Волчьи истории.

На море закаты всегда красивые. Щуришься на солнце, смотришь, как этот самый большой в мире желток яичницы опускается в воду, и если есть облака, они обязательно умудрятся испачкаться в этом оранжевом, жёлтом, красном, слегка розоватом и в лёгких проблесках фиолетового. Хотя...с желтком явно тупое сравнение. Наверняка подцепил из этих дурных загадок, которые остальные от нефиг делать просто часами зачитывали друг другу в автобусе. Олег откидывается на землю, руки под голову, и глядит из-под лёгкого прищура на лучшего друга. Да, у Волкова явно найдётся на кончике языка сравнение получше. Оно и красивее, и живее. И умудрилось стать более личным, едва проскочила мысль. Хоть пиши эти ваши сонеты, вот только такое не в компетенции Волка. У Серёжи веснушки от летнего солнца видны сильнее. Рыжие – те самые – волосы в хвост, сам склонился над блокнотом, что-то тщательно выцарапывая карандашом. Они к морю сбегали каждый вечер из летнего лагеря. После жаркого дня, далеко от всех, кидать камушки в море и рисовать рисунки – кому что. Они прятались тщательно, слушали, как волны прячут косточки абрикос, которые они, отскакивая на камни, забывали забрать с собой. Из года в год. – Тебе не скучно? – Серёжа отрывается от блокнота, глядит на Волкова пронзительным взглядом. – Шутишь? – и глаза у Разумовского такие голубые, рехнуться можно. – От такого неба попробуй оторвись. Красиво же. – Я, думаю, скоро закончу, – улыбается, слегка закусив губу. – Тебе понравится. Конечно, понравится. Если долго сидеть у моря, можно не спрашивать, но знать наверняка, чем Разумовский пахнет. Олег не помнил, когда успел впервые задаться таким вопросом. И в целом толком не знал, зачем ему вдруг подобная информация. – Покажи, – говорит Олег и, садится. Придвигается ближе, чтобы заглянуть за плечо, но Серёжа его опережает. Прижимает к себе раскрытый блокнот, пихает Волкова коленом и фыркает как-то по-лисьи. – Как только, так сразу, – а потом, вновь принимаясь за работу, добавляет уже спокойнее: – Не готово ещё. Олег сжимает его коленку. Совершенно по-дружески, как и много раз до того. Чем пихаются, то и сжимает, в конце концов. Послушно отводит взгляд от блокнота. Зачем-то смотрит на свою ладонь. Потом на Серёжу, отмечая про себя его творческую сосредоточенность. – Серёж? – Мне ещё пару минут. – Ты сильно занят? – Очень, – но вдруг с интересом поднимает голову. – А что? – У тебя хвост растрепался. Олег свободной рукой распускает волосы. Гладит пальцами рыжие пряди. Затем медленно притягивает к себе и аккуратно целует в губы. А, вот оно что. Уже совсем не по-дружески.