Света нет.

      В доме было как всегда холодно и тихо, только камин мирно потрескивал в гостиной. Отец привычно сидел в кресле и читал книгу. Ждал. — Где ты был? — его голос был как всегда твёрд, а глаза даже не поднялись. — Разве я должен перед тобой отчитываться? — фыркнул Джун и сел напротив, осознавая, сегодня разговора не избежать. — Ты обязан отчитываться пока живёшь в этом доме, — его грязно-зелёные глаза смотрели со злостью и презрением, когда остальное лицо не выражало никаких эмоций. — Отвечай. — Мы сидели с Тайроном в кафе. — До сих пор водишься с этим отродьем старика Каммингса? — хмыкнул Сандерс старший и отпил виски из своего стакана. — Мерзость. — Можешь поливать дерьмом меня, но моих друзей не трогай. — Какой ты жалкий, — он взбалтывает жидкость в стакане. — У вас это в крови. Передаётся по наследству, — ухмылка появилась на его морщинистом лице. — Во мне течёт и твоя кровь, папа. Может это дело в тебе, не думал? — Хватит пререканий, — Мигель залпом осушил содержимое. — Что за таблетки у тебя в комнате? — Обыскал мою комнату? Так профессионально для владельца клининговой компании, — юноша фыркнул и скрестил руки на груди. — Мне это не нужно. Твоя нянька Мелисса нашла и решила спрятать от меня, дура. — Закрой свой мерзкий рот, — челюсти Джуна сжались, а в голове что-то замкнуло, вызывая новый поток ярости. — Можешь играть роль заботливого папаши и дальше, но не затрагивай никогда людей, которые мне дороги, — ему в лицо резко прилетает отцовская пощёчина. — Бить невинных — так в твоём стиле, папа, — щеку печёт, красный след от ладони останется ещё некоторое время. — Это был последний раз, когда я назвал тебя своим отцом. Ты для меня умер, — последняя фраза произносится почти шёпотом, а после Сандерс младший быстрым шагом удаляется в свою комнату, оставляя Мигеля наедине с самим собой.

      Сидя на своей холодной постели, Джун плакал. Одинокие слезинки скатывались из уголков глаз и медленно падали в ямочку между ключицами. Хотелось кричать, бить стены в истерике, крушить всё на своём пути. Вместо этого он сидел и тупо смотрел в стену, иногда раскачиваясь из стороны в сторону. Ему не хватало поддержки, не хватало человека, который мог бы подойти и сказать о том, что всё будет хорошо. Юноша знал, что ничего хорошего не будет больше. Сейчас в его руках была одна надежда, которая угасала с каждым днём. Он устало потёр глаза и лёг, размышляя о возможном будущем. Что будет дальше? Чёртов учебный год, который нужно было ещё закончить. Переезд. Работа официантом в каком-нибудь дешёвом кафе. Безденежье. Небольшая конура на окраине мелкого городка. Дешёвая водка. Смерть. Он снова сел на постели и громко вздохнул. Не это он обещал брату на его смертном одре. Совсем не это.

      Мерзкий моросящий дождь падал на его тёмные волосы, скатывался на белую хлопковую футболку, которая сейчас обтягивала его худое тело как вторая кожа. Из затылка медленно текла тоненькая струйка крови, а ноги были придавлены тяжёлым мотоциклом. Я держал лицо брата в ладонях, смотря ему прямо в глаза, которые пытались закрыться каждую секунду. — Нет, нет. Смотри на меня. Чёрт, смотри на меня. Не закрывай глаза, — слегка потряхиваю его голову, пытаясь привести в чувства. — Только не закрывай, слышишь меня? Ты слышишь? — мои слёзы текли огромным потоком, смешивались вместе с дождём. — Я…я умираю, — голос дрожит, Дайэр проводит языком по пересохшим бледным губам. — Не смей говорить такое. Слышишь? Ты не умрёшь! — срываюсь на крик. — Тише, — он недовольно морщится, а после начинает смотреть на меня, изучая лицо.— Ты похож на нашу мать, — на его бледном лице появляется блаженная улыбка. — Пообещай, — он снова закрывает глаза, морщится от боли. — Что пообещать? — мой голос тихий. — Не стань как он, — грудная клетка Дайэра медленно поднимается и опускается. — Ты уедешь отсюда и будешь счастлив. — его окровавленные руки сжимают рукава моей толстовки. — Сделай это для меня. Ты единственный, кто заставлял меня жить, поэтому сделай это. — Ты будешь жить, слышишь? Будешь. Ты дорог мне, Дайэр! Не смей умирать! — я всхлипываю. — Я не вижу света. — Что? — Свет в конце туннеля, — он тяжело сглатывает и облизывает губы. — Его нет, — тёмно-зелёные глаза смотрят на меня стеклянно, а после закрываются. — Прости. — Нет, нет, нет! — прижимаю его ближе. — Посмотри на меня, пожалуйста, — мои руки дрожат. — Просто скажи ещё что-то, Дайэр! Он не открывает глаз, но руки ещё крепко, из последних сил, сжимают меня в районе предплечья. Грудная клетка медленно поднимается и безумно медленно опускается. Резкий его вдох заставляет меня прижать его плотнее к себе. За ним следует такой же выдох, а после абсолютная тишина. Руки, сжимающие меня пару секунд назад, падают на мокрый асфальт. Дрожащей рукой пытаюсь нащупать пульс на шее, но его нет. За спиной слышится сирена скорой помощи, вызванной мной минут десять назад, она не понадобится. Дайэр абсолютно мёртв.

       Из мыслей Джуна выводит неожиданный стук в дверь. Он оборачивается и видит на своём пороге Мелиссу. Она смотрит на него несколько секунд, поджав губы, а после садится рядом на кровать и обнимает. Парень утыкается носом в её худое плечо и, крепко зажмурив глаза, плачет, словно маленький мальчишка. Няня молчит, поглаживает его по широкой спине. Мелисса всегда всё понимала без слов. Она была для него матерью.