Давай досчитаем до пяти

**Полгода назад**

      Леша практически сразу осознал какой его ждет исход, когда в первый раз сидя с мамой в больнице, врачи, все до единого склонившие голову и будто боявшиеся смотреть в глаза, сказали лишь одно: вы пришли слишком поздно…       Но мать парня не верила ни врачам, которые один за другим твердили тоже самое, ни анализам, подтверждающим все наихудшие опасения, не обращала внимания и на усугубляющееся с каждым днем состояние сына. Женщина словно закрылась от всего мира в своем вакууме, продолжая твердить, что Леша со всем справиться и это все ерунда, что то вроде осложненной простуды. Но рак не простуда, а рак третьей степени и вовсе приговор. Поэтому Леша, прорыдав три ночи подряд в больничной палате, решил, что если судьба такова и изменить ее не получится, то нужно просто смириться.       И у него это даже получилось, не получалось лишь одно- смотреть на убивающуюся от горя мать, которая залезая в огромные кредиты и долги все еще пыталась оплачивать лечение своего ребенка. Лечение, которое лишь на небольшое время притупляло боль, но не избавляло от болезни.       Когда Леша в первый раз прошел химиотерапию, а на следующий день за завтраком увидел, как в тарелку с кашей упал клок волос, он вытерпел, ни показав не единой эмоции. Когда его побрили налысо, он молча прошел и через это. Когда боль ночью была порою настолько невыносимой, что юноша закусывал подушку зубами, чтобы сдержать крик, он терпел, на утро мягко улыбаясь маме и врачам. Но когда Леша видел, как мама, сгибаясь на работах и подработках в три погибели, приходила в больницу под утро, засыпая у больничной кровати на стуле, а после весь день носилась с телефоном в руках, шепотом, чтобы Леша не услышал (что у нее не получилось), говорила с банками, которые уже грозились подать в суд за задержку оплаты кредитов, парень терпеть не мог.       В такие моменты Леша сжимал, на сколько хватало сил, кулаки от злости и думал лишь о том, чтобы быстрее умереть и не мучать мать, которая до сих пор, не смотря на протесты сына, влезала в новые долги, оплачивая, бесполезное по мнению и Леши, и врачей, лечение.       Когда состояние Леши действительно стало крайне плохим, а врачи дали от силы один-два месяца при лучшем раскладе, мать вновь стала противиться всему этому, в безумстве крича о том, что ее сын вылечится, что лекарства и должное лечение помогут, что она вложит любые деньги ради долгой и счастливой жизни своего чада.Макаров тогда, лежа на кровати, не в силах сказать и слова из-за действия множества препаратов, которые словно еще сильнее притупляли все жизненные функции организма, только и мог, что со слезами на глазах смотреть за плачущей в коридоре и бьющейся в истерике мамой, которая буквально висела на врачах, крича о том, что ее ребенок будет жить.       Именно в тот момент Леша понял, что с него хватит. Хватит этих страданий. Страданий его матери и горьких взглядов врачей. Хватит тянуть то, что уже неизбежно, утаскивая за собой на это дно и окружающих, а главное самого дорогого человека-маму.       Юноша не мог решиться на это за одну ночь, часто прокручивая в голове все то, что он собирается сделать. А собирался сделать он ужасное и непоправимое. Но разве сама эта долгая и мучительная болезнь не есть то ужасное и непоправимое? Разве слезы матери и уже и так ее разрушенное будущее, омраченное выплатами долгов из-за того, что Леша не решился на данный поступок намного раньше, не самое ужасное, что уже могло произойти? Раз за разом парень прокручивал все эти вопросы со своими же ответами в голове перед сном, в итоге так и не засыпая и все больше приходя к выводу, что его решение сейчас единственно верное.       Два месяца…если повезет.Два месяца этих мучений в палате, без шанса выйти на свежий воздух в последний раз, довольствуясь лишь приоткрытым окошком в палате, дарующим лишь отдаленные порывы ветерка и еле слышимый щебет птиц.       Два месяца горьких слез матери и ее все еще сильнее возрастающие кредиты, еще более стареющее от горя лицо и слепая надежда на лучшее.Надежда, которая ее лишь убивает.

Это стало невыносимо…

**Настоящее время**

      Леша так больше не мог. Он тоже устал. Устал быть сильным. Устал прятать адскую ежедневную боль за еле натянутой улыбкой, смотреть на мучения близкого человека и занимать место в больнице, когда кому то может быть нужна реальная, действенная помощь.       Судьба такова, что он умрет. Так или иначе. Но лучше это закончить как можно раньше, сбросив непомерный груз и с врачей, и с матери, и с самого себя. В последний раз подышать воздухом не через форточку, а на улице и увидеть птичек не краем глаза в кроне деревьев из-за шторок или в книжке про животных, а наяву.Насладиться вновь жизнью, ее последними часами, чтобы спокойно умереть. И завтра он сделает то, о чем думал уже как минимум последние три месяца. Он не станет ждать эти несчастные и мучительные пару месяцев и наконец-то закончит этот беспросветный ад.       С этими мыслями юноша наконец-то смог в первые за долгое время бессонных ночей, задремать, несильно, практически еле касаясь, дотронуться до ладони спящей на стульчике матери, тихо и мучительно медленно произнести лишь одно: прости…

###

      Утро встретило Лешу дикой болью во всем теле, словно кто то распилил его на несколько частей, а после очень небрежно пришил все обратно. Макаров с трудом разлепил глаза, и медленно, чуть опираясь на локти, решил приподняться с постели. Очевидно, это было самое ужасное решение Леши на сегодняшний день. Не успел он и на миллиметр оторвать голову от подушки, как перед глазами все поплыло, превращаясь в одно сплошное черное месево, а в виски отдалось такой болью, словно кто то намеренно хуярил по голове молотком.       В горле неприятно засаднило, а через мгновение парень мучительно согнулся на койке, не в силах сдержать позывы рвоты. Мать, дремавшая рядом с сыном, резко проснулась и, вскочив со стула, подбежала к согнувшемуся в позе эмбриона сыну, подставила к нему тазик, крепко держа Лешу за плечи, пока тот хрипя и откашливаясь освобождал все содержимое желудка.       Леша уже давно ничего не ел, кроме как таблеток, а потому из него выходила одна лишь желчь. Макаров дрожал всем телом, чувствуя, однако, сильную хватку своей матери, которая что то судорожно шептала ему на ухо. Что то, что Леша разобрать не мог. В голове стоял невыносимый шум, глаза предательски слезились, а в горле чувствовался отвратительный привкус горечи и кислоты.       Когда рвать уже банально стало нечем совсем, юноша отодвинулся от тазика и шумно повалился обратно на постель под громкие охи и причитания мамы напротив. Леше хотелось открыть глаза и посмотреть на нее, вновь улыбнуться и успокоить, как и всегда. Но сейчас даже на это не осталось сил. Сквозь пелену сна, мальчик слышал лишь отдаленные голоса врачей, а после почувствовал как в вену поставили укол. Дальше Макаров вновь погрузился в темноту.       Последнее, что проплыло в его сознании отчетливой фразой прежде чем отключиться, было:

«я должен был сделать это сегодня…»

