Красный – цвет страданий

      ИнЁль каждый раз думала, а правильно ли она поступает, беря вину за блондинку на себя? Розе, на уроке химии добавила не тот препарат, и всё хлынуло на стол, запачкав ещё и пол, и соседние парты. Хорошо что такой эксперимент для Чеён – оказался безобидным. Кан притихла, и сделала вид, что не видела как девушка подливает марганцовку в смесь. Писала лабораторную. Естественно, она отличница, ей не нужны сомнительные и разочарованные взгляды со стороны учителя и учеников.       Честно говоря, Ёль и сама подсказала что нужно добавить, но не ожидала такого поворота. Поэтому отчасти, да, это и была её вина. Хван защищала подругу, готовая к любому наказанию, но Пак не отступила поджав хвост. В классе стоял галдёж, и минут восемь выясняли в чём причина, и кто именно останется в классе убирая всю эту гадость после урока.       Вывод: остаются обе, вооружаются уборочным инвентарём и всю перемену драят парты, под пристальным присмотром учительницы.       Этого ещё не хватало.       Юи оставалось только посочувствовать блондинке, и сказать что будет ждать её в классе, при этом, обязательно одарив Ёль тяжёлым взглядом. Куда же без этого, она ни на секунду не отстаёт от Пак. И это впервые, тот момент, когда бывшие подруги остались наедине.       Хван не понимает почему так ревностно ведёт себя отличница. Ведь она просто забирает то, что когда-то посмела украсть русоволосая с такой наглостью, что земля трещала под ногами, когда Ёль злостно убивала её глазами. И она рада, что решила не оставаться на месте, и попробовать любые способы обхода цербера Юи, к блондинке. Она как принцесса сидящая в замке, ИнЁль принц, готовый встретится лицом к лицу с опасностью, а Кан – огнедышащий дракон. И потихоньку, кажется, лёд между ними тает. Да только вот, ещё не до конца.       Они быстро договорились кто и что на себя возьмёт. Никогда не было спора по поводу обязанностей. Они всегда хорошо работали в одной команде. А ЮиСо так может?Данная лабораторная показала – что нет. Поскольку, иногда, они спорно перешёптывались, а Хван только и рада была. Улыбка чуть не до ушей.       Чеён взялась за тряпку, нацепив перчатку и принялась оттирать с порошком стол. Ёль снарядившись шваброй приступила отмывать чёрную грязь с пола. Учитель нервно постукивая пальцами по столу, выдерживала строгий взгляд, наблюдая за тем, как упорно они борются с этим противным налётом. – Поживее, – подгонял грубый голос. – У вас есть ещё четыре минуты.       Прямо как назойливая ворона над ухом. Обе стали тереть интенсивнее, и дело действительно пошло вверх. Хоть Хван досталось не так много грязи, на её плечи, она решила помочь подруге и подобрав какую-то губку с раковины, встала рядом. – Ёль, не надо. Я почти закончила, – запротестовала блондинка, упрямо возя тряпкой по остаткам налёта. – Я хочу тебе помочь, – искренне ответила девушка, вытирая небольшое пятнышко, которое пропустила Пак. – Ты помогла, – заверила та, почти закончив с партой. – Лучше иди, а то опаздаешь из-за меня на урок. – Мы же.. всегда вместе, – сдавленно проговорила брюнетка, прочистив горло. – Точнее были.. нет, то есть и сейчас, просто я.. я.. – Хватит болтать! – рука хлопнула по столу, заставив две фигуры вздрогнуть. – У меня скоро урок, долго вы ещё будете?       Так и не закончив свою мысль ИнЁль пришлось молча помогать девушке. Учительница отпустила Хван, оставив Розе себе на растерзание. Наверняка что-то талдычет ей про безопасность во время лабораторных, и, соответственно, ругает за свои горе-эксперименты.       Девушке пришлось уйти на урок, и продолжать предпринимать и дальше тугие попытки вернуть ту дружбу, и просить прощения.       Дома её ждала мама, с целым готовым тортом. Ёль не сразу поняла, в чём причина такого интересного поведения этой женщины. Она же не ест сладкое, и тем более не готовит торты. – Мам? – стянув обувь, та прошла, позабыв повесить ветровку. Уж слишком сильно её привлёк сладкий, ванильный запах. – Привет, – женщина махнула лопаткой по направлению к ИнЁль, лучезарно улыбнулась. – Присаживайся, ты очень вовремя.       