Элеанора Тэйн

***

      Элеонора распахнула глаза, столкнувшись с резким потоком света, бросившегося в ее ясные, но отчего-то влажные глаза. Девушка присела на постели, провела по простыне и начала вспоминать, что это за место. Она вздрогнула от мысли, что увиденное ей было всего лишь волей ее сна, сознания. Но было то, что ее настораживало: это полностью напоминает ей первую встречу с императором. Глаза в глаза.       Сейчас его стан был повернут к девушке спиной, и она отчетливо смогла разглядеть уже когда-то приевшийся силуэт. Не узнать этого человека было невозможно. Однако воля случая такова: она машинально соскочила с постели, подбежав к нему и уже когда начала понимать происходящее в данную секунду событие; глаза императора резко столкнулись с ее лицом, выражение которого он не мог понять: то ли его сердце сейчас выскочит с груди, то ли он хочет задушить это прелестное создание от до чудес милой красоты.       — Элеонора Шарлотта Тэйн, — с некоторой долей равнодушия, высокомерно вытянул Джеффри, приблизив свое лицо к ее губам, вдруг встретился с двумя горящими от рассвета огнями. Эти глаза не были похожи на те, которые он видел, когда она сдалась ему в ночь после падения ее герцогского рода.       Он поник от мыслей, что эта девица стала для него столь редким исключением из всех правил. Ее происхождение только прибавляло проблем, как и семейная способность, связанная с тем, что их кровь частично божественная. Оттого каждой главе семьи передавалась способности оракула. Джеффри не знал, есть ли она у Шарлотты, так как на тот момент и не шибко горел желанием это проверять. По какой-то неведанной причине Луистер не захотел разбираться в этом. Отвращение он испытывал только к ее роду, но не к ней самой.       Как бы то ни было, она не смогла не коснуться своей ладонью его щеки. Она вспомнила те проклятые слова, которыми она стремилась убить все положительные чувства к этому воителю. Элеонора до дикого соскучилась по молодым, еще светящимся глазам того Джеффри, что только начинает свой длинный и тяжкий путь. Но теперь она будет с ним, не как в той жизни. Она не хотела еще раз допустить смерть человека, глаза которого начинали сверкать от накатывающихся слез из-за осознания, что больше он не увидит той прелестницы, что смогла очаровать его.       — Ваше величество, вы что-то хотели во мне увидеть? Боюсь, вы уже и так видели все, — она слегка прищурила глаза, усмехаясь тому, какое невинное и робкое выражение лица вырисовывалось на его прелестном личике от эмоционального давления. Элеаноре было тяжело смотреть на него, как на человека намного мудрее и старше ее самой. Но не испытать снова этого забвенного и приятного до дрожи чувства не получилось: она влюбилась в него во второй раз. Снова.       И боль пронзила ее голову, но девушка ни на миллиметр не дрогнула. Лишь сильная дрожь проскочила по телу, что топорно вьедало в себя каждую частичку болевого ощущения. Только глаза, сначала съёжившиеся от боли и резко распахнувшиеся перед ним, отчетливо выказали всю ту боль и разочарование, которое у нее копилось годами. Слезы не катились из глаз, потому что теперь плачет душа, отрицающая любой из отвратительнейших сценариев.       Развернувшись, она гордо расправила свои плечи, вспомнила своё предназначение, : событие этого, тогда и заявила:       — Вы же во мне только вещь и видите, не правда ли? — горько проговорив это, Элеонора не смогла обернуться к нему, зная, как сильно сейчас ему, едва вставшему на престол молодому парню, сложно принимать такие моральные принципы, — Но это не значит, что я запрещаю использовать меня как стратегически важный объект. Мое ясновидение — ваше будущее, — девушка заправила выпавшую прядь из копны волос, пока размышляла над тем, что именно он произнесет вслух.       — Да кто ты такая, чтобы говорить мне такие вещи? — парень направился на ее еле шагающий стан, который вновь резко развернулся к нему грудиной, рука уже схватила подборок молодого человека и, приближая его лицо к своему, как плевком в душу бросила.       — Я та, кто носит вашу фамилию. Та, кто распяла вашу тушу на городской площади. Та, кто до последнего убивал себя ради вашего благополучия. Вы и сейчас не поскупились на то, чтобы пырнуть мне нож в спину. Своими резкими словами.       Эмоции преобладали в ней, но были выражены очень резким и жестоким тоном, в котором сокрывались все обиды, горести, печали. Она не имела никого роднее, чем человек, стоящий перед ней. Джеффри был всегда рядом с ней, но он знал меньше всех. Никто из них не опешил от такого поведения, словно так и должно быть.       Парень долго не мог понять, куда за ночь делась та робкая, не смелая девица, которой было страшно находиться с ним настолько близко. Мысли смешались в один ком, стало интересно и мрачно от неизвестности, развернувшейся перед ним. Слова, сказанные ей, отвратительной горечью отдавались в груди, но он не понимает причины. Почему она, почему сейчас, почему именно так.

«А ведь не так должно было быть, правда ведь?»