      Когда Леша открыл глаза, за окном уже не светило яркое солнце, а в палате было настолько тихо, что эта гробовая тишина отдавалась болью в голове. Макаров медленно, боясь лишний раз вздохнуть повернулся на бок и вновь увидел маму, которая поджав ноги в коленях, еле помещаясь на маленьком деревянном стуле, спала. Леша молча вглядывался в лицо самого дорогого ему человека, в лицо, которое постарело на лет десять, но осталось таким же любимым и родным.Сейчас, кроме легкого головокружения, парень не чувствовал сильного дискомфорта. Немного полежав на кровати, Макаров осознал: сейчас или никогда. Судя по тому, как в больнице было тихо, сейчас уже была глубокая ночь.       Видимо, Леша проспал весь день. Хочется верить, что ТОЛЬКО ДЕНЬ, и он не пробыл в царстве снов несколько дней подряд, как у него часто бывало. Ночь. Наверное, это как раз и есть идеальное время для осуществления своего плана.       Очень медленно и осторожно, боясь скрипа старой кровати, от которого могла проснуться не только мама, но и вся больница в целом, Леша на цыпочках, практически не дыша и претерпевая вдруг резко усилившееся головокружение, поднялся с койки. Благо, никакого скрипа не последовало, лишь тихий шорох одеяла, который, однако, никак не повлиял на сон мамы. Леша с облегчением выдохнул и в еле различимой темноте, все так же на цыпочках направился к двери из палаты.Уже дойдя до нее, парень понял, что на нем лишь больничный халат и выйди он так в город, его сразу же «заботливые» люди вернут обратно.Он несколько раз покрутил головой в поисках вешалки, на которую еще в самом начале приезда сюда, мама бережно повесила его осеннюю куртку, надеясь, что скоро он в ней обратно и уйдет отсюда.       Неважно, что сейчас на дворе лето, ночи ведь могут быть холодные, верно?       В любом случае, мальчик в осенней куртке все же вызовет меньше подозрений, чем мальчик в больничном халате.       Несколько минут вглядываясь в темноту, Леше все же удалось разглядеть вешалку.Тихо подойдя к ней, он увидел свою родную и одновременно такую чужую ярко- зеленую куртку с капюшоном. Накинув ее на себя и с трудом, почти не двигающимися пальцами, тихо застегнув молнию, Макаров смог ощутимо «оценить» последствия болезни.Куртка, ранее еле застегивающаяся на нем, сейчас висела огромным мешком и напоминала либо плащ, либо куртку оверсайзного размера. А так как она была расчитана на позднюю осень, а конкретно на ноябрь (тогда Леша и попал в больницу в первый раз), то в середине июня она и вовсе окружающим могла показаться шубой. Тем не менее, все это уже вовсе не волновало парня, накинув капюшон на голову, из-под которого теперь виднелся лишь нос, он взял с прихожки свои осенние кеды и с трудом застегнув липучки на них, взялся за дверную ручку.       В последний раз он повернулся в сторону спящей мамы, которая совсем обессилев, спала непробудным сном. «Лучше умереть одному где-нибудь в подворотне, чем на глазах у матери, которая сама уже на грани жизни и смерти», -с этими мыслями, еле заметно грустно улыбнувшись в темноте, Леша попрощался с этой палатой, врачами, мамой, с самим собой и жизнью, и тихо открыв, благо не скрипучую дверь, покинул комнату.

###

      Медленно продвигаясь по пустым больничным коридорам, парень каким то чудом в кромешной тьме, смог свернуть в правильный коридор, где уже в конце виднелась массивная дверь с такой воодушевляющей неоновой надписью: ВЫХОД.       Перед дверью за маленьким столиком Леша смог различить силуэт человека.Поняв, что это охранник и что план грандиозно провалился, он уже хотел было свернуть обратно, проклиная все на свете, как вдруг до него донесся громкий храп этого самого охранника.       «Спит, значит. Вот вам и лучшая охрана и защита.», -мысленно усмехнулся Макаров, одновременно с этим чувствуя и радость. Главное все сделать тихо и быстро. На цыпочках, от волнения и страха кусая губы, Леша направился к охраннику. Подойдя к нему, он смог различить, что тот спит, облокотившись на спинку стула, что крайне облегчало задачу забрать ключ от двери, находящийся на этом самом столике. Тихо нащупывая поверхность стола, и боясь дышать, парень все же ощутил массивную связку ключей, медленно, уже двумя, потными от волнения руками, он взял ключи и под громкий храп а-ля могучего защитника покоя больных, направился к двери.       Ключей было много, а времени крайне мало, как собственно и сил, которые с каждой секундой покидали тело Леши. Оставалось лишь молиться, что все пройдет с одной-две попытки максимум. И либо сегодня у Леши первый счастливый день, точнее ночь, либо смерть так и хочет быстрее его забрать, но дверь открылась после первого же ключа подобранного Макаровым наугад.       В первые искренне улыбнувшись, мальчик тихо вернул ключи на место, так и не коим разом не потревожив сон охранника, с трудом открыл тяжелую дверь и вышел на улицу.       Его обдало теплым ветром, а глаза ослепило светом ночных фонарей. Понимая, что долго задерживаться у больницы нельзя, собрав последнюю волю в кулах-сейчас нельзя отступать никак, Леша спешно, на сколько позволяли силы, двинулся вперед по ночным улицам. Вперед к смерти.       Леша уже давно забыл каково это идти по улицам города и, вглядываясь в прохожих, вечно куда то торопящихся, вдыхать свежий ночной воздух, смешанный с запахами проезжающих машин, свежекошенной травы и нотками благоухающих цветов, которыми украшены аллеи и дороги, а также и витрины магазинов. Почти полгода, находясь в палате душной больницы, лишь из окна наблюдая за тем, как листья на деревьях медленно шуршат и словно кружат в вальсе, подгоняемые легкими порывами ветра, парень постепенно стал забывать то самое прекрасное чувство одного лишь нахождения рядом с этими деревьями и прогулок на улице.       Именно поэтому сейчас, спустя столь долгое время, идя по улицам города, еле передвигая ногами и претерпевая невероятную боль во всем теле и дикое головокружение, он вновь смог почувствовать себя живым. Не той бесчувственной куклой, лежащей на койке в больнице, слушающей тихие всхлипы матери и шепот врачей о безвыходности сложившейся ситуации, а живым человеком, сейчас умиротворенно смотрящим на ночное звездное небо над головой.       Сейчас нужно лишь найти уединенное местечко, такое, куда мало кто ходит, тем более ночью. И сделать уже наконец то, что давно пора было. Но как назло, на улицах много людей: влюбленных парочек, детей, весело бегущих за родителями, и стариков, одиноко сидящих на лавочках, задумчиво глядящих куда то вдаль.       Леша идет медленно, даже немного заторможенно оглядываясь по сторонам, рассматривая ночной Петербург, сияющий множеством огней. Хочется впитать в себя каждую минуту, запах этого города, его красоту и величие. В последний раз. Незаметно, особенно для самого Леши, погода резко сделала сальто, когда как вдруг из тихой, мирной и благоприятной превратилась в ветреную, сопровождаемую громом и сверкающими молниями.       Люди, до этого повсюду умиротворенно гуляющие по улочкам, уловив кардинальное изменение погоды, стали убывать и спешно уходить, уезжать по домам.       И только Макаров, уже с трудом волоча ноги, шел, сильнее натянув на себя капюшон, слушая грохоты грома и вдыхая воздух, наполненный предвкушением дождя. Засунув руки в карманы куртки, Леша, сам не малость удивившись, нащупал в них бумажку, достав которую, он просиял. Денежная купюра с такой замечательной циферкой 50 сейчас не могла не радовать. Именно благодаря этой незначительной, но такой важной сумме, Макаров сможет доехать на автобусе до нужного места. Нужное место… Какое же это место?       Леша остановился посреди улицы, которая теперь пустовала, и задумался. Несколько дождевых капель упали на куртку мальчика, как бы намекая, что стоит поторопиться с размышлениями.       Первое и единственное, что пришло на ум Макарову был такой красивый и величественный Львиный мост. Раньше с мамой они часто там гуляли, а сам Леша весело бегал возле статуй львов, сам в шутку изображая хищника, чем всегда вызывал смех у державшей его за руку, мамы. Смех.Как же давно он не слышал уже смех мамы… Быть может, когда все это закончится, ее жизнь постепенно наладится, и пусть не он, так хоть другие смогут вновь услышать ее прекрасный смех? Хотелось бы верить. Погрязнув в своих мыслях, Леша и не заметил, что дождь усилился, уже не на шутку намочив его куртку. Снова засунув руки в карманы, крепко держа в руке уже изрядно помятые 50 рублей, мальчик с трудом дошагал до ближайшей остановки, которая сейчас также пустовала.       Автобус приехал достаточно быстро, но для Макарова, чьи жизненные силы были на исходе, ожидание показалось вечностью. С трудом зайдя в транспорт, тщательно скрывая свое полумертвое состояние от водителя, который уже и так подозрительно косился на Лешу, он вручил ему помятую бумажку и придав голосу, насколько было возможно, уверенность, проговорил: До Мариинского театра.       Водитель лишь кивнул, приняв деньги, и автобус тронулся с места.       Леша прошагал внутрь, заметив, что в автобусе всего от силы 3-4 человека.Ну и надо полагать: в основном все на своем транспорте, на дворе ночь и ненастная погода-вряд ли будет слишком уж большой ажиотаж.       Усевшись на свободное сидение у окна, парень тяжело вздохнул и устремил свой взгляд в окно, где стремительно проносился такой родной сердцу город. Дождь не на шутку разошелся и, сидевшая впереди Леши женщина громко ойкнула, позвонив кому то со словами: У меня ведь и зонта нет, встретишь?       Макаров слушал все сквозь пелену, полностью погруженный в свои мысли, пытаясь не закрыть глаза, которые прям таки и слипались.       От впадения в царство снов его прервал голос водителя:Мариинский театр, кто выходит?       Леша резко подскочил, о чем сразу же пожалел, ведь перед глазами вновь все поплыло, но устоял на ногах и еле слышно произнес: Я, я выхожу…       Медленно поднявшись с пригретого сиденья, парень поблагодарил водителя и уже собрался выходить как услышал позади себя:Эй, парень, с тобой все хорошо? Ты живешь шоль где то тут рядом? Добежишь без зонта то, ливень ведь…да и поздно уже, родители не потеряли?       Леша медленно переварил в голове все эти вопросы и повернулся к водителю, который выглядел обепокоенно, нервно приглаживая свои усы, которые добавляли ему некого шарма. Раньше Макаров наверняка обозлился-что это за допрос еще? Но не сейчас. Сейчас, с натянутой сквозь боль улыбкой, он поблагодарил водителя еще раз и попросил не беспокоиться, наврав с три короба, что его сейчас встретят родители.       Выйдя на остановке у Мариинского театра, Леша взглядом проводил удаляющийся автобус и, опустив голову, медленно побрел по улице. Ливень хлестал безжалостно и Макаров за несколько секунд пребывания на улице промок до нитки. Но он не чувствовал холода, он вообще ничего не чувствовал, кроме жуткой усталости и подступающей к горлу тошноты. Остановившись на несколько секунд, парень поправил капюшон, который, к слову, от дождя не спасал, втянул в легкие воздух, наполненный запахом мокрого асфальта и поднял голову, рассматривая небо, сейчас полностью укрытое тучами, как одеялом.       «красиво…сегодня я вижу это в последний раз…», — пронеслось в голове мальчика перед тем, как он вновь устремил свой взгляд вперед, с трудом шагая по лужам в насквозь промокших кедах, в которых уже булькала вода.       Леша боялся представить какая у него сейчас температура, а она наверняка высокая, беря во внимание тот факт, что тело стало гореть, а глаза слезиться сквозь капли дождя. Но сейчас это не имело значения, учитывая на что парень в принципе идет. А идет он на верную смерть.Осталось лишь дойти до моста.       Спустя несколько минут, Макаров увидел вблизи очертания знакомых статуй львов, и на лице мальчика невольно проскользнула вымученная недоулыбка. Собрав последние силы, на уже ватных ногах и в почти бессознательном состоянии, ему наконец-то удалось добраться до заветного моста. Устало оперевшись плечом об статую величественного льва, который в темноте, освещаемой лишь светом фонарей, казался сейчас куда более грозным и могущественным, юноша прикрыл глаза и учащенно задышал, собираясь с силами. «Еще немного…ты уже на месте…давай…», — сам себя мысленно подбадривал Леша, перебирая ногами, которые предательски заплетались, как у пьяницы какого нибудь.       Сделав несколько шагов, парень закашлялся от нехватки воздуха в легких, словно кто то перекрыл путь к кислороду, а заодно и скрутил все внутренние органы в бараний рог. Окончательно потеряв ориентацию в пространстве и не видя ничего перед собой, задыхаясь как асматик, парень повалился вперед, вытягивая руки, которые смогли ухватиться за что то крепкое и твердое, за что то, что удержало его от падения на асфальт. Судорожно сжимая что то, Леша с трудом совладав с дыханием, медленно открыл глаза, которые, оказывается, зажмурил от страха и увидел, что стоит, оперевшись руками об перила моста. Вновь отдышавшись, юноша дошел до середины моста и осторожно глянул вниз, на шумящую от ветра воду.       «Грибоедовский канал, кажется с сегодняшней ночи, ты станешь еще чуточку известнее.», -попытался пошутить сам себе Леша, однако смеха, у него эта первоклассная шутейка не вызвала, а появившееся головокружение, заставило вернуться в реальность и осознание того, что времени на исходе.       Тяжело вздохнув, с неимоверным трудом, мальчик перелез через перила, кое как удержав равновесие, сел на них, теперь открыто смотря своей смерти в глаза.

