Зимняя сказка.

Дилюк держал его в руках, сейчас, такого до ужаса хрупкого, холодного и бледного. По щекам катились горячие слезы, казалось, потоки никогда не прекратятся. В ушах звенело собственное сердцебиение, раздражал любой лишний звук, который мешал Дилюку следить за каждым прерывистым вздохом Капитана. Рагвиндр смотрел в эти иссиня-черные глаза с поблекшей, однако все еще живой звездочке в радужке Кэйи. Он смотрел и не мог оторваться. Нигде прежде он не видел таких звезд. Даже в небе, среди его бесконечного количества. Каждый вздох, каждое движение отзывалось в Капитане тупой болью, разливающейся от груди ко всем конечностям, по всему телу, разливаясь. Ничего нельзя было поделать. Совершенно ничего. Дилюк, также раненный, но в ноги, пытался встать, однако с протяжным стоном падал, приползая к телу, постепенно стынувшему. Аккуратно подав огня, Дилюк пиро стихией разжег факел, находящийся всего в метре от них и, еле-еле дотащил тело Кэйи поближе, приобнимая и укладывая на собственные колени. Дыра практически на всю грудную клетку, ушибы и ссадины. Вот такой была очередная и, скорее всего, последняя экспедиция на Хребет. Подкрепление Фатуи и так невовремя заметивший их митачурл с ледяным щитом...пару мелких хиличурлов... шамачурл... Кажется и доклад для всего Ордо Фавониус был готов. Дилюк готов был бороться за то, что в...случае смерти, Кэйа прославиться своей отвагой во всем городе... Дилюк старательно утирал слезы чистым рукавом, шмыгая носом, смотря на глубокую до ужаса рану на теле Капитана. Казалось, сам Дилюк утопал в кроваво-черной плоти, изливаясь кровью и легкими ошмётками мяса...Было слишком страшно наблюдать такое. Однако Дилюк был не в силах отвести взгляд от все еще дышащего лица Кэйи, который, смотря в небо, иногда хмурясь от боли и сжимая челюсть. -Снег пошел... Кратко и ясно сообщил Альберих, похрипывая, завороженно, в еще не угаснувшем взгляде, тепло глядя на чуть посеревшее небо. На устах была легкая улыбка, Дилюк проследовал за взглядом Капитана, устремляя тяжелый взгляд на небо, прикрывая глаза и чуть дрожа от вновь подкатывающего кома в горле, нервов и мороза. В руках он чувствовал, как постепенно угасает последний родной человек. В душе больно, гадко и злость так и грозится вырваться. В темноте, сквозь веки, Дилюк видел другое окровавленное тело на своих руках, которое угасло даже слишком быстро. Слишком больно, он не успел даже...не успел так много сказать, так много сделать... -Красивый день,-Кэйа вновь прокашлялся, пытаясь выровнять голос, пытаясь унять собственную дрожь и боль, однако это выходило хуже, чем ему хотелось бы. Он улыбался, смотря на небо, а Дилюк не мог улыбаться, смотря на Кэйю. Он хотел бы улыбнуться в другом месте и в других обстоятельствах, живому и не раненному Капитану,который медленно и мучительно умирал в его собственных руках. -Я...запомню этот момент...сегодня,-Альберих нежно улыбнулся, легонько хмурясь, дыша чаще и тяжелее. -Ты дурак! Глупец! Идиот! Как ты мог пойти в такое место один?! Кровь вскипала и Дилюк тихо смеялся, смотря на улыбающегося Кэйю. Слезы вновь нахлынули и он протяжно завыл, утыкаясь в чужое плечо, сжимая челюсть и всхлипывая, прижимаясь. -Ты умираешь,-тихо прошептал Дилюк, слушая чужое,медленное сердцебиение, еле слышное. Он дрожал, давился слезами, утирая вновь рукавом, пытаясь взять верх над эмоциями, однако все годы выдержки будто прошли даром. Вся стена тут же упала при виде Альбериха, ломаясь и превращаясь в пыль. Кэйа был до безобразия бледен и холоден. Дилюк всеми силами согревал его, пошептывая что-то нечленоразделительное. Он пытался хоть как-то потянуть время. Сокол с письмом и просьбой о помощи улетел давно и отряд рыцарей должен был уже прибыть...Жалкие Ордо Фавониус. Снежинки продолжали падать, касаясь чужих волос и ресниц. Ветер протяжно выл и голые тонкие сосны медленно покачивались хрупкими ветками. Сгущались сумерки и холоднело с каждой секундой все сильнее. Снег и кровь размеренно поблескивали при свете появившегося диска бледной луны. На них мерцали различные тени и язычки пламени от факела. -Сэр...Кэйа, пожалуйста, не уходи...,-Дилюк прижимался носиком к шее Капитана, вдыхая приторный запах крови и легкие нотки вина. Слезы высохли, Дилюк даже радовался этому, пустым взглядом глядя куда-то сквозь все. Сквозь лес, сквозь гору, сквозь снег и землю. Перед глазами лишь кровавая дыра, утягивающая его далеко и глубоко на дно. Сам Альберих прикоснулся дрожащей и слабой ладонью, вытаскивая Дилюка из столь ужасного состояния, успокаивая мягкой улыбкой, дотрагиваясь до раскаленной слезами щеки. Мужчина приподнял туловище, прикусывая губу от боли и дотрагиваясь собственной рукой до руки Кэйи, прижимаясь щекой, глядя уставшим взглядом на Капитана. Сплетая их пальцы, Дилюк все же отвел взгляд, смотря вниз. -Ты такой красивый,-Кэйа вновь кашлянул, вновь выплевывая густую кровь на снег, пачкая тот. Новый приступ кашля был сильнее предыдущего. Кэйа задыхался, а сердце Дилюка бешенно билось, аккуратно постукивая по спине мужчины, дабы тот отхаркался от испорченной крови. Дилюк дрожал, смотря на Кэйю и поджимая губы. Как только Кэйа успокоился, обессиленно лежа на коленях Дилюка, прикрыв глаза, больше не в силах их открыть, Рангвиндр глядел на бледное лицо Капитана, которое болезненно улыбнулось, хмурясь. -Прощай, Люк... ... Тишина. Смуглая холодная рука выскользнула из горячих, бледных, падая на снег. Сердце больше не билось, улыбка пропала, оставив после себя смертное спокойствие на лице. Снежинки продолжали падать на мертвое тело, покрывая его слоем своего покрывала. Кэйа всегда боялся умереть от собственного льда, но он умер в обжигающем огне объятий человека, которого любил больше жизни.