Брюнетка села, буравя взглядом торт. Выглядит он аппетитно, да вот только заметно что это первый – за все два года – шедевр. Крем с богу не промазался, и первый корж немного подгорел снизу, а мама пыталась это спрятать под тонким бежевым слоем. Нельзя судить строго он всё таки домашний, да и сделан руками не кондитера с пятилетним стажем.       Захотелось пальцем ткнуть во воздушное бизе наверху, служившее украшением, да жаль только что женщина подошла с двумя кружками чая. – Будем пробовать.       Вот так. Ни с того, ни сего. Ёль глупо проморгалась, не веря что только что ей сказали. Обычно мама заставляет поесть, прежде чем умять какой-нибудь десерт, а тут начинается с него, да ещё и в полшестого вечера. Мистика, не иначе. – Ты точно моя мама? – в шутку спросила брюнетка, на секунду подавившись воздухом, когда в руке женщины качнулся нож. Остриё отправилось протыкать бедный тортик. – Ну что за издёвки? – не оценив настроя, она серьёзно причитала дочери. – Ешь, пока дают.       Первый кусок отправился на тарелку, которые послушно достала Ёль, всё ещё сверля глазами маму. По всей видимости, настроение у неё было хорошее. Даже подозрительно хорошее. – Ты не заболела? – Хван ухватилась за лоб матери, вроде тёплая. – Температуры нет. – Будешь паясничать, ничего не получишь! – буркнула женщина, положив небольшой, почти ничтожно маленький кусочек себе. – С чего решила заняться выпечкой? – первый кусок улетел в рот. ИнЁль медленно прожевала, пробуя на вкус. Коржи были мягкие, и пропитаны. Крем показался если с кислинкой, только от чего. – С лимоном, –ткнула мама вилкой, по направлению к начинки, что показалась не сразу. Она улыбнулась, на глазах образовались гусиные лапки. – Скоро у родственников день рождение, хочу подарить торт собственного приготовления. – Решила поставить себе сложную задачу? – хмыкнул Хван, вполне довольная вкусом торта. А с чаем так ещё лучше. – Не вкусно, разве? – глаза напротив, удивились. – Вкусно, только ты переборщила с лимоном, – привкус был так себе. Словно ты ешь корку от этого кислого фрукта. Но она про это умолчала. – Для первого раза чудесно! – Льстишь мне, да? – мама прищурилась, думая что так, выведет дочь на чистую воду. Но та лишь ухмыльнулась, качая головой. – Ты сама должна понимать. Тебе нравится?       Женщина задумалась, взяв кусочек побольше. Распробовала и чуть ли не скривила лицо, от послевкусия, про которое упоминала Ёль. С чем-то она перемудрила. – Ладно. Но если будешь меня обманывать, как тогда, я приготовлю тебе это на день, твоего, рождения, – угрожающе посмотрела Госпожа Хван на старшую. – Ты страшный человек! – Просто будь со мной честнее, в будущем.       Девушка кивнула, занимая себя остатками торта. Думая, одного куска ей вполне хватило. Остальное съест отец. В конце концов главный доедала в семье – это он. Папе без разницы за кем, и что. Наверное поэтому он поднабрал в весе, килограмма три. Вроде немного, а вроде и так заметно.       Хван поспешила удрать к себе в комнату. Зашла сбросив портфель, и стягивая ветровку. Взгляд упал на стул, там, где она обычно складывает свои вещи, когда лень убирать те в шкаф. Там ютилась футболка и шорты парня. Она так и не вернула его вещи, а он, не особо и требует их на место. Тонкие иглы впиявились, и губы дрогнули. И что же ей с этим делать? Она видеть его не хочет, не то, чтобы шмотки возвращать обратно. Но это как минимум, неправильно держать его одежду дома. Мало ли мама заметит, ещё будет приставать. Да и глаза они сильно мозолят, заставляют вспоминать..       Ёль подошла, взяла в руку сложенные в стопочку футболку и шорты. Подумала закинуть пока те в шкаф, подальше, чтобы лишний раз не натыкаться. Пусть пока побудят там.

