Цвет твоего неба

      Всё что-то в воздухе летает такое… розовое, аж тошнит! По коридорам ходят, нет, я бы сказал, плывут точно призраки, озабоченные романтикой девушки. Я только-только пришёл, и уже приметил, как горстка парней разворачивает в руках письма с признаниями спрятанных в шкафчиках для сменки. И даже мой друг Иноджин попал под раздачу!       — У-у-у, кому-то сегодня повезло, — хитро сощурившись подметил я. Мой друг от внезапности аж подпрыгнул и резко спрятал письмо за спиной. Он явно не хотел, чтобы я его видел. — Что такое? Неужели в нём пикантные подробности?       — Эм, ну… Боруто, это… ты прости… мне на уроки пора! — растерянно бормоча, Иноджин вылетел в коридор как ошпаренный.       Я остался стоять в полном недоумении, пока на моё плечо не легла рука Каваки.       — Чего застыл? На урок опоздаешь.       — И без тебя знаю! — огрызнувшись в ответ, и я не заметил, что он украдкой поправил прядь моих волос. Мы вошли в коридор, и среди толпы учеников, вдали я увидел свою сестру — Химавари. Пускай в школьной форме, пускай, по-прежнему с миловидным лицом, однако… что-то в ней сегодня поменялось. Да! Волосы иначе уложены, на щеках румянец, губы накрашены. Как и другие девушки, Хима не шла вдоль коридора… плыла.       От этого мне стало резко не по себе. Сердце колола совесть, ведь… получается, что я увёл из-под её рук любимого. И… рано или поздно она об этом узнает. Что тогда будет? Как она это воспримет? Проклянет ли моё имя? Или обожжётся настолько, что закроется, и больше к себе никого не подпустит? Сглотнул от накатившей тревоги. Ладони запотели. О, как же всё это не вовремя! Её чувства и мои. Неизбежная боль. Быть может это моё наказание за излишнее счастье? По законам подлости, всегда, стоит тебе хоть на чуток расслабиться, и судьба наносит удар в спину!       Что ж, раз этого не избежать — так приму удар с честью! Решив это, похлопал себя по щекам, и отправился на уроки. Ивабее немного приуныл, потому что не нашёл у себя в шкафчике ни одного письма. Шикадай и Денки как могли утешали друга.       — Почему только у меня нет девушки? Это не справедливо! — поливая жилетку младшенького своими слезами, ныл Ивабее.       — Ну-ну, Денки рядом, — неловко поглаживая его по плечу, приговаривал тот.       — Погодите… а, получается и Шика и Денки, и даже Иноджин… вы все уже с кем-то встречаетесь? — недоумевал я, округлив глаза.       — Ты что, издеваешься? — заверещав на меня, Ивабее тут же выложил все карты на стол: — Шикадай вон шашни со старшекурсницами водит, а Денки так вообще нашёл себе кавайную тяночку в интернете! А уж Иноджин… каждый год отшивает по десятку девушек! Да и ты не лучше! Молчишь в тряпочку, но мы все знаем, насколько горячей должна быть цыпа, оставляющая такие засосы! Это несправедливо, парни! Почему только я один?       — Ну-ну, будет и на твоей улице праздник, — продолжал Денки.       В дверях показались некие знойные особы. Наши одноклассники слюни по ним пускали, а будь у них хвосты — ветрели бы вентилятором! Все они принесли подарочный шоколад Иноджину. Он сухо принял три свёртка, поблагодарил и вернулся к нам.       — Почему, Иноджин? Почему ты такой красавчик? — продолжал рыдать Ивабее.       — Мне просто повезло, — неловко почёсывая себя по затылку, отвечал тот. — Не завидуй мне. Это иногда даже утомляет.       — Легко тебе говорить!       Я было подумал… о шоколаде. Вроде как девушки дарят его своим парням в день влюблённых, или тем, кому они хотят признаться. А что тогда с однополыми парами? Стоит ли мне… дарить шоколад Каваки? Или это будет выглядеть жутко? Вдруг ему не понравится? Хотя… он же обожает шоколад!       