Проснись!

Следующие несколько дней после прихода в штаб мы активно разрабатываем план по спасению жителей городка. По словам Анны, в институте ведется активная разработка антидота, который бы выводил людей из состояния транса. Сложность заключается в том, что над антидотом работают только несколько человек, особо приближенных к главе института, и Анна в их число не входит, соответственно, не имея возможности запомнить формулу или вынести образец. В связи с этим наш план заключается в том, чтобы выкрасть образец или формулу, а затем в подпольной лаборатории произвести достаточное количество, так как в лаборатории он будет производиться лимитированной партией для подстраховки руководящих лиц. Наконец, Анна сообщает, что антидот готов и мы готовимся реализовать наш план. На следующий день мы по одному или по двое выходим из штаба с интервалом пять-десять минут. Анна достала всей группе пропуска и халаты, так что всем удается войти, сливаясь с толпой сотрудников, спешащих приступить к своей работе. Мы разбредаемся по институту, занимая каждый свое место — кто у электрического щитка, кто у генератора, кто у сигнализации. У нас есть двадцать минут на то, чтобы занять свою позицию и достать все необходимое для осуществления плана. Я вместе с Алексом и Анной иду к самому охраняемому коридору, в котором находится самая секретная лаборатория, в которой разрабатывался, а теперь хранится, антидот. После того, как охрана по рации получает сообщение от начальника охраны, которого мы успели подменить, мы втроем проходим в коридор, якобы пронося в лабораторию еще несколько секретных образцов, и остаемся ждать следующего этапа плана. Все идет так, как и было оговорено — практически сразу после нашего проникновения в коридор ненадолго вырубается электричество, что дает нам время использовать магнитный ключ для проникновения в лабораторию с помощью передачи сигнала в отдел безопасности и дистанционного открытия замков в связи с размагничиванием ключа одного из членов особой исследовательской группы. Естественно, на запрос отвечает один из наших людей, уже занявший нужное место, и мы проходим внутрь. В лаборатории находятся те шесть человек, которые как раз занимались антидотом. Естественно, на нас обращают внимание, так как все, кто входит в особую группу, уже находятся в лаборатории, но вряд ли они успевают что-то понять прежде, чем падают на пол, усыпленные транквилизаторами, выпущенными из ветеринарного ружья рукой Алекса. Мы принимаемся обыскивать лабораторию, но находим лишь различные варианты первоначальной сыворотки — с большей или меньшей степенью воздействия на мозг, для распыления, для пуска в водопровод, причем в огромных масштабах — вдоль стен лаборатории стоят целые бочки. — Не понимаю…—разочарованно произносит Анна, — я слышала их разговоры, они говорили про антидот… — Сейчас проверим, может мы просто не там ищем, — успокаивает ее Алекс и садится за компьютер, — так…здесь у них все данные… Удивительно, что компьютер, с которого можно чуть ли не миром управлять, стоит незапароленный… Вероятно, они что-то недавно делали или же уверены были в том, что сюда вход только своим… — Алекс быстро что-то набирает и начинает сосредоточенно читать, пока мы с Анной продолжаем осматривать стеллажи лаборатории. — Нашел… — говорит Алекс с такой интонацией, что ничего хорошего нам не светит. — Антидотом они называют самую сильную сыворотку, она — антидот против человечества… Самая сильная, самая стойкая и распыляется по воздуху… Вот черт… Анна от такой новости оседает на пол: — У них все вышло…мы никого не спасем… — Правильно, потому что спасаю людей здесь я, — раздается вдруг мужской голос. Пока мы слушали Алекса в лабораторию зашел глава института, тот самый ученый, который и изобрел эту сыворотку. Он стоит, облокотившись на дверной проем, оценивающе смотрит на нас, сложив руки на груди, и продолжает: — Как вы не понимаете? НЕ-500 спасет мир! Человечество не погибнет, ему не придется искать новую