Демон и персиковый пирог

– Ну почему это должен делать я? – возмутился Джим и с тоской посмотрел вдаль, на оранжевый диск солнца, катящийся за горизонт. О чем тут же пожалел, потому что яркий свет резанул по глазам и заставил зажмуриться. Скотти широко улыбнулся и по-дружески толкнул Джима в плечо кулаком. – Потому что ты всем нравишься! Если тебе удалось каким-то образом поладить с нашим управдомом, то и с демоном ты справишься. Джим горестно вздохнул. Он не стал уж уточнять, что с мистером Пайком ему удалось поладить лишь потому, что тот когда-то служил вместе с его отцом и знал о трагической гибели последнего. Строгий управдом сразу же пропитался к Джиму отцовскими чувствами, побочным эффектом которых было его желание читать Джиму нотации – благо поводов было предостаточно. В свои двадцать три года Джим Кирк даже и не думал «браться за голову» и «взрослеть». Впрочем, его-то все устраивало – он работал барменом в отличном месте, получал достаточно, чтобы снимать крошечную квартирку, содержать свой байк и время от времени угощать выпивкой приглянувшихся ему незнакомцев. Это мистер Пайк настаивал, чтобы Джим взялся за голову, повзрослел и вложил деньги в образование. – Это не так, Скотти. Красотка с четвертого меня просто ненавидит, – пробормотал Джим, оглядывая всех соседей, собравшихся на вечеринке. Несколько раз в год, заранее выбрав подходящий выходной, жители дома семнадцать на Энтерпрайз Стрит устраивали барбекю. Приглашены были все без исключения, и не прийти хотя бы разок считалось дурным тоном. Вот и красотка с четвертого этажа была здесь – она беседовала с парнем с девятого и мило улыбалась. Заметив, что Джим на нее смотрит, она закатила глаза и повернулась к нему спиной. Джим очертил взглядом контуры ее подтянутой фигуры и печально вздохнул. – Мисс Ухура вовсе тебя не ненавидит, ей просто не нравятся твои методы ухаживания, – заверил Скотти. – К таким леди нельзя клеиться напрямую. И вообще, ты же не собираешься клеиться к демону? Джим пожал плечами, изобразив раздумья. – Джим, я прошу тебя, только не надо клеиться к демону! – затараторил Скотти. От возмущения в его голосе проклюнулся забавный шотландский акцент. – Просто возьми пирог с персиками, который приготовила мисс Чапел, и загляни в его жуткую берлогу, задобри и выясни, когда он уже перестанет засорять мусоропровод и начнет менять лампочки в своем конце коридора. Не знаю, чего они там перегорают без конца, но площадка напротив его двери стала похожа на склеп! Все соседи жалуются, а ему и дела нет. Всем, кто пытается с ним заговорить, он хамит. И вообще, мог бы вызвать электрика, раз самому так лень! – А ты вызвался бы? – поинтересовался Джим. Электриком в их доме был сам Скотти. – Да ни за что! Стану я на его вызовы ходить! Этот демон нагнал жути на весь дом, и к тому же, он игнорирует собрания жильцов. А когда я сделал ему замечания по поводу мусоропровода, он на меня накричал. – Может, если бы ты перестал называть его демоном, он был бы к тебе любезней, – усмехнулся Джим. Скотти бросил на него взгляд, преисполненный испепеляющей ярости всех древних кланов Шотландии разом. К счастью, Скотти остывал моментально. Повздыхав и поохав, он сделал еще один заход: – Джим, мы не знаем, что и делать. Ты – наша последняя надежда. Кто-то должен усмирить этого демона. После такого Джим точно не мог отказать. Он с тоской посмотрел на пирог, который принесла мисс Чапел, одним глотком допил свое пиво и поплелся вниз. *** Ясное дело, что новый жилец дома номер семнадцать на Энтерпрайз Стрит вовсе не был никаким демоном. У него даже было вполне себе человеческое имя – надпись на его почтовом ящике гласила «Л. МакКой». Джиму не раз приходилось сталкиваться с новым жильцом в лифте, но, к сожалению, тот взял за привычку отвечать на бодрое приветствие Джима настолько тяжелым взглядом, что желание завести беседу сразу же пропадало. А оно было. Л. МакКой действительно был довольно мрачным типом. Но при этом чертовски симпатичным. Высокий брюнет с тенью трехдневной небритости на лице и карими глазами того оттенка, который при ярком дневном свете превращается в зеленый, не мог не привлечь к себе внимания Джима. Но, по всей видимости, сам Л. МакКой не нуждался в новых знакомствах, раз с момента заселения так и не подружился ни с кем из жильцов. Никто даже не знал его имени. Зато все знали, что питался он исключительно пиццей, коробки из-под которой регулярно застревали в мусоропроводе, что приводило к катастрофическим – очень пахучим – последствиям, от которых страдал весь дом. Этот вопрос поднимали и громко обсуждали на каждом собрании жильцов, да только Л. МакКой на них не являлся. Положа руку на сердце, Джим и сам бы на них не ходил, но побаивался, что после этого