Украдкой обратил на него взгляд. Сидит там себе у окна, мечтает о чём-то. Взгляд по-прежнему такой одинокий, отстранённый. Пишет что-то в своём блокноте, и иногда смотрит на небо.       — Может завалимся сегодня куда-нибудь? Ну этих девчонок! Устроим чисто мужской вечер? — отчаявшись, предложил Ивабее. Иноджин сразу отвёл взгляд, впрочем, как и Денки с Шикадем.       — Прости, но сегодня я планирую кое-что другое, — неловко признался Ино.       — Как же так? Парни, ну вы чего? Нельзя бросать братков из-за сисек!       Внезапно в наш разговор вмешался Каваки. Глядел он на Ивабее с нескрываемым раздражением, а в голосе звенела сталь:       — Какие же вы шумные! У нас вообще-то урок самоподготовки, если что. Скоро экзамены, так что заткнитесь уже, и дайте позаниматься!       — Чё? У тебя какие-то проблемы?! — рявкнул в ответ Ивабее. Я ощути в воздухе, как эти двое заряжают ауру гневом. Вот-вот в ход полетят кулаки. Нужно действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. Поэтому я схватил Каваки за руку и резко оттянул на себя.       — Успокойтесь, вы оба! Каваки, если не возражаешь, давай выйдем? Я знаю одно тихое место, где никто тебе не помешает подготовиться к тесту.       Он молча разрешил мне вывести его из класса. Коридоры во время занятий, оказывается, могут быть такими просторными. Без лишних разговоров мы шли, звеня шагами, а когда достигли узкой лестницы, ведущей в подсобку, сели на ступени. Лучи из окон серебрили витающую в воздухе пыль, а тишина приятно окутала уши.       — Боруто, — наконец позвал он меня, а когда я всё-таки осмелился взглянуть на него, он резко прильнул и вжался губами в коротком поцелуе. Это было неожиданно, и я даже сразу и не понял, как на это реагировать! Весь краснея, растерянный, выпалил первое, что пришло на ум:       — Каваки, ты придурок! А что если нас увидят?       — Пускай. Ведь тогда все узнают, что ты мой, и только мой. Боруто, с днём Святого Валентина! — а затем на моей ладони появилась одна скромная шоколадная конфета. Мелочь… такая мелочь, а как приятно! В груди бухнуло, и… тут уж и я не выдержал, набросился на него как кот на сливки.       Вернулись мы за десять минут до звонка, но, когда пришли, все отчего-то липли к окнам! Да притихли как мышки. Мне стало любопытно, и я спросил:       — Что там такое? — обратив на меня внимание, Денки и Ивабее посинели от испуга. Оба встали у окна, стараясь закрыть собой зрелище.       — А ну… ничего там такого нет. Смотреть не на что! — затараторил младшенький.       — Ну конечно, — стрельнув сарказмом, я отодвинул своих друзей, и поглядел вниз.       То, что я увидел ввергло меня в такой шок, который ни словом, ни пером описать! Друг перед другом стояли мой хороший товарищ Иноджин и… моя сестра Химавари.       — То-то я всё гадал, почему не нашёл в шкафчике от неё письма? — раздался суровый голос Каваки.       Высокий светловолосый парень, смотревший на мою низенькую сестрёнку, принял от неё шоколад, который она готовила вчера вечером вместе с Сарадой. Затем взял её за руки, и уже было собрался сделать что-нибудь, но я вовремя открыл окно, и заорал во весь голос:       — А ну убрал от неё лапы! Иноджин, скотина ты эдакая! Я прибью тебя! — в классе прошёлся смех и ропот одноклассников. Все предвкушали разворачивающуюся драму. Я тем временем обратился к друзьям, и схватив Денки за воротник, стал трясти изо всех сил. — Как долго вы всё знали? Не может же быть такого, что стоило мне уйти на пару минут, и они вместе спелись!       — Всё не так! Всё не так! Пощади, Боруто! — молил меня друг.       