*
Не так просты те последние минуты, те слова и все эти мелочи из прошлого, что когда-то раньше он и не замечал вовсе.
Глава Токийской Свастики, тот самый миниатюрный, но до ужаса сильный парень лежит на асфальте, в луже из собственной крови.
Дождь неумолимо стучит по лицу, заставляет подольше остаться в сознании, продлить своё существование, ещё не зная что та небольшая тушка уже еле дышит.
Генезис бесконечной боли Кена Рюгудзи – бездыханное тело его самого близкого человека.
Крики вокруг стихают, слышен только стук капель дождя по тёплому асфальту и приятный, до боли родной голос. Вокруг всё ещё полно криков, но не для Манджиро Сано. Для него есть лишь последний миг под дождём и Кен-чин, прижимающий его почти бездыханное тело к себе. Перед глазами лишь плачущий, мокрый от дождя в его собственной крови Кен.
— Я был не прав, прости. - плач прервал внезапный, тихий хрип главы Свастонов, что так-же внезапно стих.Чёрные глаза, почти кукольно-хрустальные заблестели от слёз в последний раз. Он жалел лишь о том, что не послушал Кен-чина в тот раз, и поссорился с ним. Больше не о чём было жалеть.
Те чёрные глаза уже совсем пусты, в последний раз закрываясь как в тёплые, летние ночи до всего этого в объятиях Кена.
Среди тьмы в последний раз светится огонёк, а за ним следом проносятся самые дорогие хрупкому сердцу воспоминания.
— Кен-чин, спасибо. - мягкий, будто утренний шёпот у самого уха окончательно угасает, превращаясь во всего одно из тысяч похожих воспоминаний.***
Тёплое солнце светит прямо в глаза, вытягивая Кена из сна. Под боком лежит такое же солнышко с растрёпанными волосами и жмурится из-за утреннего солнца.
Крепкая рука осторожно, как никогда прежде нежно касается мягкой, родной щёки. Спящий Сано, как маленький котик тянется к ладони Кена, прижимаясь к ней. Чего только стоят такие утренние моменты. Дракен улыбается, так счастливо и мягко, прижимая это солнышко к себе, не желая отпускать.
***
Где-то вдалеке слышна полицейская сирена, все разбегаются кто куда, но не Рюгудзи. Ему уже нечего терять, ведь последний лучик света, освещающий ему всю эту тьму угас навсегда.
Дождь прекращается, и Дракена уже пытаются оттащить от его Майки, убитого так внезапно и болезненно, со спины, которую он не смог прикрыть как раньше, как обещал ему.
***
Манджиро крепко прижимается к Кен-чину, пока тот выжимает из своего байка максимальную скорость.
На улице уже темно, но фонари ещё не включили. Небо не скрывается за облаками и тучами, оно открыто взору, показывает своё нутро. Всё звёзды и созвездия, луну и где-то вдалеке летящий самолёт.
Майки смеётся из-за адреналина от такой большой скорости, а Дракен как всегда ругает его, ведь его солнце отпустило его, подняв руки повыше к небу и луне. Звёзды перед глазами прекрасно сверкают, луна освещает дорогу впереди и позади двум парням. Сегодня она особенно красива.
— Майки! - сквозь рёв мотора и шум трущихся о асфальт дороги колёс Рюгудзи выкрикивает имя главы, всего один раз, так громко чтобы наверняка. — Что такое, Кен-чин? - Сано хватается за крепкий прес водителя байка, и кладёт голову на его плечо, внимательно слушая. — Луна сегодня красивая. - несколько секунд молчания. — Майки, кажется я влюблён в тебя - названный делает вид что не услышал, понемногу заливаясь краской, так невинно и мило. Но Дракену этого не увидеть. Не в этот раз точно.***
Полицейский одевает наручники на разрывающегося изнутри от боли Кена, уводит его от ещё тёплого тела в собственной крови. Вокруг его Манджиро несколько врачей и полицейские, но ему уже не помочь.
Ни умершему, ни умирающему изнутри от боли потери.
