Крылья

Если бы Альбедо был знаком с мифами Древней Греции, то он, определенно, нашел бы нечто общее между собой и Дедалом в своей жажде новых открытий, увлеченности поиском различных идей и материалов для экспериментов. Алхимик, казалось, стремился исключительно к одному — заполучить все сокровенные знания мира, и для достижения этой цели готов был пойти на многое. Когда впервые его путь пересекся с путешественницей, гений Мондштадта был безумно рад возможности исследовать ее, словно какой-нибудь новый вид, со всем присущим ему перфекционизмом. В своем временном пристанище, в глубине Драконьего хребта, Принц мела изучал силу девушки, возможности, характер, сам не замечая того, что все больше погружается в липкую трясину привязанности к ней. Он придумывал все новые и новые тесты, готовил различные экспериментальные составы лишь бы удержать ее рядом чуть дольше. Когда Люмин покинула Драконий хребет, Альбедо не находил себе места от внезапно окружившей его пустоты, на которую годами не обращал никакого внимания. Ему приходилось довольствоваться мимолетными упоминаниями о ней от искателей приключений, которые изредка посещали эти края. Порой, в свободное между экспериментами время, он брал в руки альбом и начинал рисовать. Но что бы не хотел изобразить алхимик — окружавшую его величественную природу, новый вид монстров - кисть, словно в насмешку, легко скользя по листу, вырисовывала нежные линии лица путешественницы. Принц мела сам не понимал своего к ней отношения, беспокойства о ее жизни. Она стала ему слишком дорога. А дорогие сердцу вещи Альбедо предпочитал всегда держать рядом с собой. Очередной встречи ему пришлось ждать слишком долго, почти два месяца, если быть совсем точным — 55 дней 17 часов 43 минуты и 28 секунд. Он всегда был зависим от времени. Сначала гений Мондштадта увидел в небе смутные очертания силуэта, которые приближаясь к полюбившемуся ему в этих заснеженных краях убежищу, все четче обрисовывали образ той, о ком он не мог перестать думать даже во время собственных исследований. Люмин снижается, улыбается усталой улыбкой, складывая свои «крылья свободы» — планер. — Приютишь меня на время? — Конечно, — он старается говорить ровно и немного отстраненно, но нотки радости все равно сквозят в его голосе. Девушка чувствует это и вновь расцветает улыбкой. Сердце алхимика на мгновение замирает, словно дает сбой, а затем начинает неистово биться о ребра. Но он продолжает держать невозмутимое лицо. Путешественница делает шаг и кривится от боли, хватаясь за раненый в очередном бою с огромным лавачурлом бок. Альбедо аккуратно подхватывает оседающую девушку и несет в свой кабинет: обрабатывает рану, несмотря на ее протесты «сама, сама», медленно убирая налипшие лоскутки разорванного в этом месте платья, отпаивает горячим травяным отваром. Люмин краснеет, отводит взгляд. — Спасибо. — Тебе нужно отдохнуть, — говорит алхимик, провожая ее до собственной кровати, внимательно следя за тем, как она растерянно осматривает комнату. — Но… — тянет путешественница. — Никаких «но». Принц мела выходит, оставляя Люмин наедине с самой собой, чтобы вернуться через некоторое время. Во сне путешественница выглядит еще более хрупкой и беззащитной: золотистые волосы разметались по подушке, тонкое кружево ресниц скрывает ее теплые, медовые глаза, тоненькие пальчики во сне сжимают легкое одеяло. Она спит на кровати, пропитанной его запахом, под одеялом, согревающим самого алхимика в холодные, зимние ночи… В этом есть что-то завораживающее, волнующее, пробегающее теплой волной по телу и оседающее языками темного пламени в льдисто-голубых, всегда спокойных до этого момента, глазах. Альбедо выходит из комнаты, тихо прикрывая дверь. Девушка спит после долгой и трудной дороги, набирается сил для новых битв, еще не зная, что дальше порога этого «дома» уже никогда ступить не сможет. Что полеты для нее теперь остались в далеком прошлом, как и собственная свобода. Гений Мондштадта слишком боится потерять того, кого любит. Да, его любовь эгоистична, Принц мела не берет в расчет чувства путешественницы, он просто уверен, она поймет и смирится со временем. Поэтому Альбедо методично обрывает все ниточки к ее отступлению и самолично уничтожает раскинутый около костра планер, кидая обломки в огонь. Он больше не даст ей ни единой возможности «разбиться» в процессе очередного боя, «утонуть» в бурном водовороте жизни. В абсолютно трезвом рассудке Принц мела с холодной улыбкой ломает «крылья» СВОЕГО «Икара».