планету для переселения, а если и придется, то через миллионы лет, так как эволюция начнется практически заново! — он говорит очень вдохновленно, активно жестикулирует руками, переводя взгляд от меня к Алексу и обратно, так что я начинаю понимать, почему так много людей поддержало его — он достаточно искусный оратор. — Но вы убиваете нынешнее поколение! — зло отвечает ему Алекс, вставая со стула и в порыве эмоций громко стукнув кулаком по столу. — Превращаете людей в зомби, надеясь, что через пару поколений все будут такими уже без сыворотки. Вы не спасаете человечество, вы убиваете его! Вы не думали о том, что эволюция может и не случиться второй раз? Тогда по земле вечно будут шататься толпы людей-овощей или, что еще лучше, их всех перебьют дикие животные, ведь люди даже не среагируют на нападение, не говоря уже о защите…– Алекс заканчивает свою тираду, как будто теряя надежду переубедить ученого, и садится обратно на стул у компьютера. Ученый, продолжающий все так же стоять в дверном проеме, лишь равнодушно пожимает плечами. — Что так, что так, человечество обречено на вымирание, а я даю ему шанс прожить дольше. И не могу допустить того, чтобы пара подростков мне помешала, — с этими словами ученый достает из кармана маленькую сферическую колбочку, наполненную чем-то фиолетовым. Он разбивает ее об пол и, закрывая рот и нос рукавом халата, быстро выходит из лаборатории. По комнате начинает распространяться легкий сиреневый туман — сначала по полу, затем поднимается все выше. Анна, которая так и осталась сидеть на полу после открытия Алекса, первой попадает под влияние тумана — взгляд гаснет, с лица уходят все эмоции. Мы с Алексом переглядываемся, читая в глазах друг друга понимание того, что это за туман — сыворотка, которую не нужно вкалывать — новое, более совершенное изобретение. Пока туман не поднялся достаточно высоко, Алекс пытается с помощью компьютера открыть дверь, но она, видимо, открывается только с компьютеров центра безопасности, связи с которыми здесь нет. Я вспоминаю про ученых, которые здесь работали, и, задерживая дыхание, ищу у них в карманах ключ-карты от лаборатории. Когда мне это удается, я бегу к двери, прикладываю карточку к замку, но он оказывается заблокированным, что не удивительно, учитывая, что нас здесь оставил глава института. — Крис, — окликает меня Алекс, пока я раз за разом прикладываю карточку к замку, надеясь не увидеть красный огонек запрета, — он все же кое-что не просчитал, — Алекс вымученно улыбается. — Что же? — не могу не спросить я. — Я не могу включить вентиляцию на улицу, но я могу сделать обмен воздухом по всему институту. Я не могу открыть эту дверь, но могу закрыть все остальные. И я могу стереть все данные о сыворотке, об институте и об этом городе — о нас просто забудут, — глаза Алекса горят, выдавая его решимость сделать то, что он только что перечислил. — И к чему это приведет? — не понимаю его настроя я. — Мы опрокинем бочку с сывороткой, и ее пары вдохнут все, кто в институте. Да, мы тоже попадем под ее влияние, но это все останется в пределах города — ничто отсюда не выйдет… — А это лучше, чем позволить им продолжить, учитывая, что мы и так скоро «заснем», — заканчиваю я. Алекс кивает и начинает быстро печатать. Тем временем, я уже чувствую, что надышалась ядовитыми парами — мозг начинает замедлять свою работу. Я смотрю на Алекса и понимаю, что и он ощущает то же самое. — Готово, — наконец говорит он и направляется в сторону бочки с сывороткой, но на половине пути, видимо, забывает, что хотел сделать, и «засыпает» окончательно. Я, все еще сохраняя остатки сознания, иду к бочке и из последних сил толкаю ее, опрокидывая. Бочка падает, и ее содержимое разливается по комнате, мгновенно начиная испаряться и уходить в вентиляцию. В этот момент мозг еще больше замедляет свою работу. Моя последняя мысль — «из этого состояния я уже не выберусь». Я поворачиваю голову и вижу свет… Это лампочка? Или окно? День… Улица… Солнце… Люди…