудные глаза, кидая немой вызов. И дыхание его участилось, было предчувствие, что сейчас произойдет что-то, что нельзя будет исправить, нельзя забыть, поменять. Именно сейчас случится момент, который так долго оттягивал герой, избегал всеми силами, и боялся сказать об этом даже друзьям. Но отчего-то он готов был ко всему, что бы ни спросил сейчас Драко, готов принять и все плачевные последствия, которые могут выйти после. – Поттер, расскажи, что ты на самом деле думаешь обо мне. – Я думаю что ты чертовски красивый, думаю, что я чертовски влюблен в тебя. – неожиданно для всех легко говорит Гарри, казалось, что на лице его не дрогнул ни один мускул, когда он произнес эти слова, глядя прямо в глаза слизеринца. Он и не поморщился, казалось, что зелье являло из себя что-то другое, но Гарри не мог и не хотел задумываться об этом. Гермиона испуганно прикрыла рот ладошками, боясь реакции остальных однокурсников, ведь Гарри с лёгкостью могли бы засмеять. Но именно это волновало его в последнюю очередь, если волновало вообще. Не двигаясь он продолжал смотреть в немой тишине в удивлённо распахнутые платиновые очи, наблюдая смену самых разных эмоций, но к сожалению, не смог прочитать ни одной. – Поттер, тебе точно дали сыворотку, или это новое шаловливое зелье от близнецов? – он неуверенно обернулся к Джорджу и Фреду, однако они оба отрицательно замахали рыжими головами, отметая спасительный вариант. В ярких глазах изумрудах отражалась чистота, честность и... тоска. – Мне не нужна сыворотка правды, Драко, ведь я и так без ума от тебя. – шутить или язвить Малфою совершенно не хотелось, хотелось лишь глубже внимать этим словам, уверенно сказанным главным гриффиндорцем. Гарри все также, не отводя внимательного взгляда, смотрел в глаза, ища там хоть что-то, хоть какую-нибудь реакцию, готов был даже на самую отрицательную, лишь бы только не на полное молчание. Он не был готов к тому, чтобы терять даже вечные перепалки и драки с Драко. В глубине души он надеялся, всем сердцем надеялся на хороший исход, но не слишком ли многого он желает? – Ох, Гарри... – совершенно не случайно Драко окатила волна лёгкости и счастья. Он начал заливисто смеяться, звонко хохотать в голос, с улыбкой на губах прижимаясь своим угловатым, острым лбом ко лбу Гарри. Тело вдруг стало таким воздушным, что казалось, готово было разлететься на части по ветру. Ведь не было никакой сыворотки правды, была лишь вода, разлитая по извилистым, изящным флакончикам.