###

      Сегодня в клубе как обычно было шумно, все помещение заволакивало едким туманом, сквозь который еле различимы были силуэты людей: танцующих, выпивающих, грязно прижимающихся друг к другу, после чего быстро закрывающихся в туалетах. Кирилл устало сидел за столиком, лениво помешивая трубочкой в коктейле, пока рядом с ним, нагло прижимаясь своим потным телом, специально выпячивая грудь, что то щебетала накурившаяся особа. Гречкин не обращал на нее внимания абсолютно, у него таких дамочек как она-со счета сбиться можно. И все как на один-пьяные, обдолбанные, не умеющие и двух слов связать, с роскошными формами, в любую секунду готовые переспать в любом месте и с кем угодно, только присыпь им денег, а некоторым и денег не надо.       И Кирилла это все порядком заебало. Одно и тоже каждый чертов день, который уже кажется слился в один общий под названием «тотальный пиздец».И нет, Гречкина раньше все это вполне устраивало, он менял девушек как перчатки, бухал до беспамятства и гонял на огромной скорости на своем ламборджини, не зная никаких проблем.        « no trouble, guys» — была излюбленная фразочка Гречкина в абсолютно любых ситуациях.       Но сейчас, а именно сегодня, что то щелкнуло где то там внутри…Кирилл отчетливо представил, что вся его жизнь пройдет так: от одного клуба до другого, в стенах разных борделей.        Ему осточертело общество вечно бухих девушек, думающих лишь о плотских утехах и друзей, которых и друзьями то не назовешь, рассуждающих куда потратить свои бабки и с кем переспать сегодня.       Кириллу банально хотелось трезвого во всех смыслах разговора с кем нибудь, может быть даже чей то совет       «Ебать…чё это на меня нашло…что за мысли человека за 50? В коктейль подмешали что ли что-то…», — устало потер переносицу Гречкин, когда как вдруг его лицо резко развернули и он встретился глазами с той самой дамой, которая, как оказалось, все ещё сидела рядом.       Кирилл изогнул бровь в вопросительном жесте и спустя мгновение девушка втянула его в грязный, отвратительный поцелуй с привкусом алкоголя и горьких сигарет, благодаря которому, Кирилл раньше наверняка поплыл бы от наслаждения. Сейчас же он оттолкнул от себя ничего не понимающую дамочку. —Бля, убери от меня свои грабли…охуела совсем чтоли… —Кир, я сдлала что то не так? Мне как то испрвиться? , — проглатывая слова с поплывшим взглядом она вновь потянулась к Кириллу, но тот с отвращением откинул ее руки.       Резко вскочив с дивана, под удивленные взгляды окружающих, Гречкин чуть ли не пулей вылетел из клуба. Сев в свою машину, и до боли вжавшись в руль, Кирилл злобно выдохнул: — Да что это со мной такое… — облокотившись на спинку сиденья, он тяжело втянул в легкие воздуха и зажмурил глаза. Сейчас ему нужно уехать отсюда, побыть одному. Хотя он и так всегда один.       Среди кучи людей, но совершенно один.       Единственное место, куда он мог поехать ночью, оставшись без пристального внимания папарацци, было только одно.       Место, в котором представить мажора Кирилла Гречкина, казалось просто немыслимо.       Место, которое навевало Кириллу самые светлые и добрые чувства. Тот чертов мост, на котором он будучи ребенком, обнимая маму, был самым счастливым. —Хуй с ним…к черту всё.как же этот мост назывался то., — Кириллу пришлось напрячь мозг, чтобы в памяти отчетливо проплыли картинки его прошлого и такой теплый мамин голос: «Кирюш, смотри какие львы, настоящие цари. А это их дом, их львиное логово»,—Львиный мост., — полушепотом на выдохе пробормотал Кирилл, на огромной скорости покидая клуб и всё, что с ним связано.