Спас его, как ни странно — звонок. Уже в следующий миг голубки стояли передо мной с одинаково виноватым видом. Хима было открыла рот, но слишком боялась что-либо сказать. Нервно теребила бант униформы, топталась на месте. И мне вдруг стало её немного жаль.       — Значит вы… — неловко начал я.       — Угу, — тихо подтвердила Хима.       — И давно?       — Т-только что, — запустив пальцы в волосы, моя сестра не смела смотреть мне в глаза. Затем Иноджин решил взять на себя роль смельчака, и выдал мне:       — Боруто, я не могу ничего обещать, однако, можешь быть уверен — я приложу все силы, чтобы не доставить Химавари проблем.       — Ну что ж, — скрывая дикое раздражение за улыбкой, мне в этой ситуации оставалось лишь одно: я приблизился к Химавари, положил руку на плечо, и поцеловав в лоб, заявил: — Это моё тебе братское благословение. Только не забывайте о защите, и…       — Ты решил под папочку закосить? Пф-хе-хе-хе, — внезапно рассмеялась она, а я раскраснелся до ушей, и покрылся потом. Боги, как же стыдно! Стыдно, не могу! — Спасибо, — вдруг сказала она серьёзно. — Но, можешь оказать услугу? Не опекай меня больше. Я уже взрослая, и сама могу справиться.       — Об этом даже и не мечтай, — ответил я. — Не важно, будет тебе пятнадцать или девяносто, ты навсегда останешься моей младшей сестрёнкой.       — Боруто! — недовольно надулась она.       — Я люблю тебя, Хима. Могу лишь постараться не быть таким назойливым, — крепко обняв её, пообещал я. Затем обернулся к Иноджину и с глазами полными решимости предупредил: — Обидишь её, и я с тебя три шкуры спущу!       Мой друг, нервно сглотнув, лишь почесал затылок, кивая. На том и разошлись.

***

      Сегодня Каваки обратился ко мне с необычной просьбой:       — Ты умеешь переустанавливать винду? У меня вирусы завелись, а лечить ПК лень. Проще снести всё и заново поставить.       — Это я могу, — охотно согласившись, я вытащил из ящика дискету, которую всегда держу на всякий пожарный. Сел за его компьютер, и тут вспомнил: — Ты же знаешь, что это сотрёт все твои данные?       — Да-да. Всё важное у меня уже на флешке, — тряся ею перед носом, Каваки убрал флешку в стол.       — Ну, поехали. Я тебя предупредил.       В тот миг я этого ещё не осознавал, однако сердце мне подсказывало, что я обязан запомнить этот момент.       Проделав всю работу, мы спустились к обеду. Дядя Саске сегодня явно нервничал, хоть и пытался это скрыть. У него там какое-то расследование шло по причинному месту, вот он и дёргал бровями. Сарада часто отвлекалась на телефон, переписываясь с Мицуки, а Хима вела себя как обычно. Отец отсутствовал. Поэтому внезапное проявление заботы дяди Саски несколько вывели меня из равновесия:       — Боруто, знаешь, твой отец всё мне рассказал про вас с Каваки, поэтому, считаю своим долгом предупредить кое о чём.       — В смысле Боруто и Каваки? — удивилась Сарада.       — Че-е-го-о-о?! — громко добавила Хима.       Мы с ним оба побледнели от постигшего нас ужаса. Нет, ну в самом деле! Вот так просто взять и выдать нас с потрохами! Дядя Саске! О чём вы думали?!       — А, ну это… в общем, ничего такого… — начал я нести чушь, заплетавшимся языком.       Тут уж и сам "тёмный рыцарь" оцепенел от неловкости. Он не ожидал что в семье вспыхнет такая реакция, а теперь не знал, что делать. Пытаясь проявить попытки сгладить ситуацию, сделал только хуже:       — Я только хотел сказать, чтобы вы оба были осторожны. Это на западе к подобным нам относятся мягко, а в Японии надо держать ухо востро. Не светитесь особо на людях, если это возможно, и держите себя в руках.       — ЧЕГОООО? — продолжала удивляться моя сестра. Голубые глазки на лоб полезли.       — Папа, ну ты и дурак! Дурак-дурак-дурак! — заверещала Сарада, а дядя Саске мог на это лишь непонимающе хлопать ресницами.       