***

      Как-бы тяжело ей не приходилось, но ИнЁль всегда собиралась с духом и пыталась делать шаги навстречу подруге. Каждый день, в каждый удобный момент. Не сказать что таких было много, просто Розе далеко не самая рассеянная. Да, что-то такое было по типу, забыла на сегодня ручку, не знала правильный ответ, была не уверена. Одна только Ёль подбадривала, зная точно, как вытянуть её из волнительного состоянии.       Отличница не имела малейшего понятия, как обратить её внимание, помимо слов: «О, ты знаешь, я тут недавно такое видела». Или «представляешь, сегодня я наткнулась на одну интересную статью». Часто говорила за себя. Дай боже единожды за день узнает, как дела у Чеён. Выходит их дружба – не крепкая, от слова совсем.       И это Хван нравилось. Юи бесилась. Чуть ли не тряслась от присутствия брюнетки, рядом с Пак. Теперь настала её очередь понять, какого это. Раз и навсегда.       Но не каждое обстоятельство было удачным. Русоволосая, почувствовав, неладное, вступала в ссору с Ёль. Из раза в раз повторяя что то, что она сказала – не заслуживает прощения. Шептала Чеён об этом, просила не трогать Хван и не просить у неё помощи. Мол, пускай мучается теперь, ведь надо было думать о том, что ты говоришь. Пак не была с ней совсем согласна. Отчасти ей казалось что отличница права, но не настолько, чтобы так долго морозить подругу.       Розе проникается поступками ИнЁль всё больше и больше. Некоторые жесты, могут показаться незначительными, но она верит, в добрые помыслы брюнетки. Она помогает ей, как и было до этого, самого злополучного дня. Она не отступила и старается.       Пак тоже хочется поговорить. Очень. Но пока что-то, не даёт ей полностью выслушать девушку. Наверное Юи, которая стала олицетворением чертика: и шепчет, указывает, сажает семена сомнения в её светлую голову.       Когда она приходит домой, то допускает кучи мыслей, но их, почти всегда, прерывает звонки от Кан. Она, бывало не брала трубку. И вообще, признаётся в том, что ей начинает надоедать навязчивость ЮиСо.       У отличницы полно страхов. И самый огромный – потерять блондинку, как подругу. У неё не было друзей, до момента их точки соприкосновения, в книге. Юи долго собирала себя по кусочкам, чтобы подойти и спросить. Она случайно узнала про её пристрастие. Когда они говорили об этом с Хван, но ИнЁль, почему-то, вместо того чтобы слушать, или хотя-бы сделать вид, плавала в облаках. Взгляд был сосредоточен на другом, а рука, в задумчивости, разместилась на подбородке, потирая. И тогда можно было со смелостью заявить – это был именно тот день, когда всё можно поменять.       И поменялось. План, который выстроила у себя в голове Кан, словно крепость, работал на все сто процентов. Сначала были разговоры о книге, дальше о чём-то другом, отстранённом. Юи делилась с секретами Пак, редко, через чур откровенничала. Но Розе, по каким-то своим причинам, не была готова излить душу так на духу, как это делала отличница.       У неё были проблемы с общением. Всю жизнь ей было тяжело, хоть разочек заговорить с людьми. Какой-то невидимый барьер вырастал каждый раз, как стена между ней и другим человеком. Опасные, спорные мысли заняли всё пространство в черепной коробке. Она помнит, как многие постоянно отвечали ей: «Ты зануда». Теперь она боится этого слова, как огня. И если об этом скажет ещё и Чеён, она провалиться сквозь землю, загнобит себя, до конца жизни.       Юи ненавидит одиночество. Ей не нравится смотреть на то, как другие радостно щебечут друг с другом, обмениваются новостями, смеются и делятся мнениями по поводу всего, что может являться предметом обсуждения. И она тоже так хотела. Розе стала её мишенью не сразу. Поначалу она наблюдала за всеми своими одноклассниками, и только на их фоне выбилась блондинка.       Добрая Чеён помогла Юи, когда та свалилась со своего велосипеда на территории школы. Дала пластырь, а потом написала ей сообщение, с вопросом, болит ли до сих пор её коленка? Села рядом в столовой, заметив, как жалобно, она тычет палочками в рис, и грустно обводит глазами столовую. Заговорила, и смогла вытащить её из этого подвешенного состояния. Дала книгу. Это и стало главной точкой отправления, и пути назад нет. Вот только Хван ИнЁль – препятствовала. Но девушка была настолько погружена в себя, что не сразу заметила, как Пак уводят из под носа.       Юи посвятила всю себя Розе. Мечтала поскорее сблизиться, и вот, у неё получилось. Но обидно, что счастье длилось недолго. Хван, как будто дали пощёчину и заставили действовать. Она начала топить плот, что выстраивала Кан, кидая ей вызов. Отличница не ожидая того от себя, разозлилась и впервые не сделала ни шага назад. Она, вкусив то, что зовётся дружбой, ни в коем случае на хочет отпускать. И теперь, для неё фраза: «На войне все средства хороши» – обрела смысл.       ЮиСо долго думала как окончательно рассорить двух подруг. Но ни одного подходящего момента не было, либо же она не понимала как нужно сообразить, чтобы отделить их друг от друга. И всё же для неё, кое что случилось..