***
— Кенчик. - сидя на спине у лучшего друга "обезьянка" по имени Манджиро немного дуется, думая о том, что было сказано целую неделю назад – ошибка, или шутка какая-нибудь? — Что? - Дракен поворачивает голову на голос, и продолжает идти к дому главы Свастонов. — Повтори то, что сказал в тот раз. - Не говоря прямо что он имел ввиду, Сано знал что его самый ближний поймёт о чём он. Не первый день ведь знакомы. — В тот раз на байке ночью? - Парень на всякий случай уточняет, мало ли всё же не о том подумал. — Да-да, я тогда не расслышал, и мне кажется послышалось не то. - Майки поднимает голову вверх, смотря прямо на такое же как и он ослепительное солнце в глазах Дракена. — Кажется я влюблён в тебя. - Кен-чин без запинок прямо отвечает на просьбу, лишь где-то в глубине души сожалея о том, что признался.Мало ли он просто пидр, который запал на лучшего друга...
— Так мне не послышалось. Я думал об этом очень долго, прежде чем спросить прямо. - парень на спине опускает голову и улыбается, не говоря больше ничего до конца дороги.Сохранял интригу, так сказать, ещё с две недели, пока лучший друг пытался понять, что с Майки не так, ведь тот не то чтобы избегал его, но и не общался с ним без нужды. Возможно он просто разбирался с собственными взвалившимися как снег в июле чувствами, как Рюгудзи до этого.
***
Кен не слушает полицейских, крича имя любимого человека. Кричит, срывает горло, но не поддаётся копам, пытаясь растянуть последний момент перед самими похоронами, когда он ещё сможет увидеть Манджиро Сано.
В груди щемит сильнее чем раньше, когда погибали его соратники. Щемит ужасно сильно, разрывает и вновь исцеляет, стоит только вспомнить счастливую улыбку Майки, сидящего на новом байке.
***
Среди ночи Сано звонит Дракен, уже мчащий на максимальной скорости нового байка к дому сонного солнца.
— Майки, срочно выйди на улицу, я сейчас приеду. - Кен-чин как можно серьёзнее проговаривает это, вызывая у второго парня беспокойство, ведь обычно в такие моменты случается что-то явно нехорошее.Но тем не менее он встаёт с кровати и идёт на встречу другу из дома, и прислушивается к тишине улиц, стараясь услышать шум мотора мотоцикла. И слышит, не так скоро, но слышит. Всего пять минут прошло, а рёв мотора с каждой секундой становился всё громче, пока вдалеке не повиднелся знакомый тёмный силуэт на мотоцикле. Майки уже знал что это его Кен-чин, поэтому как обычно помахал ему рукой, на что тот издалека тоже помахал, убавляя скорость, чтобы было проще затормозить.
Ещё пару минут и Дракен уже тормозит у всё такого же сонного лучшего друга.
— Я не смог починить твой байк, его слишком сильно потрепало. - парень вздыхает и слазит с мотоцикла заглушив двигатель. — Поэтому купил новый, и получше прежнего, прости что не предупредил, не было времени. - не успевает парень договорить доконца, как Сано начинает сиять от восторга, рассматривая своё новое средство для передвижения.Кен-чин будто знал что он хочет именно эту модель, правда он никому об этом не говорил, поэтому загадка откуда Кен узнал
. — Кенчииик, откуда ты узнал что я хочу именно эту модель? - Майки уже сидит на байке, и внимательно смотрит на Дракена, так и сверкая улыбкой. — Я видел как ты смотрел на него, вот и понял что ты хочешь именно его. - Рюгудзи неловко чешет затылок и отводит взгляд от проницательного взгляда напротив, стараясь не попасть в эту очень хорошо действующую на него ловушку. — Кенчик, ты лучший! - Сано неожиданно вскакивает и бросается на Дракена с объятиями. — А ещё я кажется тоже люблю тебя.Неловкое молчание, во время которого они оба просто стояли, обнимая друг друга, улыбаясь как два влюблённых идиота.
Майки не мог понять чему он рад больше – новому байку, или тому что его подарил именно Кен? Или может тому, что сейчас они вот так, среди ночи стоят на улице и впервые так искринне радуются друг другу и простым объятиям. Дракен же радуется просто тому, что Манджиро рядом. Что его солнце светит сейчас только ему. Так искренне, так мягко. И никому больше.
***
Кена всё-таки посадили в полицейскую машину, пытались успокоить, но ничего не вышло. Даже когда машина тронулась в сторону полицейского участка – он не мог отвести взгляда от лежащего вдалеке мёртвого солнца.
