Твои холодные кончики пальцев

Мы живем с тобой вдвоем в этом темном старом Блэковском доме уже больше недели, и знаешь, Сириус, я уже почти что привык… Привык к тому, что ты по большей части молчишь и каждый раз испуганно резко вздрагиваешь, когда я касаюсь ладонью твоего плеча или щеки, привык к тому, что твое великолепное молодое лицо, бывшее когда - то озаренным детской искренней радостью и счастьем, теперь заметно побледнело и осунулось, а сам ты очень сильно похудел и стал весить теперь не больше пятидесяти трех килограммов, что, я полагаю, просто катастрофически мало для мужчины возраста тридцати четырех с половиной лет… Но я привык. Привык осторожно дотрагиваться пальцами до твоих тощих выпирающих ребер, привык бережно обводить каждый твой выступающий позвонок на узкой спине и привык гладить тебя по длинным вьющимся шелковистым черным волосам, смотря при этом в твои невероятно синие и до сих пор слегка перепуганные глаза - единственные отливающие остатками жизни и надежды на фоне мертвенно - бледного, почти что полностью обескровленного, но тем не менее неописуемо красивого и совсем еще юношеского лица… Воскресить Сириуса в тот же день после падения в Арку Смерти было очень сложно, но еще сложнее было инсценировать свое собственное самоубийство в целях того, чтобы нас с ним перестали искать и все были полностью уверены в том, что в тот день я скользнул за ним за тот злосчастный губительный занавес и раз и навсегда распрощался со своим жалким подобием " знаменитой геройской " жизни, которую на самом - то деле можно было назвать не более, чем унылым печальным пасмурным существованием… Теперь же в дом Блэков, на который я предварительно поставил защиту и отталкивающие заклинания, никто никогда не совался и не заглядывал, что было очень даже кстати, с учетом того, что Сириусу после обряда воскрешения нужно было полностью восстановиться и оправиться, ведь если с физическим здоровьем у него было все более менее нормально, то психологическую травму он получил немалую, из - за чего и пребывал в до ужаса испуганном и контуженном состоянии целых дня два или три, реагируя на каждый шорох и громкий звук резкими вздрагиваниями и ошарашенными растерянными взглядами, вызывающими у меня в сердце неподдельную жалость и трепетную к нему любовь и сострадание, возникшее у меня еще тогда, когда мы с ним два года назад встретились первый раз в той древней полуразрушенной пыльной Воющей Хижине.  Сейчас же Сириус стал более бодрым и уверенным в себе и даже однажды утром, только - только проснувшись и увидев меня у себя под боком, искренне широко мне улыбнулся, и от этого у меня на душе стало так тепло и радостно, что я, охваченный очередным приступом острой любви и нежности, вывел его под симпатическими чарами за руку на улицу и долго - долго гулял с ним по полю и по лесу, рассказывая ему о том, как счастливо мы теперь будем с ним жить, и как легко и хорошо нам с ним станет, когда наконец - то закончится вся это гребаная треклятая магическая война и мы сможем съехать из этого жуткого мрачного ненавистного дома, насквозь пропитанного сыростью, страхом и депрессивной удушающей чернотой вперемешку с плесенью и темными силами… Сириус, кажется, очень внимательно меня слушал и даже изредка коротко кивал и улыбался, но мысли его были где - то очень далеко, и я хорошо это видел и понимал, и поэтому вскоре все же бросил пустые разговоры и рассуждения о своих надеждах и мечтаниях и лишь покрепче ухватился за его ладонь, три раза несильно ее сжимая и безмолвно напоминая ему о том, что я все еще рядом и все еще люблю его - неважно каким он стал, и через что нам обоим пришлось за это короткое время пройти… И все же в те длительные затяжные моменты, когда вся моя радость и надежда куда - то незаметно улетучивались, и в сердце оставалась лишь только немая боль и тоска, я почти с отчаянием начинал понимать, что того самого веселого жизнерадостного Сириуса, которого я знал до этого, у меня больше никогда в жизни уже не будет, а тот, что был сейчас, явно не вселял особой радости и надежды, ведь он до сих пор продолжал молчать и подолгу сидеть почти что круглыми сутками у камина, сжимая в своих тонких бледных пальцах красную расписную кружку с чаем, подаренную ему Римусом еще где - то в начале прошлого года, когда этот Мерлинов дом еще вовсю кишел противной " тараканьей " семейкой Уизли и другими многочисленными шумными членами Ордена Феникса, из - за которых Сириус все время так сильно нервничал и находился в крайне паршивом и нехорошем расположении духа. Но тогда он