Из меня весь дух вышел, силы пропали. Только и мог, что сидеть беззвучным трупом на стуле. Каваки тем временем весь сжался беспомощным комочком рядом со мной. Красный как помидор, зрачки в пол, поджатые губы.       Саске всё испортил! Козлина!       Так я и пришёл к осознанию того, что пришла пора рассказать друзьям о своей "девушке, ставящей засосы". Едва наступил понедельник, и после занятий я потащил Каваки в свой клуб. Правда он не то чтобы был "за" эту идею. Вслух он этого не мне не говорил, но я понимал, что он… боится.       — Поэтому мы идём вместе, понял? Пройдём через это вдвоём! Лучше рано, чем поздно. Как пластырь оторвать. Пошли!       — Хорошо, но не забывай, у меня сегодня кендо. Если опоздаю, то тренер мне такую взбучку устроит!       Едва дверь в кабинет клуба открылась, я увидел всё те же улыбающиеся мне лица. Иноджин приветливо помахал, а Шикадай одарил лишь кивком. Денки с Ивабее играли в МК, видимо стараясь сломать джойстики своими быстрыми пальцами.       — Ставьте на паузу. У меня объявление, — силясь сокрыть смущение, огласил я. Мои друзья молча обернулись ко мне, и внимательно стали слушать. Машинными движениями моя рука схватила ладонь Каваки, а затем я поднял её вверх, как какой-то трофей. — Мы с Каваки встречаемся. Вот так! Если у вас будут с этим какие-то проблемы, говорите сейчас.       Денки обалдел настолько, что аж челюсть упала на пол. Шикадай же молча выставил пустую руку к Ивабее, и тот проворчав что-то, достал кошелёк чтобы вручить ему тысячу йен. Иноджин лишь радостно улыбнулся нам.       — Постойте-ка, вы что на нас спорили? — догадался я.       — Это было настолько очевидно, что вам только таблички не хватает "па-ро-чка", — с издёвкой промурлыкал Шикадай, вдыхая запах своей тысячи.       — А мне всё уже рассказала Хима-чан, — признался Иноджин.       — Постой, ты знал и нам не сказал? — удивился Денки.       — Ну так, это же не моя тайна. Была. В общем я рад, что вы решились раскрыть карты, а то мне было дико не по себе делать вид, что ни о чём не знаю.       — Ну что, доволен? — спросил Каваки. — Мне пора на треню. Дождись меня, домой вместе пойдём, — и с лицом полной невозмутимости он чмокнул меня быстро в губки прежде чем выйти из кабинета.       Лицо краской залило, я взорвался возмущением:       — Что ты себе позволяешь, придурок?!       В ответ на это он обернулся ко мне, и я понял, что Каваки лишь притворился невозмутимым, а на деле краснел не хуже моего.       — Брать то, что моё по праву! Заруби себе это на носу, засранец! — и ушёл на тренировку.

***

      Мы неторопливо гуляли в умиротворённом молчании. Небо горело пожаром над нами, но в ветре лишь терпкий запах вишни. Прохожих — ноль, а потому Каваки позволил себе взять меня за руку. Тепло растекалось из пальцев к самому сердцу, и я… был очень счастлив в этот миг. Не мог сдержать глупой улыбки.       В один момент мы остановились, и Каваки решил выбросить в ближайшем мусорном баке пакетик с бычками. Он достал из карманов кучу клочков бумаги, мелочь, и тот самый мешочек. Провозился возле бака какое-то время. Мне удалось заметить только то, что он читал какую-то записку, потом разорвал её и выбросил вместе с бычками.       — Что там было? — осмелился я его спросить.       — Мусор, — просто ответил он.       Точно сказать не могу, однако в этот момент душа была не на месте. Мне хотелось узнать, что такого было в той записке? И почему он её прямо в клочки разорвал? Помотал головой, стараясь убедить себя, что все мои треволнения беспочвенны. Сейчас всё хорошо! Мы вместе, и никто не встаёт против нас. Живи себе — радуйся! Ага… как же?