***

      Чимин не раз натыкался на Хван в коридорах, но та, нарочно игнорировала и сбегала куда подальше. На душе всё то же смятение. Гаденькое, скользкое чувство поселилось во всём теле, облучив. Она специально отводила глаза, и делала вид, что они не знакомы. Что она ни разу не была у него дома, что не носила его одежду, и что не его руки обнимали за талию.       Это не просто отравляет, а разрушает, делит на пополам.       С каждой минутой, проведённой вместе с ней, Пак чувствовал переполняющее счастье и решимость удержать её навсегда. Но не смог. И теперь в груди болит каждый раз – стоит только натолкнуться на холодные глаза-льдины карих глаз. Больше она не смотрит так, как было до этого времени. Но изредка, прослеживается прежний, сохранившийся блеск, при случайном, мимолётном взгляде. Это её и подводит, но просеивает маленькие, семена надежды для него. Ёль, может и равнодушна к нему сейчас, но точно не ненавидит.       И только спустя пару дней понял, какую ошибку совершил. Если бы можно вернуться в тот день, сидеть перед ней, и с полной уверенностью в глазах сказать: «Да. Я помогу тебе». Ни пошутить, ни поверить, а протянуть руку. На кой край, ему приспичило так посмотреть, словно она из психушки сбежала. Помнит, как лицо вмиг изменилось. Складка появилась между бровей и лоб сморщился, губы сложились, она быстро поднялась. Кричала что вообще зря рассказала. Забрала ещё мокрые вещи, накинула ветровку и убежала. Но даже тогда, он ничего не сделал. Пялился как олень, не зная куда себя деть и дав ей шанс, оставить его одного.       Он прошёл через все пять стадий, чем же вечером. Первая была отрицание. Не поверив своему собственному слуху, пошёл на отрез. Думал быть того не может, должно быть смеётся, но не тут то было. После того как хлопнула входная дверь, в недрах проснулась вторая стадия – гнев. Возмущение и негодование о том, что её замысел бред чистой воды. Она сама не ведает, что делает. Взялась играться, порядком не думая, какие последствия могут её настигнуть. Кулак повстречался со стеной и ноздри расширились, как у быка. А спустя пару минут её заменила и третья – сделка. Торг с судьбой, и надежда на чудо. А что, если одумается? Подумаешь, какие мысли порой бывают у людей. Иногда через что-то, просто приходится пройти, забить, отпустить на самотёк. Но это не был случай Хван. И предпоследней, наконец, стала четвёртая стадия – депрессия. Безнадёжность, безысходность и отчаяние. Жалость не только к себе, но и к всему происходящему. Наверняка Ёль чаще всего находится в таком состоянии. От этого и на сердце кто-то скребётся, вскрывает ранки, расшатывает психику. Если бы не она выжегшая напрочь вокруг ощутимую сдержанность, Чимин бы точно вёл себя как стихийное бедствие. Ну и замыкает этот круг последняя стадия – принятие. Он соглашается с ситуацией и принимает неизбежное.       Ему больше не хочется видеть этот промёрзлый, суровый взгляд. Пусть всё вернётся на свои места. Они общаются, шутят, а что самое главное – чувствует как сердце наполняется симпатией. Пак признал что Ёль – будоражит, переворачивает всё внутри. И.. похоже, она ему нравится. По настоящему, как подобает.       Разыграв в себе ту, потерянную уверенность, брюнет всё же, сбегает с последнего урока, поскольку увидел в расписании, что после звонка, её класс уйдёт домой. Надо сейчас же поговорить, потом будет поздно. Поднимаясь после звонка на нужный этаж, видит как выскакивает её фигура из класса. Чимин уже было готов позвать, под действием мелкой дрожи, тягучих мыслей, что сейчас получит средний палец в лицо, как вдруг: – Эй ты, – кто-то грубо окликнул парня. Пак не понял ему это было или нет, но сорвался с места, в след за девушкой. – Стой, идиота кусок!       