говорил… Смеялся… Ругался… Снова говорил, снова смеялся и снова ругался, а вот теперь… А что теперь? Призрак - призраком. Ходячий мертвец, едва ли способный на то, чтобы давать на мои вопросы коротенькие односложные ответы и реагировать на слова поддержки и любви исключительно многозначительными взглядами и легкими полуулыбочками, зачастую так сильно меня угнетающими и раздражающими… А однажды я просто напросто не выдержал… Устав от серости и темноты нашего мерзкого ненавистного дома, бесконечных непрерывных дождей и гроз, а также Сириусового пустого молчания и отсутствия каких либо действий и эмоций на его лице, я, разозлившись на всех волшебников, Мерлинов и Морган, а также на всю вселенную в целом и мысленно послав Альбуса Дамблдора вместе со всеми его орденовцами и Волан - де - Мортами в долгий пеший эротический тур, громко и озлобленно наорал на Сириуса за то, что он такой слабый и беспомощный, а потом резко развернулся и, со всей силы хлопнув входной дверью, направился, куда глаза глядят, вдоль по улице прочь, с усилием пытаясь унять постепенно нарастающую во всем моем теле дрожь и справиться с вставшим у меня поперек горла горьким непробиваемым комком слез, с которым я безуспешно борюсь вот уже который день подряд, боясь в очередной раз проявить свою слабость и показать всем, насколько я сентиментальный и плаксивый, что, собственно, является чистейшей безоговорочной абсолютной правдой… А через некоторое время пришло жгучее липкое чувство стыда… После - горькой болезненной острой вины и жалости… И вот уже я снова обнаружил себя сидящим рядом с Сириусом на диване и крепко его обнимающим, расцеловывая при этом его нос, лоб, щеки, глаза и шепча на ухо лишь одно простое, но такое искреннее и отчаянное виноватое слово: " прости, прости, прости, прости…" - Ничего…- сдавленно и совсем тихо проговорил в ответ Сириус, и я готов был отдать все, лишь бы только он сказал после этого что - то еще, но и здесь мои ожидания и мечты, к несчастью, не оправдались, и поэтому я лишь горько тяжело обессиленно вздохнул и поплотнее закутал Сириуса в мягкий шерстяной клетчатый плед, принявшись активно растирать его ладони и всегда такие холодные и заледеневшие кончики пальцев… Господи, если бы я действительно мог по - настоящему его оживить и согреть!… .                     .                   . Последний месяц лета встретил холодной и особенно отвратительной мерзопакостной погодой.  Каждое утро, вставая и первым делом выглядывая в широкое пыльное окно, я видел затянутое тяжелыми свинцовыми тучами небо и глубокие грязные лужи посреди усеянного многочисленными ямами и выбоинами асфальта, а потом громко и со вкусом чертыхался, вспоминая всех святых и великого знаменитого Мерлина вместе с его довольно сомнительной свежести подштанниками и медленно плетясь в ванную умываться, стараясь при этом не разбудить обычно все еще спящего в это время Сириуса… В тот день я проснулся в крайне паршивом и, я бы даже сказал, просто дьявольском настроении. Приняв прохладный летний душ и наспех переодевшись, я быстрым шагом спустился на первый этаж и плюхнулся в гостинной на старый ободранный болотно - зеленый диван, ну а дальше взял в руки лежащую на журнальном столике у кресла волшебную газету, и понеслооось… " ГАРРИ ПОТТЕР МЕРТВ! " - значилось ярким жирным шрифтом на самой первой полосе вверху посеревшего помятого и явно чем - то очень щедро облитого газетного листа. - " АЛЬБУС ДАМБЛДОР В ОТЧАЯНИИ! " - Ну конечно, сука, в отчаянии он! Теперь - то его задницу спасать больше некому! Гребаный старый шизофреник! Ненавижу! Мразь! Всю жизнь мне испоганил! Властелин лимонных долек хренов! " Министерство Магии негодует. Как же такое могло произойти? " - А я скажу вам, КАК! С помощью мозгов, волшебной палочки и очень хорошей актерской игры! Кретины…! " Тело в Отделе Тайн найдено не было, но мракоборцы нашли в Зале Смерти палочку и мантию, из чего вскоре после экспертизы был сделан вывод, что мальчик прыгнул в находящуюся в помещении губительную Арку и погиб уже там от страшного невербального убийственного " занавесочного " проклятия…" - Да, да! Все именно так! Прыгнул в Арку за своим молчаливым ложно - обвиненным непутевым крестным!…Хоть бы раз поблагодарил меня!…" Спасибо, Гарри, что воскресил меня! Спасибо, что спрятал меня ото всех в доме Блэков! Спасибо, что целых полторы недели выпаивал меня разными лекарствами и зельями! Спасибо, бляха - муха! " - я со всей силы швырнул чертов газетный выпуск в огонь и в этот момент вдруг увидел, что в дверном проеме стоит крайне испуганный и обескураженный Сириус и смотрит на меня с явным замешательством и непониманием во взгляде. И тогда я снова вспылил. - Чего вылупился?! Где мое " спасибо "?! Где мое " спасибо", а?! Ну, давай же, не молчи, скажи что нибудь!