###

      Чем дольше Леша смотрел вниз на темную воду, тем сильнее она манила его к себе, словно протягивая невидимые руки, звала в свои смертельные объятия. Дождь прекратился, оставив после себя свежий и холодный воздух с умиротворяющей тишиной.       И теперь Макаров смотрел на воду, мысленно проклиная себя за свою слабость и нерешительность, когда все уже было на блюде, как говорится. Осталось в последний раз взглянуть на этот мир, такой прекрасный и желанный и уйти. Только отпустить руки и всё…больше не будет этой тяжелой и невыносимой боли каждый день. Голова трещала по швам, отдаваясь гулом в висках, так что уши закладывало, руки, держащиеся за перила, все слабели, а дыхание прерывалось, словно останавливалось через каждую минуту.       «Давай же, слабак. Ты проделал огромный путь, чтобы трусливо сидеть, свесив ножки и любоваться природой? Может, тогда будешь и дальше висеть на шее своей бедной матери?», — голос в голове не давал покоя, стыдил так, что становилось тошно от самого себя.       Закрыв глаза, зная, что это помогает отогнать страх, парень медленно стал отцеплять заметно вспотевшие ладони от холодного металла, уже чувствуя как тело стремительно летит вниз, но в последнюю секунду чья та сильная хватка на плечах кардинально поменяла план Макарова.       Сильные руки, сжимающие Лешу резко дернули обратно так, что у последнего дыхание сбилось, а сердце словно ухнуло вниз и юноша сильно ударился спиной о железные перила, что вырвало из него судорожный вздох. —Какого хуя, ты пиздюк мелкий тут удумал???       Тяжело дыша и пытаясь понять, что только что произошло и почему долгожданная смерть не наступила, пустым взглядом озираясь вокруг, Леша и не заметил, как кто то злобно развернул его на все сто восемьдесят градусов, спиной к смертельно-убийственной воде. — Ты глухой чтоли, не пойму? Я с тобой разговариваю вообще-то… — Кирилл, который точно не рассчитывал встретить на мосту своего уединения и спокойствия самоубийцу, был крайне поражен и зол.И что, греха таить, порядком напуган. И сейчас смотря на парнишку перед собой, совсем еще мелкого, с такими глубокими и грустными глазами, в насквозь промокшей куртке и еле удерживающегося в пространстве, он почувствовал необъяснимую тяжесть на сердце. Несильно встряхнув, словно выпавшего из реальности, мальчика за плечи, Кирилл еще более громко проговорил тому в лицо свою гневную тираду, с удивлением замечая, как его собственный голос дрожит.       Только сейчас Леша, кажется, пришел в себя, отошел от шока и ступора, взгляд его наконец-то сфокусировался и он увидел перед собой своего «спасителя», который был даже в темноте, и в спутанных от ветра волосах, закрывавших пол лица, узнаваем, как яркие звезды на небе. И как тут его не узнать, когда этого мажора во всех углах крутят. И по телевизору он, и в радио его как нибудь, да упомянут. Его лицо Леша, как говорится, в кошмарах видал, когда включав телевизор в больничной палате и рассчитывая глянуть что нибудь интересное и спокойное, видел его вечно улыбающуюся наглую рожу на экране. Кирилл Гречкин собственной персоной. Еще один мажор, думающий, что ему закон не писан, да и творить он может, что душе угодно. За свои вечные скандалы он то и стал так известен. Папа то у него важная шишка, а потому Кириллу, как и многим другим таким же мажорчикам, в любом случае ничего не будет.Ничего, кроме возрастающей с каждым днем известности, конечно.       Макаров удивленно оглядел Кирилла, даже поморгал, чтобы убедиться, что это не сон, и судорожно взглотнув, тихо спросил: — Какого черта, ты...то есть вы тут делаете? — Ну вообще то, этот вопрос уместен с моей стороны, не находишь? Хочешь кидаться, иди блять другой мост ищи. Мне только для пущей зрелищности в своей жизни не хватало наблюдать за суицидниками и спасать их, как чертов супергерой.       Леша тихо хмыкнул- чего еще ожидать от таких людей, как Кирилл, жалости чтоли?Хотя, Леше жалость и подавно не нужна была как и это чудеснейшее спасение. — Я не просил меня спасать… А что уж насчет моста, так извини, что потревожил твоё спокойствие, так нагло заняв его, — Макаров усмехнулся- Ты на тачке наверняка, проблемы не составит уехать на другой мост, Кирилл, —несколько поражаясь своему, резко ставшему уверенному голосу, мальчик глянул прямо в глаза на сейчас пребывавшего в смятение Гречкина, который, однако, кажется не особо удивился своему названному имени.       После секундного замешательства во взгляде, Кирилл резко сменил его на свой привычный наглый и сквозь зубы, бросил: —Хер с тобой, чё я мать Тереза действительно чтоли какая то… А мост тоже мне не сдался, можешь прыгать на здоровье, валяй, — отпустив руки, Кирилл уверенно отстранился от Леши и уже было пошагал прочь, но остановился в нескольких шагах от парня и повернувшись к нему, увидел, что тот вновь развернулся лицом к воде, готовый действительно прыгнуть вниз.       «Да он издевается…мало того, что я из-за него зачем то бегаю как идиот, дабы спасти его жизнь, так теперь и уехать не могу спокойно…что за чертовщина, с чего бы мне вообще париться из-за всего этого.»       Но Кирилл парился. Так, что невольно покрылся мурашками, наблюдая за парнишкой, во взгляде которого так и читалось: « я сделаю это, несмотря ни на что, но мне страшно и больно». Гречкина все это до жути бесило, бесило то, что он стоит здесь как истукан до сих пор. Нет, он не из тех людей, которые видя больных людей на экране телевизора, плачут от жалости к ним. И не из тех людей, которые учавствуют во всех благотворительных акциях и пожертвованиях. Кирилла, в принципе, сложно чем то удивить или расстрогать. Но то, что происходило сейчас, не поддавалось объяснению даже для него самого.       Вместо того, чтобы спокойно уехать и найти себе другое местечко, а еще лучше вернуться снова в тот чертов клуб, и набухавшись, раствориться в забытье и сигаретном дыме, в объятиях кучи дам, он громко втянул воздуха в легкие и побрел обратно к этому пацану, чья судьба его в принципе колышеть не должна.       Тот, в свою очередь стоял неподвижно, словно манекен в магазине, держась руками за металлические прутья и наклонив голову вниз, к темной воде.       « я делаю это только потому, что не хочу, не нароком попасть потом в газеты с заголовком- безжалостный мажор Кирилл Гречкин уехал, даже не попытавшись предотвратить ужасную гибель мальчика. Стыд и позор!» — сам себя мысленно убеждал в этом парень, с ужасом понимая, что это бред собачий и это все его не волнует вообще.       Осторожно подойдя к мальчику сзади, Кирилл, боясь спугнуть его, слабо дотронулся до его плеча, но тот даже не отреагировал, продолжая тупо сверлить взглядом воду под собой. — Эй, послушай… — неожиданно голос Кирилла дрогнул и он судорожно взглотнул. В этот самый момент мальчик, словно вновь очнувшись, медленно повернулся к нему, и встретившись взглядом, изогнул брови в удивленном жесте, что не ускользнуло от внимания Кирилла, самого вечно так делающего. — Ты…ты разве не уехал? Чего тебе…? , — голос пацана был настолько тихим и слабым, что Кирилл против воли съежился от, как ему самому хотелось верить, холода, а не от необъяснимой боли.       На секунду их взгляды задержались друг на друге и оба замерли, практически одновременно почувствовав покалывание в районе сердца. — Да я просто не хочу уезжать... Вот. В конце концов я приехал сюда, чтобы развеяться, а других местечек на примете у меня нет, — Кирилл мысленно проклинал себя за эдакую нелепую чушь. Но неожиданно мальчик выдавил еле заметную улыбку и промолвил: — Нет местечка на примете…у тебя то...Даже странно. — А вот нет, как не странно. Может, у меня настроение сегодня такое побыть именно на этом мосту. — А чего не в библиотеке. Таким, как ты, там самое место, мне кажется, — мальчик тихо прыснул от еле слышимого смеха. Кирилл опешив, смотрел на него и диву давался: как у него, еле стоящего на ногах, находящегося в шаге от смерти, хватает сил язвить. —А библиотеки закрыты, не успел к сожалению, -Кирилл громко вздохнул и не переставая удерживать за плечи сейчас уже улыбающегося мальчика, стал медленно перелазить за перила моста. Улыбка резко сползла с лица юнца, который нахмурив брови, наблюдал теперь за Кириллом. — Ты чего это делаешь… Тоже сигануть решил? , — попытался пошутить Леша, с тревогой наблюдая за перелезающим за перила Гречкиным, — не надо мне таких героических жертв, окей да? , — голос мальчика стал заметно дрожать. —Можешь не нервничать, прыгать пока в мои планы вроде как не входило. Сопливых мелодрам не дождешься, — кое как удержавшись, Кирилл сел на перила рядом с парнем одной рукой все также продолжая того удерживать.       Сказал бы кто Кириллу день-два назад, что он неизвестно зачем полезет на мост за каким то пареньком суицидником, плюнул бы в лицо тому не думая. Он и сейчас делал всё это, совершенно не понимая зачем и для чего. Словно разум отключился окончательно, и все происходило как в тумане. — Отсюда вид просто пиздатый, -Кирилл повернулся к парню, который сейчас невольно вновь улыбнулся, заставив Кирилла почуствовать удар тока по всему телу.       Спустя несколько секунд пребывания в тишине, Гречкин решил нарушить ее первым: — Звать то тебя хоть как? А то знаешь ли не особо в кайф, когда все меня знают, а я в душе не ебу о всех этих людях. Хоть погоняло скажи что ли или мне к тебе обращаться «прыгун с моста»?       