нравоучительные речи мистера Пайка станут еще длиннее и зануднее. Не раз жильцы снаряжали экспедиции к новому соседу, но того либо не было дома, либо он попросту не открывал дверь. Вот и сейчас, сколько бы Джим не жал на звонок, никто не спешил открывать ему. Квартира Л. МакКоя была последней по коридору, в самом темном углу – лампочка опять перегорела. Нажав на кнопку звонка еще разок, Джим решил постучать в дверь просто на всякий случай. И – о, чудо! – через какое-то время из-за двери раздалось хриплое: «Кто там, черт возьми?». – Я твой сосед снизу! Ты меня заливаешь! – решил схитрить Джим. Он всегда добивался поставленной цели и не признавал поражений. – Да какого ж… Замок щелкнул и из-за двери выглянул заспанный, взъерошенный и чертовски привлекательный демон Л. МакКой. В полумраке его глаза казались почти черными. Он одарил Джима угрюмым взглядом и, заметив в его руках пирог, спросил: – Я тебя заливаю, и по этому поводу ты притащил пирог? Л. МакКой уже готов был захлопнуть дверь, но Джим торопливо заговорил: – Ладно, не заливаешь, но у меня к тебе очень важный разговор. Пирог захватил, чтобы тебя задобрить. Брови Л. МакКоя удивленно поползли вверх. – А меня надо задабривать? – спросил он озадаченно. – Ты весь дом в страхе держишь, – ответил Джим с улыбкой. – Я решил обезопасить себя. Ну что, пустишь на пару слов? По лицу Л. МакКоя пробежала тень сомнения, но в итоге он милостиво пустил Джима в квартиру, которая оказалась совсем не жуткой демонической берлогой, а вполне себе обычным холостяцким жилищем, довольно опрятным. По крайней мере, по углам не высились горы обглоданных костей или отрубленных голов. – Я долго звонил, ты не открывал, – начал Джим, но тут же спохватился: – Я Джим, кстати. Джим Кирк. – Леонард МакКой, – ответил не-демон, и Джим просиял. Вот это имя. – Звонок не работает, опять сломался. В этом доме вообще беда с проводкой. Лампочки дохнут одна за другой, я уже менять перестал. Один черт перегорит. Ну и как же я держу в страхе весь дом? Жестом Леонард пригласил Джима присесть на диван. Джим тут же плюхнулся и решил пристроить пирог мисс Чапел на журнальный столик напротив, но от испуга чуть не выронил угощение из рук. На столе были разложены жуткие фотографии – открытые раны с белеющими в кровавой пене костями. – Что это за хрень, мужик?! – выдавил из себя Джим, чувствуя, как по спине пробежался холодок. Вот это удача, пришел поболтать с недружелюбным соседом, а оказался в логове маньяка. Джим нервно сглотнул и посмотрел на дверь. Запер ее МакКой или нет? – Это пример идеального эндопротезирования коленного сустава, – невозмутимо произнес Леонард, собрав фотографии в стопку. Потом он посмотрел на побледневшего Джима, задрал бровь и пояснил: – Я хирург. – Аааа… – Джим выдохнул с облегчением. – Угощайся пирогом. Он с персиками. Домашний. – Люблю персики, – сказал Леонард и устало улыбнулся. – Тысячу лет не пробовал домашней еды. Хочешь кофе? Леонард приготовил кофе, и поведал Джиму, что переехал в город после развода с женой и только что устроился на работу в местный госпиталь. Загруженность по сравнению с его предыдущей клиникой была в разы выше, и он почти не появлялся дома. Времени катастрофически ни на что не хватало, и жил он на пицце и кофе. Джим сразу понял, почему Леонард казался окружающим таким нелюдимым – сказывались недосыпание и усталость, да и неудачный брак сыграл свою роль. Но, несмотря на мрачноватое чувство юмора, а может и благодаря ему, собеседником он оказался интересным и приятным, и Джиму было очень легко в его компании. А еще у Леонарда была очаровательная улыбка. Как жаль, что улыбался он так редко. Джим решил, что он вполне в силах это исправить. Начал он с того, что пообещал прислать Скотти, чтобы тот проверил проводку на этаже. Леонард горячо поблагодарил Джима за помощь и пообещал больше не выбрасывать коробки от пиццы в мусоропровод. Это было похоже на начало прекрасной дружбы. Леонард протянул руку за вторым куском пирога, но вдруг замер и, взявшись рукой за горло, сдавленно спросил: – А персик в пироге был консервированный? *** – И все-таки ты попытался его склеить, – прищурился Скотти. С его круглым веснушчатым лицом и хитрыми глазами он был похож на лепрекона. Хотя, это вроде из ирландской мифологии, подумал Джим меланхолично. Он ни черта в этом не соображал. – Не успел, – вздохнул он. – Да и какая теперь разница. Он будет думать, что я хотел его отравить. И станет еще нелюдимей, чем раньше. Джим печально посмотрел вниз, где Леонарда на носилках загружали в фургон скорой помощи. – Кто мог предположить, что так получится, – покачал головой Скотти. – Зато теперь ты точно знаешь, что он не демон. У демонов не бывает острой аллергической реакции на консервированные персики.