…А, я совсем забыл…Ты ведь у нас теперь типа " немой "! Мистер - молчанка! Обиженный на весь мир и всеми забитый и задолбанный! Ну что ж, поздравляю тебя, крестный, добро пожаловать в мою жизнь! Я надеюсь, ты теперь понимаешь, каково это - бесконечно страдать и изображать из себя вселенского спасителя и героя?! Понимаешь или нет?!…Молчишь? Ну и молчи! Так, знаешь ли, даже проще! Я уверен, разговоры - это явно не то, что нам обоим сейчас друг от друга нужно! - я резко вскочил со своего места, довольно грубо оттолкнул Сириуса от двери и, чуть ли не срываясь на бег, быстро поднялся к себе и закрылся в своей комнате на ключ, тяжело дыша и в который раз проклиная Мерлина, Дамблдора, Волан - де - Морта и, короче, всех их и их родных и близких вместе взятых… И лишь только день спустя я понял, ЧТО на самом деле происходит с Сириусом… .                    .                    . Тем утром я читал какую - то старую потрепанную книжку по темной магии, найденную в большой библиотеке Блэков, и наткнулся там на один очень интересный и важный для меня факт, в котором очень понятно и доходчиво рассказывалось о том, что любой воскресший волшебник, подвергшийся падению в Арку Смерти, из - за тяжелой психологической травмы, нанесенной по нервной системе во время кратковременной непродолжительной смерти, может постепенно начать терять слух, голос или же зрение ( что - то одно, здесь симптомы одни с другими, в отличие от обычных маггловских болезней, не пересекаются…) И только тогда я понял… Сириус онемел… Это осознание пришло мгновенно, и от него у меня моментально ушла из - под ног земля, а дыхание сбилось и стало непривычно частым и прерывистым.  " Я больше никогда не услышу его голос. " - болезненными мучительными толчками стучала одна единственная фраза у меня в голове. - " Никогда не услышу, как он ласково называет меня " солнышком " и " сохатиком " и как проникновенно и умопомрачительно он поет…"… В тот момент я перестал дышать.  Медленно сполз по стене на пол и горько отчаянно надрывисто разрыдался, уткнувшись головой себе в колени и не переставая повторять одно и то же острое, будто раскаленный наточенный кинжал, словно: " Почему?! Почему?! Почему?! " " Почему это все случилось именно с ним?! За что?! За что он так сильно провинился перед небесами, что они наградили его таким кошмарным невыносимым ужасным несчастьем?! "… Я ревел, как девчонка, до самого завтрака, а остаток дня безвылазно просидел в своей комнате, и лишь только тогда, когда на улице стало совсем темно и мрачно, встал с кровати и настежь распахнул окно, вглядываясь в чистое и усеянное яркой многомиллионной жемчужной чередой звезд небо… Внезапно одно из ночных светил срывается с небосклона и начинает стремительно лететь по направлению к земле. Падающая звезда! Принято загадывать желание…У меня одно - самое заветное и самое невероятное… - Пожалуйста…Пускай к Сириусу вернется его волшебный чудесный сказочный голос! Умоляю! Я хочу снова услышать, как он поет! Еще хотя бы один раз! Прошу… Я просыпаюсь от негромких, едва уловимых звуков какой - то милой веселенькой современной песенки, доносящейся откуда - то из кухни на первом этаже нашего с Сириусом дома… Стоп…Песенки?! Я резко вскакиваю, и, не потрудившись даже одеть на ноги носки и нацепить на нос очки, на всех парах несусь по лестнице вниз, где замираю на пороге кухни и завороженно смотрю на Сириуса - стоящего у плиты над сковородкой и с улыбкой напевающего себе под нос ту самую милую современную тихую песенку, звуки которой я слышал буквально несколько секунд назад… Я делаю быстрый короткий неверящий вздох. Сердце замирает. Глаза наполняются немыми счастливыми горячими слезами.  - Сириус! - я бросаюсь к крестному на руки и начинаю отчаянно расцеловывать его нос, щеки, глаза, при этом не переставая громко безудержно рыдать, тем самым заставляя его еще больше перепугаться и сжать меня в своих объятиях как можно крепче, испуганно успокоительно поглаживая по голове и ошарашенно бессвязно сбивчиво шепча: - Гарри…солнышко мое…маленький…что случилось? Тебя кто - то расстроил?! Тебе приснилось что - то нехорошее?! Скажи мне, звездочка моя ясная! Прошу, не молчи! - Ничего не случилось, Сириус. - с теплой широкой улыбкой на лице ответил я, смотря на него с искренней радостью и любовью во взгляде. - Просто сегодня ночью я впервые в жизни гадал на звезды…