Через небольшую паузу, словно парень мучительно обдумывал ответ, он тихо и очень медленно, заставив Кирилла вздрогнуть от слабости голоса рядом, промолвил: —Леша… Леша Макаров — Чтож…Леша...стоит по этикету сказать: приятно познакомиться? Сидящий рядом Макаров чуть заметно усмехнулся. — Ну раз стоит…то, да, приятно.       Не сговариваясь, они оба развернулись друг к другу, и стоило им вновь встретиться взглядами, как они резко повернули головы в противоположные стороны. — Ну и… В чем причина? Ссора с предками, с девушкой расстался? — Не делай вид, что это тебе всё хоть каплю интересно.       Кирилл сглотнул от осознания, что ему, черт возьми, интересно. Интересно из-за чего этот Леша, совсем еще не познавший жизнь, собирается ее так быстро оборвать. — Может… Может и интересно. Не так уж часто я встречаю людей, прыгающих с моста.       Спустя некоторое время молчания, прерываемого лишь ветром и шумом воды, Гречкин услышал рядом с собой, ставший еще более тихим, голос Леши: — Все куда прозаичнее...рак. А мать уже повязла в кредитах из-за меня. Да, и буду честен, как бы эгоистично это не звучало, я устал- Кирилл слушал его, ощущая как собственное сердце выпрыгивает из груди, в горле же предательски застрял ком, не давая и слова вымолвить в ответ. Он ожидал услышать, что угодно: начиная от ссор в семье и заканчивая пропажей любимого питомца. Но не это, не эту суровую и жестокую реальность, выбивающую весь кислород из легких. — Крайне неудачная шутка… -Кирилл не верил. Не хотел верить. И сам не мог понять почему, ведь состояние Леши, сидящего рядом с ним только подтверждало его слова. Да и рак, не такая уж и редкость, чтобы Кирилла могло поглотить недоверие. Но сейчас он хотел, чтобы парень рядом с ним, рассмеялся и сказал, что это шутка, неудачный пранк и причина другая, какая нибудь незначительная, какая нибудь не столь ужасная и безвыходная.       Гречкин тяжело дышал и смотрел вниз, на эту отвратительную для него сейчас воду, пытаясь уйти в другую реальность. Сейчас бы сигарет и алкоголя, а утром проснуться и понять, что все это ночной кошмар и не более того. — Да, наверное сразу в такое поверить сложно, если только не увидеть самому… Посмотри на меня. Ну же, глянь и убедись, что здесь нет и намека на шутку. Кирилл… — каждое слово давалось Леше с трудом отдаваясь невыносимой болью во всем теле. Макаров сам не понимал почему ему хотелось что то доказать Кириллу, показать ему свою безвыходную ситуацию, убедить его или же самого себя, что это конец. И что быстрый конец куда лучше.       С трудом подняв голову, Гречкин повернулся к Леше и глянул на него, увидев как тот дрожащими руками снял с себя капюшон, открывая вид на лысую голову.       Взгляд мальчика был отстраненным, словно он боялся реакции.Но Кирилл не почувствовал отвращения или неприязни, которая могла бы быть, он пустым взглядом смотрел в глаза напротив, находя в них свое отражение и теряясь в их глубине, которая затягивала в свои пучины. Сердце забилось сильнее, резко стало жарко, как при высокой температуре и Кирилл, опустив взгляд, судорожно втянул воздуха в легкие. — Черт… — все, что смог выдавить из себя Гречкин, наверное, в первые за долгое время ощущая такую боль и неприкрытое отчаяние. Отчаяние от исчезающей жизни мальчика, которого еще пятнадцать минут назад он знать не знал. От одного взгляда которого, Кирилла сейчас бросает в дрожь, а от тихого слабого голоса, сердце разрывается на мелкие куски.       Молчание казалось, длилось вечность, прежде, чем Леша тихо заговорил вновь: — Знаешь… Ты прости меня за мое первоначальное критичное отношение к тебе… Ты вовсе не такой урод, каким тебя обрисовывают в телеке — Ты этого не можешь утверждать. Ты не знаешь какой я. — Естественно, не знаю. Но одно то, что ты сидишь здесь сейчас и искренне переживаешь, а ты переживаешь, о чем свидетельствует твой взгляд, говорит о многом…       Кирилл молчал и мысленно понимал, что отрицать очевидное сейчас бесполезно: судьба Леши действительно волновала его по неизвестным причинам, тревожила и нагоняла необъяснимую тоску. Наверное, это свойственно, так реагировать. Любому человеку. Любому, у кого есть сердце, конечно. Но что то, совсем иное в этой ситуации настораживало Кирилла. А именно то, что он ощущает лишь взглянув на Лешу, как его тело покрывается мурашками, а сердце пляшет самбо, стоит ему встретиться взглядом с мальчишкой. То, как он готов слушать его тихую и разумную не по годам речь вечность. То, как его поглощает неопредолимое желание сжать этого мальчишку в своих объятиях и не отпускать.       Хотелось укрыть его от всего этого дерьма, оградить от этого жестокого и несправедливого мира. Хотелось дать ему прожить долгую и счастливую жизнь.Такую, которую сам Кирилл давно потерял за стенами клубов и отелей. — Ты сбежал из больницы, так? — Да, — Леша отвел взгляд, словно нашкодивший школьник в кабинете у рассерженного директора. — Ты думаешь так ты сделаешь своей матери лучше? , — Кирилл неотрывно смотрел на опустившего голову Макарова. Спустя длительное молчание, Леша смог с трудом, растягивая слова ответить Кириллу, который, словно уже понимая всю ужасную ситуацию, терпеливо ждал. — Не сделаю… Но вот еще хуже сделать смогу…если не закончу это все сейчас.И тебе не переубедить меня, Кирилл… Я готов к этому и я хочу закончить все это… Как можно скорее.       Леша смотрел вниз и с каждой секундой его взгляд стекленел, теряя все последние жизненные краски.       И что-то, а именно осознание своей беспомощности и это ужасающее спокойствие с которым Леша, еще совсем ребенок, говорил о своей смерти, заставило Кирилла в отчаянии, схватиться за рукава мальчика и заглянуть в его слегка удивленное сейчас лицо. — Мы… Я, я могу оплатить лечение, слышишь? Могу нанять лучших докторов. Черт возьми, у меня столько денег и я не верю, что они...что они никак не помогут… Любое лекарство, любая страна… Леша, все, что угодно… Я смогу… —…Не сможешь, — тихонько, на сколько еще пока хватало сил, мальчик сжал в своей ладони руку заметно притихшего теперь Кирилла. —Никто и ничего уже не сможет, — прошептал Леша с еле заметной улыбкой вглядываясь в лицо Кирилла, которое сейчас кажется побелело и на котором выступили капельки пота. — Но…блять, жизнь такая дерьмовая штука…такая…несправедливая, — так же шепотом, не поднимая взгляда ответил Гречкин. —Спорить не стану…несправедливая, но, поверь мне, вовсе не дерьмовая.       Кирилл молчал, но теперь смотрел прямо в глаза Леши. Во взгляде Гречкина мальчик читал не только жалость и сострадание, но что то еще, что то такое, от чего сердце и без того шалящее и вовсе стучало как бешеное. Леша поспешно отвел взгляд в сторону, вслушиваясь в встревоженное дыхание рядом. — Я думаю…думаю, тебе стоит уехать сейчас. Мне будет проще это сделать, если я буду знать, что ты этого не видишь…       Кирилл не отвечал. Повисла долгая и нагнетающая тишина. Леша почему то боялся повернуться в сторону Гречкина и потому смотрел теперь вверх на ночное небо, которое сейчас, наконец-то освободившись от одеяла облаков, блестело звездами. —Красиво… -вырвалось из уст Леши. —Красиво… — услышал рядом Макаров тихий, немного хриплый, разрывающий ночную тишину, голос Кирилла.       Леша почувствовал, как его руку крепко сжала теплая ладонь Гречкина. Наконец-то повернувшись к Кириллу, Леша увидел, что тот смотрит на него с таким потерянным видом, что у Макарова невольно вырвался тихий вздох.        « Возможно… В другой жизни мы могли бы стать друзьями…», — крутилось в голове Макарова.       « Возможно в другой жизни я бы смог спасти тебя, смог бы показать тебе жизнь. Смог бы быть с тобой.», — крутилось в голове Гречкина. — Почему ты решил приехать именно сюда? На этот мост? , — тихо спросил Леша, все так же смотря в бездонные глаза Кирилла. Гречкин молчал, словно обдумывая ответ или может погрузившись в какие то воспоминания. На его лбу появились еле заметные морщинки, как будто он о чем то мучительно размышлял. — Мама… Мы с ней всегда здесь гуляли. Возможно, это единственное место, где меня можно увидеть… — Настоящим? — Настоящим… — Кирилл, закрыв глаза шумно вздохнул, — Ну а ты, почему выбрал это место? — Мама… Мы тоже проводили время здесь вместе. И это было лучшее время в моей жизни…       Оба замолчали, каждый погрузившись в свои воспоминания. Ветер танцевал танго, взъерошивая золотистые волосы Кирилла и продувая и так продрогшего до косточек Лешу. Вода шумно журчала, отдаваясь гулом в ушах. — Знаешь, спасибо тебе… Правда. Ты хороший человек. Только прячешься за маской, боясь ее сбросить и показать себя настоящего. Но я рад, что мне посчастливилось увидеть тебя таким, какой ты есть на самом деле.       Кирилл, казалось, перестал дышать, молча вглядываясь в лицо Леши напротив. — Моя жизнь…она ведь куда менее ценная…черт…и…за что ты благодаришь меня? — Благодаря тебе…мои последние часы жизни были прекрасны. И это чистая правда. Твоя жизнь ценна Кирилл… — Как и твоя… — Просто проживи ее так, чтобы потом ни о чем не жалеть… Проживи ее, как бы я хотел прожить… — Леша взглотнул и глянул на их с Кириллом сплетенные руки. — Как бы ты хотел ее прожить? , -Кирилл чувствовал как в голове бушует ураган мыслей, а в горле саднит от жгучей боли.       « Еще никто, кроме мамы пожалуй, не мог разглядеть во мне настоящего меня… Еще никто не говорил мне, что моя жизнь ценна…»       Леша молчал, когда спустя несколько минут на его лице появилась еле заметная улыбка. — Как бы я ее хотел прожить…Я бы просто хотел ее прожить, -на этих словах Кирилла передернуло от острой, пронизывающей все тело, боли.— Я бы хотел наслаждаться каждой секундой. Как бы банально это сейчас не звучало.Радоваться каждому дню, вдыхать аромат цветов, смотреть на закаты и ночное небо, жмуриться от яркого солнца и плескаться в воде, зимой валяться в снегу. Просто жить. И ценить жизнь. Сейчас бы мою реплику в сопливую мелодраму, да? , — Леша улыбнулся и взглянув на Кирилла, увидел, что на лице последнего нет и тени улыбки. — Ты можешь изменить свою жизнь, Кирилл… Можешь. Вот увидишь в твоей жизни обязательно появится понимающий и любящий тебя человек, которого ты будешь любить в ответ…       « Кажется, у меня уже появился этот человек… Человек, который подарил мне смысл жизни, чтобы после самому из нее исчезнуть», — мысли в голове не давали покоя Кириллу, забирая воздух из легких. — А теперь… — Леша медленно отцепил руку Кирилла и вновь посмотрел на него, в последний раз отпечатывая в своей памяти черты его лица, которые за какие то полчаса стали такими родными сердцу, — уезжай. моих сил уже не осталось…и мне пора.       Кирилл не мог дышать, судорожно хватая ртом воздух, смотрел на мальчишку перед собой, который этой ночью покинет этот мир. Смотрел на его лицо, навсегда запоминая эти глаза, в которых видна вся Вселенная, на эти хрупкие, еле держащие его собственные ладони руки, на его, ставшую уже такой бледной кожу и тепло улыбающиеся сейчас ему, губы. — Я…я не могу, -Кирилл против воли начал запинаться, не отрывая взгляда от такого грустного и одновременно спокойного сейчас Леши. — Можешь… Давай же… Просто будь счастлив. Ради меня, — голос мальчика дрогнул, — Надеюсь и моя мама сможет прожить эту жизнь так, как она этого заслуживает, — уже шепотом добавил Леша больше для самого себя, чем для сидящего рядом Кирилла, чей взгляд он ощущал на себе каждой клеточкой. Кирилл не мог дышать, словно кто-то перекрыл ему доступ к кислороду, голова гудела, а руки стали дрожать. — Можно я… — тихий голос Кирилла разорвал смертельную тишину. Продолжить Гречкин не мог, сил, кажется не хватало даже на то, чтобы договорить фразу, сердце бешенно стучало, а мысли путались в голове, как клубок ниток.       Леша смотрел на уже заметно дрожащего всем телом Кирилла, чувствуя на себе его сбитое дыхание, с трудом пытаясь совладать со своим собственным. — Чтобы это ни было… — мальчик заглянул в глаза Кирилла напротив и слабо, сквозь боль, выдавил улыбку, -Можно.        Кирилла словно вновь прошибло ударом тока, а от такого внимательного и даже трепетного взгляда перед собой, все внутренние органы сжались в тряпочку. Глубоко и рвано вздохнув, резким движением Кирилл за руки притянул к себе Лешу, крепко сжимая того в своих объятиях и чувствуя его такое же бешенное сердцебиение. Насквозь промокшая куртка мальчика отдавала холодом по всему телу Кирилла, но когда он вдруг ощутил на своей спине еле заметную ответную хватку Леши, по всему телу пробежало приятное тепло. Он обнимал мальчика так крепко, что чувствовал его тихое и судорожное дыхание, которое обжигало шею. Он обнимал, боясь отцепить руки и выпустить мальчика из своей, уже ставшей мертвой, хватки.       Он обнимал его в первый и последний раз, стараясь отдать в это объятие всего себя, все захлестнувшие его чувства и мысли, передать ему все свое тепло в последние минуты их уединения в этом месте.       Леша тяжело дышал, ощущая как собственное сердце выпрыгивает из груди, а внизу живота болезненно стягивается узел. Тихонько, отдавая свои последние жизненные силы, Макаров прижал к себе Кирилла, макушкой уткнувшись тому в плечо и чувствуя запах дорогого парфюма вперемешку с горьким запахом сигарет. Леша прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому теплому, сильному и одновременно такому бережному объятию, чувствуя как невольно из глаз по щекам катятся слезы.       Кирилл с трудом сдерживая всхлипы, так и норовящиеся выйти из его тяжело вздымающейся груди, прислушивался к еле заметному дыханию парня в своей хватке. Побоявшись, что он невольно мог чересчур сильно стискивать того в объятиях, Кирилл резко ослабил свою хватку, услышав рваный вздох Леши.       Мальчик медленно остранился от Кирилла и глянул на него, заметив, что они оба дышат крайне тяжело и учащенно, словно пробежали марафон. —Прости… Я не должен был., — Кирилл затих, словно стестняясь сейчас смотреть на Лешу. — Нет, все в порядке. Правда. Думаю, нам обоим это было нужно… Ну мне уж точно…спасибо — Что то ты зачастил меня благодарить попусту, — Кирилл, на котором сейчас играл румянец легонько улыбнулся, заставив улыбнуться в ответ и Макарова. — И вовсе не попусту…       Кирилл нервно пытался поправить свои, взъерошенные волосы, но только сильнее их лохматил, чем вызвал смешок у Леши. — Подожди, — Леша тихонько придвинулся и протянув руки, стал поправлять волосы на голове Гречкина, пытаясь не показывать своего смущения, что предательски выдавали буквально горящие сейчас уши.       Кирилл молча наблюдал, как ему, дрожащими руками чересчур аккуратно и бережно поправляли волосы, и кажется дышал через раз, не отводя взгляда от такого сосредоточенного выражения на лице Макарова. — Ну вот порядок, -Леша довольный своей «работой» улыбнулся и посмотрел на Кирилла, который, неожиданно поддался вперед и чуть касаясь губами поцеловал его в лоб. Макаров от шока так и замер, и широко раскрыв глаза, смотрел на Гречкина перед собой. — Спасибо… -Кирилл с абсолютно нечитаемым сейчас выражением лица сверлил взглядом в конец засмущавшегося Лешу.       Время словно остановилось. Словно все, что сейчас происходило только начало их совместной истории. Словно у них двоих будет совместное завтра.       « Но этого не будет, не разрушай еще и его жизнь, привязывая к себе. Закончи это все». Леша зажмурился, вновь вернувшись в грустную и ужасающую реальность. Открыв глаза он посмотрел на встревоженного Кирилла и уже сквозь пелену застилающих его слез промолвил: — Всё. Уезжай. Пожалуйста.       Кирилл вздрогнул и взгляд его стал терять жизненные оттенки. —Давай… Давай досчитаем до пяти., — голос Леши звучал так тихо, словно он находился в закрытом в вакууме. —Ч-что? , -взгляд Кирилла отражал непонимание и отчаяние одновременно, так что у Леши вновь закололо в сердце. — Ты...Ты сейчас сядешь в свою машину, -словно собравшись с духом, Макаров продолжил, — И начнешь счет… Будем считать через одну цифру или одновременно...не имеет значения...Но на счет пять, ты должен будешь уехать, не оборачиваясь.       Кирилл медленно стал соображать что к чему и им одолел неопредолимый ужас. Ужас от того, что произойдет. — А ты...ты на счет пять… — А я на счет пять сделаю то, ради чего я здесь, Кирилл… — Но я..я думал...надеялся что... — Я бы не передумал, Кирилл. Не передумал, не смотря на то, что всем сердцем хотел бы остаться с тобой и с матерью. Просто…пожалуйста.Давай закончим это побыстрее, откладывание лишь все усугубляет. А счет…счет.мне поможет…морально. — Но…блять не счет тебе должен помогать, нет.Нет, я не могу…не могу, слышишь…не хочу, — Кирилл бормотал словно в бреду, пока Леша не обхватил своими такими холодными ладонями его лицо, заставляя поднять взгляд. —Посмотри на меня…это мой выбор. Мой осознанный выбор. Спасибо, что скрасил мои последние минуты жизни и за такое короткое время заставил меня улыбаться так много, сколько я уже не улыбался очень давно. Ты хороший, правда, хороший человек. Не разруши свою жизнь, прошу тебя       Кирилл смотрел на Лешу, а из его глаз впервые катились искренние слезы отчаяния и боли, обжигая щеки. —Давай, -Леша убрал руки и тихонько кивнул,— Пожалуйста.       Резко, чтобы не передумать в ту же секунду, даже не смотря в сторону мальчика, Кирилл практически одним прыжком перелез обратно на мост и быстрым шагом, не позволяя себе повернуть голову назад, добрался до своей, сейчас такой ненавистной, машины. Сев в нее и до боли вжавшись в руль, Кирилл судорожно всхлипывая и глотая льющиеся слезы промолвил: —О-один… — и мир вокруг стал темнеть, терять яркие краски. Перед глазами был только один Леша со своими бездонными глазами и теплой улыбкой. —Два..., -сидя на мосту, Леша в последний раз вдыхал этот воздух, в последний раз смотрел на этот мир. Из глаз мальчика лились слезы, а губы он уже искусал в кровь. Перед глазами проплывали картинки его жизни как в ускоренной съемке: Первый класс. Первые друзья и первые разборки за гаражами. Первая любовь, которая с треском разрушилась спустя несколько недель. Годы учебы. Появляющиеся новые знакомства и исчезающие старые, казавшиеся друзьями, люди. Первое предательство от лучшего друга. Разочарование во всем и всех. Планы на будущее. Первая тренировка на футболе. Первый забитый гол и радостный смех мамы на трибуне. Резкие, усиливающиеся головные боли. Врачи, больница, ужасный диагноз. Разрушенные планы на будущее и жизнь в целом. —Три..., — Кирилл уже дрожал всем телом, пытаясь восстановить сбившееся от рыданий дыхание. В голове проплывало отдельными кадрами все его изгубленное существование и такой тихий голос Леши:

«Ты можешь изменить свою жизнь.»

—Ч-четыре., — Леша стал запинаться и отчаянно вжиматься в перила. Хотелось закрыть глаза, а открыть и понять, что это просто долгий и мучительный ночной кошмар. Хотелось сидеть дома и смотреть с мамой какое нибудь глупое вечернее ток шоу, пожевывая поп корн и смеясь над такими глупыми шутками из телевизора. А еще хотелось вновь тех объятий Кирилла и его легких прикосновений, хотелось вместе с ним гулять по Петербургу. Хотелось узнавать его все больше и открывать его с новых, ранее никому не изведанных сторон. Хотелось видеть его искреннюю улыбку. Хотелось быть здесь, в этой жизни. Частью этого шумного и быстрого ритма. Леша поднял голову к ночному небу и восхищенно вглядывался в каждую звездочку, слезы уже не капали из глаз и сердце перестало бешенно колотиться. Все в один момент стало тихо и спокойно, даже боль отступила, словно давая Леше по-настоящему умиротворенно провести последние свои секунды. Мальчик зажмурил глаза, готовый к своей судьбе.       Кирилл не мог сказать эту чертову цифру. Словно, если он ее сейчас не произнесет, все изменится. Словно не скажи он эту ненавистную сейчас «пять», как Леша тут же вернется, вернется здоровым, веселым мальчиком. Проживет эту жизнь, наслаждаясь каждой секундой и быть, может впустит в свою жизнь и его самого. Кирилл тихо вслушивался в ночную тишину сквозь открытое дверце машины, до боли кусая язык, боясь лишний раз дышать. Резкий, невыносимо тихий и в то же время ужасно громкий всплеск воды вырвал Кирилла из радужных мечтаний и после секундного шока, парень зашелся в горьких рыданиях. —П-пять… — на одном выдохе, кое как прошептал Кирилл и стал яростно колотить кулаками по рулю, слезы продолжали обжигать щеки и скатываться по подбородку, глаза уже щипало от влаги, а руки стало тянуть от острой боли, которую причиняли сильные удары о твердый руль. Но Кирилл не замечал ничего, продолжая отбивать костяшки в кровь, в горле неприятно резало, дышать становилось критически нечем, а в голове крутилось лишь одно:

«Почему, почему это произошло. За что жизнь так обошлась с мальчишкой, который только-только начинал её проживать»

—Почему, почему, почему, почему, —Кирилл кричал в пустоту, выбивая своим криком последний воздух из легких. Он кричал, надрывая голос и теряя последние силы. Когда уже окончательно потеряв голос и перестав чувствовать руки, с которых капельками стекала кровь, Кирилл закрыв глаза, облокотился на спинку сиденья, на улице вновь начался ливень и холодный ветер ворвался в салон машины.       Кирилл кажется сидел так вечность, пока не ощутил, как дождь, подгоняемый ветром стал уже буквально затопливать машину изнутри.       Тяжело поднявшись, с трудом закрыв дверцу, в последний раз оглядев через окно мост, с яростью, Кирилл завел двигатель и на полной скорости помчался прочь, всю дорогу пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь во всем теле. Слезы мокрыми дорожками засохли на щеках, сдавливая все лицо в неприятной пленке, не дающей пошевелить не единым мускулом, в горле саднило, а руки стало сильно щипать. Но то, что творилось в сердце не описывалось словами. Словно часть Кирилла умерла на том же мосту вместе с Лешей.       Кое как нащупав телефон, Кирилл в почти бессознательном состоянии, в каком то беспросветном тумане, набрал номер полиции и шепотом, так как голос охрип, сказал, что под Львином мостом обнаружил тело. Не представившись и не сказав больше ни слова, Гречкин отключился, вновь ощущая накатывающую волну истерики. Остановив машину где то посередине дороги, абсолютно не обращая на это внимания, ощущая дикую головную боль и металлический привкус во рту от прокушенного языка, Гречкин судорожно пытался дышать.       Закрыв лицо ладонями, заглушая свои всхлипы, парень бормотал как в бреду и почти бессвязно: — Изменю...изменю....свою жизнь...Проживу ее счастливо.... Ради тебя, Леша. Ради нас обоих. Спасибо, что помог мне, сам того не зная, переосмыслить всю мою жизнь… благодаря одному лишь разговору, взгляду, объятию… …спасибо…

###

      Сквозь приоткрытые шторки в маленькую комнатку проскальзывали яркие лучи солнца, длинными дорожками отражаясь на полу.       Анна Анатольевна, сгорбившись сидела за деревянным столом и, вслушиваясь в громкое щебетание птиц за окном, задумчиво глядела на бумажки, лежащие перед ней. Женщина сильно постарела, а на лбу навсегда остались морщинки, вызванные слезными истериками, ужасом и отчаянием.       Прошло чуть больше месяца с того момента, как посреди ночи пооснувшись в больнице, Анна Анатольевна не обнаружила в больничной койке своего сына, а еще спустя мгновение в палату забежала медсестра и тихонько схватив и так испуганную женщину за плечи, шепотом сообщила ей трагическую весть. Остальное время для женщины проходило как во сне: сначала она злилась и винила во всем весь мир, после долго плакала, а в конце почти смирившись с ситуацией, она наконец-то смогла принять решение своего сына. Нет, она не считала его поступок верным, но она с ним смирилась.       Анна Анатольевна смотрела на бумажки, на каждой из которых были угрозы, а на некоторых и вовсе повестки в суд за невыплаты долгов, которые женщина пыталась погасить любыми способами, к сожалению не успев собрать и половины положенной суммы.       Сейчас взгляд женщины ничего не выражал. Она устала и ей было все равно вызовут ее в суд или нет, заберут или нет квартиру и как она в принципе продолжит свое существование. Хотелось уйти вслед за Лешей, но Анна Анатольевна не позволяла себе таких мыслей, продолжая жить ради сына, как он и хотел.       Но сейчас она устала бороться и хотела просто плыть по течению обстоятельствам.        Неожиданный звонок в дверь вырвал женщину из раздумий, невольно вздрогнув и сильно удивившись, медленно поднявшись со стула, она направилась к двери. По пути женщина гадала, какую новую бумажку с задолжностью ей сейчас подкинут.       Тихо спросив кто за дверью и не дождавшись ответа, женщина тяжело вздохнув, с трудом повернула замок в двери и распахнув ее, обнаружила лежащий на полу конверт.

«Ну естественно…опять кредиторы мне подбросили»

      Наклонившись, чтобы взять конверт, Анна Анатольевна с удивлением отметила, что в нем помимо письма явно лежит еще много других бумажек, так как он внушительных размеров и достаточно тяжелый.

« Странно…может, какие нибудь угрозы в тысячных копиях мне напечатали…»

      Закрыв дверь, женщина с конвертом так же медленно дошла до стола, и,усевшись на стул, слегка дрожащими руками принялась осматривать конверт. На нем не было ни адреса отправителя, ни адреса получателя, что сбивало с толку Анну Анатольевну. Повертев его, женщина обнаружила какую то запись на обратной стороне, написанную от руки. Надев лежащие рядом очки, так как зрение в последнее время подводило, она принялась читать:       вы меня не знаете, но мне посчастливилось встретить на своем изгубленном жизненном пути вашего сына. И он помог мне, как не мог никто другой. Помог понять, как мне выбраться из болота, в которое меня засосало. Помог, возможно, сам того не понимая. У вас потрясающий сын и я искренне вам соболезную. Прошу, примите то, что лежит в этом конверте. Это малое, что я могу сделать в благодарность. И …не вините себя в его смерти, проживите эту жизнь счастливо.Он этого очень хотел. И я этого тоже хочу.       На глазах женщина выступили слезы, пока она раз за разом перечитывала такую трогательную речь, не до конца понимая, кто мог бы это отправить. С трудом раскрыв конверт, Анна Анатольевна громко ахнула и схватилась за сердце- в нем лежала большая пачка денег. Этих денег хватило бы не только, чтобы закрыть все кредиты, но и для того, чтобы спокойно прожить какое то время, не горбатясь с утра до ночи на работе.       Не веря в происходящее, женщина еще несколько раз прочитала записку и осторожно взяв деньги, ощутила дрожь во всем теле.       Еще долго после этого она сидела, роняя на стол капли слез, судорожно пытаясь понять, кто же этот загадочный отправитель, которого спас Лёша, и который в ответ спас её собственную жизнь.

###

      В это самое время, всего через двор от дома Лешиной мамы, на скамейке сидел Кирилл, вдыхая утренний теплый воздух и слушая тихий шелест, словно переговаривающихся друг с другом, ветвей деревьев.       Уже как месяц Кирилл перестал посещать клубы и бордели, отдавая свое предпочтение новому увлечению в своей жизни. А именно футболу. Неизвестно почему, но неожиданно для самого себя, Гречкин обнаружил у себя способности в этом виде спорта и искренне наслаждался процессом. Всё в этом хобби его затягивало, а на поле он словно оказывался в другом ему мире, отдавая все свои чувства и мысли игре.       Отказавшись от травки, пьяных и недалеких кругов общества, Кирилл словно снова научился свободно дышать. У него появились новые круги общения, в которых он чувствовал себя настоящим и живым. И футбольная команда, которая стала ему как родная семья, где все по-настоящему ценили Кирилла не за его известность, а за его настоящее «я».       Только по вечерам, оставаясь один на один в своей квартире, которую он недавно купил, чтобы наконец-то съехать от отца, Кирилл смотрел в окно, вспоминая Лешу и его тихий голос, чуть заметно выдавливая грустную улыбку, шепотом повторял лишь одно:

«Спасибо…»