Знакомые нотки в голосе, заставили ненадолго встрять посередине коридора. Он похмурев, обернулся, разглядывая позвавшего, через плечо. – Какого хера, ты творишь падаль?! – парень с тяжёлыми шагами, очутился рядом. Толкнул за предплечья к стене, с грубой, немыслимой силой. Локоть одноклассника вдавил горло, заставив гортанно прокряхтеть Чимина. – Отъебись от меня, ХёнДжин! Я не в настроении с тобой говорить, и тем более видеть! – очнувшись от резкости, огрызнулся брюнет, хватаясь за руку Хвана, и отводя ту в сторону, сбрасывая. – Не надейся, что я дам сбежать! – в той же манере ответил парень, и схватил за шиворот, начавшего отступление Пака. ИнЁль свернула за угол, совсем не замечая двух раскричавшихся юношей. В коридоре стало тихо. Пока что тихо. – Убери свои руки! – Чимин попытался стряхнуть железную хватку, но опять был припечатан к стенке. – Чё тебе от меня нужно?! Оставь меня, мне некогда с тобой тут возиться! – Ты мерзкий, паршивый, бестолковый, не образованный дегенерат, знал?! – задал риторический вопрос Хван, просверлив взглядом дыру в лице негодующего одноклассника. – Нравится распускать руки на девушек? Хочешь чтобы я втоптал твою дебильную физиономию в асфальт? – Тебе что, мозги, совсем, вышибло мячом на фи-зре? Я и пальцем никого не тронул, тем более какую-то там девушку! Где ты это услышал? – оскалился брюнет, почувствовав неприятное жжение на затылке. – СоЁн сказала мне, что ты приставал к Дженни. У неё лицо расцарапано, твоих же рук дело, да? Она попросила меня разобраться с тобой, придурок! – заорал ХёнДжин, сжав горло у Пака. – Ты на глухо отбитый идиот, Чимин! – Тупица! – парень ощетинился, ударив ладонями в грудь Хвана, чтобы тот отступил на шаг, и перестал сдавливать горло. – Не трогал я Дженни! Наоборот, СоЁн со своей подругой пристали к ней у гаража, за школой. Я вступился за неё, понимаешь?! – Я не верю тебе! Я видел фото где ты грубо хватаешь её за руку! – глаза опасно сузились, а кулаки дрогнули. – А ещё она показала мне переписку, где ты лезешь к ней со своими похабными мыслишками, потому что знал про какой-то её секрет! – Да какой, к чёрту, секрет?! – Понятия не имею, но ты получишь по заслугам! – сжатый кулак был вскинут, но Чимин вовремя увернулся. – Тебя пора отчислить к хуям из этой школы! Такому отбросу как ты, здесь не место!       Пак не знал как усмирить буйного одноклассника. Драться, после того, как отработка закончилась и он мог возвращаться домой в пять часов, а не в семь, было бы идиотизмом. Поэтому он старался игнорировать все выпады ХёнДжина. Только тот, видя спокойствие брюнета, злился ещё больше. Школа ещё не опустела. Их в любой момент мог поймать какой нибудь учитель, или ученики. Поэтому, смахнув плечом вправо, тот толкнул Хвана и принялся бежать по лестницам, вниз, прячась за какую нибудь спину. – Опять бежишь? На этот раз от своего позора, или просто потому что ты трус?! – зло выплюнул одноклассник, спускаясь следом. – Потому что у меня есть разум. И прежде чем верить какой-то там СоЁн, разобрался бы с Дженни лично! – окликнул Чимин, вскидывая голову вверх, видя, как краснеет от злости его лицо. – Во всех бедах винить меня будешь, недоразвитая, ты, обезьяна?! – Её сегодня нет. Плачет из - за того, что до неё домогалось конченое, похотливое, животное! – Это СоЁн тебе сказала? А если попросит тебя, своей тупой башкой врезаться в стену, тоже исполнишь? – выругался Чимин, минуя второй этаж, выскакивая на первый. – Не забудь тогда позвать и меня тоже. Хочу посмотреть и запомнить этот момент на всю жизнь! – Ты другой момент запомнишь! – взревел Хван, придавая себе скорости в холле первого этажа. – Если сможешь, после того, как получишь сотрясение мозга! – Как скучно и однообразно, – брюнет парировал все выпады ХёнДжина, мчась мимо учеников, прямиком в мужской туалет. – С фантазией у тебя точно проблемы. – Зато у тебя их намного больше!       