Он бьёт закованным в наручники кулаком в свою грудь, хватается за шею, пытается отдышаться и принять факт смерти своего милого проказного солнца. От этого только хуже. Намного хуже, намного больнее. Сердце будто вырвали из груди, рассекли её и просто безжалостно вырвали. Его грешного, но такого невинного ангела убили, его убили. Это не шутка, это его ложная реальность.
В кармане всё ещё лежит пакетик с флажками, которые Кен обычно втыкал в детский обед Манджиро, если тот был без флажка, дабы глава не проказничал ещё больше и поел уже наконец. А ещё он это делал чтобы увидеть это счастливое лицо и согреть своё холодное сердце, что таяло каждый раз, как он видел весёлого Майки. А сейчас сердце сгорает дотла от слёз, и последних слов.
Он не смог уберечь своего самого дорогого в этой жизни человека. Не защитил, не смог спасти и сказать ничего на последок. В горле всё ещё болезненный ком, дышать всё сложнее и сложнее, да и не хочется вообще. Хочется уйти следом за солнцем, будучи луной без своего солнца – он не сможет освещать абсолютно ничего, он не будет больше сиять, а погаснет и померкнет, превратится в бесполезное ничто. Генезис бесконечной боли Кена Рюгудзи в его холодном сердце, что согрелось под лучами своего солнца, и сгорело дотла без него.
***
— Кен-чин, кажется я действительно влюблён в тебя. — Я тоже влюблён в тебя, влюблён по уши, как один из тех идиотов. Прямо как в какой-то сопливой романтичной драме. - Дракен смеётся с самого себя.Влюблённый в парня. Тот, за кем девушки бегают... Влюблён в парня. В своего лучшего друга. «—Похоже я реально чёртов пидр, хахах – мысли не дают покоя.»
***
— Я любил его. Я ужасно, досмерти любил его. - всё что парень выдавливает из себя по дороге в участок. Копы, повидавшие такие трагедии не раз – только качают головами.Сидящий рядом полицейский ободряюще хлопал по спине, пытаясь успокоить изнутри разбитого в дребезги подростка. Сам повидал много такого дерьма на веку.
***
Кен внезапно подрывается с кровати, чувствует холод вокруг. Он в комнате Манджиро. Он один. Хозяин комнаты просто отошёл готовить завтрак, пока его сестра в школе.
На лице чистейший ужас, слёзы боли и ещё что-то, чего не понять ни ему, ни другим. Парень всхлипывает, вытирая слёзы пытается прийти в себя, но не выходит. В сердце вновь ужасно сильно щемит, он сжимает футболку на груди, глубоко и часто дышит, ищет встревоженным взглядом блондинистую макушку.
И Майки как по зову забегает в свою комнату, будто зная что что-то произошло. Всё ещё в фартуке, такой красивый, какой милый, такой живой обнимает его так крепко, гладит по спине, перебирает растрёпанные чёрные волосы. Так нежно, так заботливо и приятно, будто всё это в последний раз.
— Кен-чин, опять тот сон? Ну же, всё в порядке. Я с тобой, не нужно переживать. Я не брошу тебя, я всегда буду рядом. - такой нежный , успокаивающий голос плавно затихает, и Рюгудзи прижимается к тёплому телу любимого, миниатюрного коротышки. Согревается. — Скажи что любишь меня - Кен успокаивается слушая ровное биение сердца напротив, слушает как колыбель и вдыхает родной сладковатый запах. — Я очень люблю тебя, Кен-чин. Я всегда буду любить тебя, даже после конца - всё вокруг медленно меркнет, мрачнеет и также плавно как и голос солнышка затихает, исчезает всё вокруг и он сам.Просто сон с плохим концом, в реальности, где не было ничего из всего произошедшего там, где не было никогда такого нежного, утреннего «я люблю тебя» , не было объятий по утрам и нежных, кратких поцелуев перед завтраком.
Для Манджиро всегда была его луна и он.
Для Кена же до этого никогда не было его солнца, но был он сам, не замечающий лучей света солнца.
Возможно это не генезис боли, а зарождение чего-то прекрасного и девственно-невинного, как и улыбка солнца при одном лишь виде луны.