Пак свернул, как и предполагал, в туалеты. Закрылся в одной из кабинок, до того, как парень дёрнул за ручку. Затем получил кулаком по двери, и злой рык следом: – Выходи! Получи уже, наконец, за свои выходки и пиздуй в травмпункт, надевать гипс! – Ещё чего, – прыснул брюнет, отступая назад. – Успокойся и дай мне объясниться! – Думаешь, мне хочется тебя слушать, дебила? Я поверю СоЁн чем тебе, понял? – А с хера ли ей то? Повторяю, для особо тупых, узнай у Ким, что произошло! Она не соврёт! – СоЁн говорила, что и к ней ты тоже лез! Показала синяк на руке!       Чимин мысленно приложил себе по лицу, вымученно простонав, за что ему, такие мучения. Он, вроде бы, не так сильно грешил, чтобы нарваться на такие неприятности. Только подумал что всё, Хван не посмеет его больше трогать, кроме как раскидываться оскорблениями. Теперь ещё и СоЁн со своим бредом. Знает, что специально такое сморозила, якобы отомстить Чимину. Вот только не учла одного, что Пак не намерен молчать и каждый поплатится.       Брюнет, ненароком вспоминает про заколку сестры ИнЁль, которую нашёл в его шкафчике. Это идеальный момент, чтобы уличить ХёнДжина в подозрениях, и чтобы отвести тему о несуществующих домоганиях, по отношению к одноклассницам. – Хён, – перебивая гневную тираду парня, серьёзным голосом. – Расскажи-ка мне лучше, почему заколка пропавшей МиРе, была у тебя?       Как только он это сказал, то тут же вышел, натыкаясь на потерянного и неожиданно притихшего Хвана. Глаза резко забегали и он попятился от напора, исходившего от Пака. – Ч-что? Откуда ты..? – ХёнДжин немедля позабыл о том, что секунды назад хотел порвать брюнета на части. Вместо этого, он вырос перед ним, и с очень мрачным выражением лица подошёл ближе. – Да я залез в твой шкафчик, – не скрывая правды, Чимин нахмурил свои брови. – Ну так? Насколько я знаю, МиРе отвергла тебя и помню, как сильно ты тогда разозлился.       Парень нервно сглотнул, упираясь тазом в раковину, и смотрел точно в глаза. Маленькие огоньки страха плескались в горьких, как тёмный шоколад, глазах. Он сжал челюсть, и желваки выступили внизу. – Что ты сделал с заколкой?! Какого хрена она у тебя? – более громко спросил брюнет, чуть ли не ударив зеркало, позади сжавшегося одноклассника.       Липкий пот прошиб темноволосую макушку Хвана насквозь. Внутри скрутился узел. Злость сменилась на тревогу за одну, ничтожную, минуту. Его передёрнуло, натягивая нити по нервным окончаниям. Пак попал в самую точку. В самую больную, пренебрегая ярость отступить.       Парня бросило в холод, и вопрос ввёл в ступор. Поэтому, он сказал правду, не умалчивая некоторых подробностей, что могли обернуться, для него же хуже: – Она отдала мне её.       Сухим тоном ответил Хён ненадолго опустив свои глаза. – Когда? В день своей пропажи, так? – Чимин упрямо шёл в наступление, видя как меняются эмоции на его лице. ХёнДжин опустил свои плечи, и уставился на слегка дрожащие руки. – Именно так, – подтвердил он, с особым усилием, чтобы голос не смел его подводить. – Я видел её в тот день, она мне звонила. – И о чём же вы говорили? – бровь изогнулась в любопытстве. Брюнет выжидающе устроил руки, в карманах брюк. – Какая разница?! – вскипел парень, подарив гневный взгляд. Пак ни на секунду не смутился, но подметил, насколько быстро тот отвернулся. – Не твоё дело. – Моё, – протянул Чимин, обращая на себя внимание, потемневших, словно чёрная клякса, глаз. – Никто так и не знает, правда ли то, что Хван МиРе умерла. Полиция так сказала, но ты знал, – смолк парень на полуслове, заставляя проснуться интерес одноклассника, к его словам. Тот напрягся и странно глянул, на лбу можно было прочесть, как он просил не томить и всё рассказать.       Уголок губы Пака потянулся вверх, завидев осторожную заинтригованность. Можно сказать, сейчас в голове ХёнДжина поселился хаус, и что-то промелькнуло.. Слепая вера? – Знал что семья им не верит? ИнЁль рассказала что тела девушки не нашли, – проговорил он со всей своей загадочностью.       Хван уже не скрывал своего удивления. Он быстро твёрдо встал на ноги и сделал шаг к парню, почти вплотную. – Тогда почему дело прикрыли? – Занятный вопрос, – хмыкнул брюнет, касаясь пальцами подбородка. – Потому что не хотели и дальше заниматься расследованием? – Быть не может! – Может, – оборвал он, возвращая всю серьёзность обратно на лицо. – Улик было мало. А тут вон, какая неожиданность, заколка у тебя. Стрёмно признаться?       Хван пугающе вскинул свои глаза. Задетый беспочвенным предположением, одноклассника, он вскинул палец вверх. – Не смей даже думать в таком ключе! – угрожающе процедил он, зажестикулировав. – Ты знаешь, я бы не причинил ей зла. – Сомневаюсь, – недоверчиво воткнув в него свои глаза, посылая тысячи и одну иглу, в парня. Кажется его сейчас начнёт трясти от такого напора. – Учитывая какой ты неуравновешенный в последнее время. – А чья это вина? – встретив Чимина не менее колящим взглядом, он чувствует как внутри просыпается вулкан. – Ты только и делал, что выводил меня из себя! Меня достали твои провокации! – Угомонись! – приструнил Пак гневного Хвана. – О чём я говорил? Заколка. Расскажи откуда. – С чего решил, что я буду с тобой откровенничать? – А я неясно выразился? – ответил Чимин, подойдя к однокласснику, и ткнул того в грудь. – Интересно, что скажет семья, когда узнает что ты встретился с ней в тот день. Тела нет, заколка у тебя. Подозрительно.       Пак возвёл вдумчивые глаза к потолку, и нащупал в кармане телефон. – Не знаю что мне делать с этой информацией. Позвонить ИнЁль, или же в полицию?       И тут ХёнДжина уже не просто трясёт, его колбасит изнутри. Он, как будто на американских горках, эмоции, так и скачут меняясь один за другим. Вот теперь холодный пот подступил к вискам. Чимин разблокировал телефон и парень заговорил: – Я не соврал, когда сказал что она отдала мне её. В тот день, я встретил её ждущую, напротив магазина. Ей кто-то названивал, но она сбрасывала номер. Я был обеспокоен её поведением и подошёл, – начал рассказывать Хён, окончательно сдавшись. – МиРе сказала что у неё всё хорошо. Но я видел обратное в её движениях. Она сняла свою заколку с волос и отдала мне. – Что она сказала? – нетерпеливо перебил Чимин, заинтересованный в его правде. – Сказала подождать, – ответил он и помедлил прежде чем добавить остальных красок в своё повествование. – Сказала что я тоже ей нравился, и что это заколка означает, что она окончательно от чего-то освободилась. – Ты не знаешь, что она имела в виду? – Нет. Но она звучала оптимистично, а затем села в такси и уехала.       Признание одноклассника ввело в ступор. Он озадаченно уставился на него, не зная что и сказать. – Это всё? – Всё, – категорично отозвался он.       ХёнДжин обошёл задумчивого одноклассника, задев его плечом. Он остановился, удерживаясь за ручку двери, с тем же, мрачным видом. Но в этот раз, прослеживалась какая-то отстранённость в его голосе: – Не знаю, что у вас там произошло с СоЁн, но я предупредил тебя, Пак. Если узнаю что-то такое, то в следующий раз ты никуда не денешься.       Чимин пропустил его угрозу мимо себя. Сзади дверь скрипнула оставляя его один на один с раздавшимся в коридорах, звонком.       Смятение отзывалась конвульсиями, и постукивало по вискам. Несмотря на то, что они конфликтуют с друг другом, брюнет ему поверил. Через чур серьёзно он тогда выглядел рассказывая. Парень знает, что МиРе не была для него безразлична и, даже сейчас, он с особым волнением, услышав её имя посуровел. Это вполне, может означать то, что Хван не причастен к её исчезновению. По крайней мере других фактов, подтверждающих его вину, кроме заколки, не было.       Теперь ему предстоит рассказать об этом ИнЁль.